Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

Заглавное

Приветствую всех, кто зашел ко мне в журнал!
Зовут меня Рагимов Михаил. Так же известен как "Седьмой", "Чекист" и "Сержант". Немного писатель, немного промышленный альпинист. Родом из Донецкой области, из славного города Мариуполя. Как бы это смешно не звучало по нынешним временам, но несколько лет служил в спецназе ПогранСлужбы. Ушел старшим сержантом.
К нынешней украинской власти отношусь очень плохо, но "уркаина" в комментах писать не стоит. Страна не виновата, что такой получилась...
Коллекционирую старые ножи, штыки, лопатки, бритвы, награды и шевроны. Если есть ненужные, Вы всегда можете подарить. Буду признателен и не убью в следующей книге.
Люблю Родину, 17-й век, Дикое Поле, енотов, коньяк и темное пиво.
К френдополитике отношусь наплевательски. Преимущественно подписываюсь на тех, кого интересно читать. Ну и если человек хороший.
Матом ругаться можно, а если ситуация требует, то и нужно.
На данный момент написал самолично и в соавторстве около 15 книг и десятка три рассказов. Михаил Гвор - частично тоже я.
Мои книги лежат здесь - https://author.today/u/irkuem/works

Нет преград тем, кто хочет поддержать финансово!
Карта СБ 5336 6900 1188 3040

paypal
stalinizm53@yandex.ru
paypal.me/nikolaev75

вебмани
R240208859148

яндекс-деньги
410019543324139

киви
+79057588532


Что в моем журнале достойно прочтения (отрывки из книг идут по соответствующим тэгам, и сюда не внесены):

Collapse )

Глава 5. Подражая святым

Вытянутые в линию, с промежутком в полдюжины шагов, полыхали костры. Вгрызались с оглушительным треском в звенящие от мороза ветки, вздымали к самому небу языки пламени, способного, казалось, поджарить и облака. Но этого все равно не хватало…
Тьма подступала, давила со всех сторон, протягивала бесплотные щупальца… Она была живой! Во тьме слышалось тяжелое дыхание, хруст снега под ногами – ногами ли? Лапами?
Керф оглянулся. Мечник не был один за линией костров, ограждающих до поры, от ночи и ее обитателей. Рядом с ним стояли солдаты. Непривычно одетые в длинные суконные куртки – чуть ли не до земли, то есть, истоптанной до полузеркальной гладкости, смеси земли, снега, золы, опавшей хвои и древесной коры. Куртки местами прожжены, местами порваны – и вовсе не из-за нерадивости хозяев! У нерадивости нет когтей, как у тигуара! Длинных, острых… Они и кольчугу рвут, куда там старому и вытертому сукну!
Collapse )

Глава 4. Крыса в янтаре

Справившись с неизменной сутолокой – в тесноте трюма не развернуться – компания поспешно распотрошила свои тюки, а затем, опоясавши чресла мечами, взявши щиты, топоры, дюжину метательных копий и по два арбалета на каждого, выбралась на палубу. Готовая надавать по сусалам любому уроду, буде который вознамериться встать на их пути.
За неимением в данный момент урода, случайно стоптали двух моряков, не успевших отскочить от бронированной массы ругающихся наемников. Вроде не насмерть.
Collapse )

Глава 3. О серебряных лосях и незваных гостях

Ветер щедрыми пригоршнями бросал в лицо пену и брызги, срываемые с верхушек волн. Керф зябко поежился. Но остался на месте, облокотившись о мокрое дерево поручней – или как на море называется ограда вдоль борта корабля, уберегающая невезучих от падения вниз? Капитан как-то называл хитро. Но из памяти тут же выдуло очередным порывом ветра. В одно ухо вошло, из второго, так сказать…
Collapse )

Линейный крейсер "Михаил Фрунзе"



Мессир Россомах неизменно прекрасен.
Отличная, отличная книга! Железо, характеры, боевка, язык, историческая часть хороша.
Да и сама книга как артефакт вполне на уровне - несколько опечаток, да пара пропущенных пробелов.

Жду продолжения))

Вопрос для истинных шиплаверов

Что не так в этом отрывке, что добавить, что усилить? Если боевое расписание МО-4 подскажете, вообще отлично будет.
Сам я, сугубый сухопутчик, и больше в дела морские не полезу, но хотелось бы сделать приличнее


Collapse )

oHGouepf

КПДВ

Железный песок, глава 2

Первая глава

Глава 2


...Плавсредства для погрузки были поданы с опозданием и не в том количестве, на которое рассчитывалась погрузка, в следствии чего, поставленные на погрузку расчеты нарушились, погрузка затянулась и не все было погружено...”

“Описание операции, проведенной в районе ЭЛЬТИГЕН в период с 1.11 по 10.12. 43 г.”



Темные, почти черные тучи ползут медленно. Того и гляди, сорвутся первые капли, и хлынет…
Но солдаты, идущие колоннами к пристани, на небо поглядывают без тревоги. Лучше пусть дождем замочит. Зато пока погода нелетная, редкий фашистский ас решится над Таманью кружить. Ну а если найдется вдруг такой решительный, так зенитки тонкими стволами не зря ввысь тянутся.
И висит в воздухе напряжение, гудит басовито…
Дело ночью будет. Кровавое и грязное, свинцовое и стальное, порохом и тротилом воняющее, морем и кровью просоленное. Высадка…

***

До хутора Кротки, за которым несколько месяцев строился целый причальный комплекс, взвод противотанковых ружей шел долго, почти два часа.
Их полк был назначен в первый эшелон высадки. На нашем берегу должна была остаться лишь горстка тыловиков. Остальные туда, через пролив...
Мимо бронебойщиков медленно проехал санитарный автобус. Лейтенант, разглядев кто сидит рядом с водителем, сбился с шага. Отвернулся, начал подтягивать ремень ППШ. На душе, и так неспокойной, стало вовсе уж тягостно. И ведь понимал же, что не выйдет ни черта хорошего. А надеялся на что-то, сам себя уговаривал, судьбу обмануть надеялся…
Очень вовремя за шиворот ляпнулась тяжелая капля, остудила немного. Лейтенант посмотрел вслед автобусу, уже довольно далеко отъехавшему, сплюнул под ноги.
Ничего, доживем до победы - Ростов от Мариуполя не так далеко, можно и заехать. Званым гостем или незваным, это уж как получится.
Самарин поднял голову. Ноябрьские тучи ползли низко-низко, еще немного, и брюхо о зенитки драть начнут, дождем проливаться…
Обошлось, сухими дошли. Ну не считая нескольких капель, оставивших длинные мокрые следы на ватниках…


На всех трех причалах погрузка шла полным ходом. Грузили артиллерию. Пушкари закатывали орудия на здоровенные, собранные из пустых железных бочек плоты. На центральном причале одна полковушка застряла колесом меж досок настила. Расчет, матерясь так, что ругань долетала аж до Самарина, пытался высвободить завязшее орудие, раскачивая его в разные стороны. Вместе с пушкой шатался и причал. Что лейтенанта совсем не удивило. Ну какая может быть крепость у сооружения, которое одним концом лежит на двух грузовиках? Андрей с бойцами как раз в тот день помогал саперам соседний причал возводить, и своими глазами видел, как с трофеев срубали горелые кузова и загоняли негодные машины в воду.
Артиллеристы, выругавшись особенно проникновенно, выдернули наконец-то свою пушку. Дальше, по обрезанной плоскости от сбитого еще летом бомбера, с видневшимся до сих пор полустертым крестом, дивизионка покатилась без сложностей. С разбегу проскочила сходни, с грохотом остановилась на плоту. Расчет начал крепить орудие тросами…
Их батальон по плану должен был садиться на катера больше часа назад. Но, как обычно бывает, планы не учитывали ухабы, грязь и провалившиеся колеса. Одно хорошо, комбат Волков не стал держать личный состав на ногах, а отвел чуть в сторону, к длинным рядам складов, где под навесами бойцы и разместились. Большинство завалилось дремать – когда еще отдохнуть доведется, ночь сегодняшняя длинной будет…
Но Самарину на месте не сиделось, и, оставив взвод на старшину, лейтенант выдвинулся к пристани. Надо же поближе к центру событий находиться. Может, вообще посадку отменят. Погода, конечно, получше чем вчера, но в проливе она портится моментально… Сейчас-то, никаким дождем личный состав не напугать – места под навесами, и в нишах-пещерах, в достатке отрытых в крутом береге, хватало с запасом. Но шторм на воде штука неприятная. Особенно в темноте.
Collapse )

"Ландскнехты" 41

Оригинал взят у red_atomic_tank в "Ландскнехты" 41
Странный это был шторм... Странный и загадочный. Неправильный.
Рамон Ланга разменял пятый десяток, исходил все европейские моря, дрался против турков, англичан и фламандцев. Против собратьев-католиков тоже, случалось выходить в бой. Но ничего не поделать, жизнь полна превратностей и удивительных разворотов. И притом Ланга сохранил руки, ноги, оба глаза и почти все зубы, что свидетельствовало о большом уме и еще большей удаче. Однако такой бури и он не припомнил.
Дело шло к ночи, однако далекие молнии сшивали небо и море, освещая все вокруг мертвенно-белым светом. Вода казалась угольно-черной, она отражала свет лучше самого расчудесного венецианского зеркала на серебряной амальгаме. Ветер ярился миллионноруким зверем, рвал на части бегущие облака. Морская пена сбивалась в белесые комья, рассеивалась в холодном воздухе. Казалось, сами всадники апокалипсиса обратились страшной бурей и теперь мчатся над водой, неся погибель всему сущему, сверкая молниями клинков, гремя невидимыми копытами, кованными не иначе как в адской кузне.
Но при этом безумии саму воду как будто со всем усердием приглаживали, утрамбовывали, осаживая быстрые волны. Словно великан готовил поле для итальянской игры в кожаный мяч "кальчо". Или к невиданной схватке, которой ничто не должно помешать... И если влаги не хватало на море, то в воздухе ее имелось с избытком. С неба шел дождь, а снизу жутко воющий ветер хватал соленые капли, разбрасывая во все стороны темными брызгами. Даже если бы команда "Небесного ангела" и рассчитывала на пушки и ружья - сейчас от них все равно не имелось никакого толка. Промокло все, до последней щепочки, доски и нитки.
Ланга отер лицо рукавом, поправил тяжелый, напитанный водой платок, повязанный вокруг седой головы. Крепче взялся за руль.
- Что, хорош ветерок? - спросил ехидный наемник по имени Мирослав, ухмыляясь гнусной ухмылкой сквозь седоватые усы.
- Слабоват! - отозвался Рамон, перекрикивая очередной замогильный стон ветра. - Еще бы наддать! Или слабо?
Мирослав одобрительно цыкнул зубом и качнул головой, признавая суровость капитана.
На самом деле Рамону было до чертиков страшно. Он согласился принять командование флейтом по весьма прозаическим причинам. Иначе его ждала неминуемая смерть, а за капитанство обещали щедро заплатить (с ходу отсыпав аванс золотом) и вообще это богоугодное дело - постоять за истинную веру против происков дьявольской силы. Однако, судя по тому, что сейчас творилось вдали от берега, денежки легко могут пойти на дно вместе с хозяином. А насчет происков...
Сначала Рамон не понимал, на что рассчитывают наниматели, выйдя в море, которого они раньше явно не видели и не понимали. Да еще с командой из пяти человек, включая капитана. Затем догадался - когда седоусый "Мирослав" достал из-за пазухи какую-то веточку с привядшими листьями, сломал и пошептал над обломками. Что это было - никто не понял, зато ветер сущим зверем ударил в паруса "Ангела" и с той самой минуты более не ослабевал. Кругом бесновалась стихия, ураган плющил море, словно виноградный пресс, однако флейт оказался не властен буре. Лишь штурвалу, за которым стоял бледный от страха капитан.
Впрочем, корпус уже немолодого судна скрипел и трещал, грозя развалиться на каждом повороте. А как напор колдовского ветра еще не снес мачты - знал видимо один лишь Николай Чудотворец, покровитель моряков. Сколь бы могучей не была колдовская сила, высвобожденная чернокнижником, прочности корабельному набору "Ангела" она не добавляла. Рамон стиснул зубы и приосанился, готовясь достойно встретить неминуемую смерть. Что ж, не худший конец для идальго - в море, средь соли и ветра, верных спутников моряка. А не в тюрьме, от вонючей удавки или ржавого топора. Только вот как бы чернокнижника еще за борт отправить... негоже доброму католику идти на дно в такой компании.
- Давай направо! - прокричал колдун, и немец, который был среди солдат старшим, кивнул, подтверждая указание.
Ланга осторожно проворачивал тяжко идущий штурвал, стараясь не порвать канаты, передающие натяжение к рулевому перу. И молился, предчувствуя, что самое интересное впереди. Так и случилось.
- Левый борт?! - проорал капитан Швальбе, придерживая шляпу, похожую от общей мокрости на медузу.
- Готов! - отозвался здоровенный чернокожий мавр, махнув ручищей, которой только гвозди выдергивать.
- Правый?!
- Готов! - завопил наемник с побитой рукой в перчатке, судя по акценту - откуда-то с востока. Рамону хотелось верить, что из Польши. Чтобы хоть еще один католик имелся на его корабле...
- Корма?!
- Есть корма! - здоровенный немец с длиннющим мечом за спиной говорил вроде и негромко, без надрыва, но слышали его, должно быть даже русалки глубоко под килем. Собственно разместился он не на корме, а ближе к мачте, но видимо командиру было виднее.
Гюнтер выдохнул. Ему было до смерти страшно и хотелось метнуть в дикое море всю провизию, что оказалась в желудке, начиная со вчерашнего ужина. Но Швальбе превозмог. Он сорвал опостылевшую шляпу и швырнул в волны, затем пригладил мокрые волосы и заорал:
- Мир, начинай!
Ланга понял, что просто так ему на дно не уйти и, поддавшись общей вакханалии вопля, так же закричал во всю мочь "Отче наш" на родном языке:
- Padre nuestro que estás en los cielos,
Santificado sea tu Nombre,
Venga a nosotros tu reino,
Hágase tu voluntad así como es en el cielo, en la tierra!

Мирослав открыл сундучок, который реквизировал в особняке Ван Дейков, набив нужными ингредиентами. Палуба под ногами ходила ходуном, ветер раскачивал флейт, словно игрушку. Закусив губу, ведьмак установил на доски странную штуковину, похожую на маленькую виселицу где-то по пояс обычному человеку. Повесил на перекладине тройную связку серебряных колокольчиков, крохотных, не больше грецкого ореха. Закрыл глаза и сжал левую руку в кулак. Порывы ветра и удары волн не могли заглушить слов дьявольского заклинания.
- Цар Морской, чорт пидводный, и проклятого чорта сын и брат, самого Люцыпера секретар обдристанный! Який же ты ты в биса Цар, когда сракою и камбалу не доплющишь?! Чорт ты, а не цар! И высрана твоя морда, кою чайки обхезали жыденько! Hе будешь ты, сукин сын, люд християнськый пид собой маты, твойого  вийска диавольского мы не боимося, землею й водою будем бытыся з тобою, вражына ты розпроклятий, сыну, хай тоби грець, да лысого дидька тоби у сраку!
Ланга уже навидался за сегодня разных ужасов и непонятностей. Поэтому лишь крепче сжал штурвал, когда чернокнижник пошептал словеса непонятные, совсем не христианские, и, судя по тону, весьма ругательные, после чего колокольцы, до того брякавшие от качки, как им и положено, неожиданно зазвенели тонкими певучими голосами на один лад. Вроде и не громко, но их перезвон пронизывал шум стихии, плеск волн и перекрикивания матросов флейта. Не бывает таких звуков и вещей, человеком сделанных… Не бывает и все.
- Эй, дружище, ты веришь в меньшее зло? - спросил над ухом немец Швальбе.
- Нет, - стуча зубами, отозвался Рамон, делая вид (прежде всего перед самим собой), что это не со страху, а от холода. - Пред Господом нашим нет зла ни большого, ни малого, есть лишь добро и зло. А прочее - от Лукавого!
- И то верно, - сверкнул улыбкой Швальбе. - Вот сейчас мы настоящее Зло и увидим!
Здоровенный меченосец обнажил клинок и с размаху вогнал острие в мокрую палубу, словно молитвенный крест.
- Помолимся, братья! - возопил он, опустившись на одно колено, руки, по-прежнему, держа на могучем перекрестье. - Дабы сила Господня укрепила наши сердца и руки! Аминь!
- Ага, рвать arsch всяким злыдням лучше с Божьей помощью, - пробормотал Швальбе. - Рука крепче. Эй, банда, готовимся к делу! Все помолились? Время есть еще! Может, кто успеет даже в штаны навалить заранее!
- Не богохульствуй! - потребовал Рамон по праву капитана, что на корабле сразу после Бога. Швальбе хотел было ответить едким словцом, но Мирослав опередил, скомандовав:
- Правее, еще правее!
Испанцу не нужно было видеть далекий берег, скрытый во мгле, чтобы знать - теперь "Ангел" шел вдоль него, правым бортом к земле.
- Абрам! - крикнул Швальбе. - Оно точно сработает!?
Мавр посмотрел на тщательно просмоленные бочонки, что громоздились в ряд у обоих бортов и несколько штук - самых больших - на корме. От одного взгляда на деревянные емкости, опутанные канатами и сетями, Лангу охватывала нервная дрожь. Сотни фунтов порохового зелья на палубе. Одна искра - и даже рыбам  на поживу ничего не достанется, все разметает. И бочонки те непростые - в каждом с торца просверлено отверстие и прилажена хитрая конструкция из аптекарских пузырьков, а внутри что-то металлическое поблескивает, будто колесцовый замок, но куда мудренее. Все заклеено и засмолено, но выглядит подозрительно и до жути ненадежно.
Абрафо выпрямился и ответил, скаля невероятно белые зубы в страшной и веселой улыбке:
- А поздно уже проверять! Или сработает или нет! Одно из двух!
Мирослав приподнялся едва ли не на цыпочки, балансируя на скользкой и шаткой палубе. Колдун всматривался вдаль, щурясь и болезненно морщась. Колокольчики зазвенели на совсем уж высокой ноте, пронзительной до боли в ушах. И перестали. Вся конструкция обвалилась, рассыпавшись едва ли не по щепочке. Колокольцы потемнели, словно обратились в грошовую медь и состарились лет на полсотни в один миг. Они беззвучно катались по дереву, онемев навсегда.
- Вот они, - прошептал ведьмак, поднимая руку. Но его услышали. А кто не услышал, тот проследил взглядом за указующим перстом.
"Ангел" скрипел и трещал под напором лютого ветра, выл сам воздух вокруг флейта. И вдруг, словно все разом затихло. На самом деле, конечно, не затихло, а просто потонуло в совершенно новом звуке, который из живых смертных мало кто слышал.
Тихое гудение - вибрирующее, на грани слышимого, но такое, что корни зубов начинают ныть, и сталь клинка мелко дрожит в ножнах. Как будто само море восплакало в неутолимой скорби.
- Это оно, - дрожащими и белыми от ужаса губами прошептал один из моряков, рыжий боцман Петер Рюндемар. Он вышел в море на тех же условиях, что и испанский капитан, выбирая между щедрой наградой и дамокловым мечом правосудия. Йожин-то,  ничего не имел против боцмана, в команду следовало хоть кого-то набрать из “морского” люда.
- Это точно оно...
- Jesús y todos sus ángeles... - выдохнул Рамон, глядя, как прямо по курсу вырастает пятнышко, стремительно увеличиваясь, обретая форму галеона с необычно низкой осадкой и двумя короткими мачтами.
Вражеский корабль шел прямо на флейт с невероятной скоростью разрезая низкие обсидиановые волны. Как прикинул Рамон, узлов семь-восемь, а то и все девять. И на его мачтах не было ни одного паруса. Ни единого.
_______________________________________



Ну и просто для души :-))



"Ландскнехты" 36

Оригинал взят у red_atomic_tank в "Ландскнехты" 36
Корабль грузно взбирался на волны, переваливался пузатым брюхом, не рассекая, но подминая под себя черные водяные валы, увенчанные грязно-белыми обрывками пены. Словно тяжелый утюг скользил по нежному кипению брабантских кружев, оставляя за собой гладкую воду. Впрочем, гладкости той хватало ненадолго - коротка и зла волна штормового Северного моря.
Из-за шторма поднята была лишь треть парусов, однако их с избытком хватало, несмотря на то, что флейт был гружен под завязку. Мачты скрипели под напором ветра, словно зубы грешников, стенающих в адских мучениях. Натянутые канаты едва ли не звенели, и казалось, на них вполне можно сыграть что-нибудь - найдись смычок подходящего размера. Казалось, еще немного, и очередная волна перехлестнет палубу, да утянет под воду очередную жертву человеческой жадности. Но корабль был крепок и привычен к штормам. Пройдет еще пара лет, а может и больше, прежде чем он присоединится к тем посудинам, о которых англичане отзываются коротко и емко - "sucks".
Флага на мачте видно не было. То ли сорвало ветром, то ли вообще не поднимали. Второе было куда как вероятнее. Тряпка тряпкой, а все равно денег стоит, сорвет - а платить кому? Всякие чудеса случаются, но пока еще не нашелся хитрец, что смог бы взыскать пропажу с воды и ветра. Да и кому нужен флаг в мельтешении волн и свисте шторма?..
Collapse )

Отзыв на "Ярчуков"

...от многоуважаемого Ульфа

«Мир, как мы его знали, подходит к концу..» (С) Б.Гребенщиков

Мир меняется – и вновь перекраивается лоскутное одеяло старой Европы, окутанной пороховым дымом, из клубов которого на миг появляются пикинеры и рейтары, шведы и французы, протестанты и католики – появляются, чтобы вновь погрузиться в очередную кровавую свистопляску…
Мир меняется – и турецкие галеры держат курс на Родос, гнездо упорных рыцарей Святого Иоанна, а мерная поступь янычар заставляет содрогаться христианских монархов..
Мир меняется – и плывут каравеллы с алыми крестами на парусах в далекие закатные земли, полные золота и серебра, населенные дикарями, чьи обычаи так удивительны для жителей просвещенной Европы..
Мир меняется. Но по-прежнему насторожены путники, чей путь лежит через чащобы Шварцвальдского леса. По-прежнему крестьяне оставляют по ночам еду и уходят, не оглядываясь на звуки начавшегося пиршества. По-прежнему скалятся с железных крестов песьи головы – и человек знающий, приметив такой, будет относиться и его владельцу с изрядным почтением, перемешанным с липким страхом.
Те, кто приходит из пустошей, не любят менять свои привычки; те, кому чары дают власть над созданиями ночи, не меняют своих ритуалов – и горят на перекрестках черные свечи, которые не может потушить и ураган; возносятся дымом к небесам благовония, травы которых не имеют названия в человеческом языке; пляшут под порывами ветра правильно сплетенные соломенные куколки.
И, как встарь, преграждают путь ночным убийцам и их покровителям Божьи Охотники. Крепко забиты в стволы пистолей серебряные пули, до бритвенной остроты заточены стилеты, но не позабыты и верные мечи-катцбальгеры, красовавшиеся когда-то на поясах у рубак-ландскнехтов, чье мужество положило конец честолюбивым замыслам хозяина Зимнего Виноградника..
Сменяют друг друга кабаки и тракты, леса и кладбища, страны и языки. Несет свои воды буйный Днепр, и будто море, тотчас же скрывает следы всадников Дикое Поле. Не знают усталости резвые кони, спину надежно прикрывают друзья, и самую непроглядную ночь обязательно сменяет пригожий летний день.
Так было когда-то. Так будет и теперь

«Это будет славная охота. Хотя для многих из нас она будет последней» (С) Р. Киплинг

УПД. А ведь хорошая книга получилась...)