Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Заглавное

Приветствую всех, кто зашел ко мне в журнал!
Зовут меня Рагимов Михаил. Так же известен как "Седьмой", "Чекист" и "Сержант". Немного писатель, немного промышленный альпинист. Родом из Донецкой области, из славного города Мариуполя. Как бы это смешно не звучало по нынешним временам, но несколько лет служил в спецназе ПогранСлужбы. Ушел старшим сержантом.
К нынешней украинской власти отношусь очень плохо, но "уркаина" в комментах писать не стоит. Страна не виновата, что такой получилась...
Коллекционирую старые ножи, штыки, лопатки, бритвы, награды и шевроны. Если есть ненужные, Вы всегда можете подарить. Буду признателен и не убью в следующей книге.
Люблю Родину, 17-й век, Дикое Поле, енотов, коньяк и темное пиво.
К френдополитике отношусь наплевательски. Преимущественно подписываюсь на тех, кого интересно читать. Ну и если человек хороший.
Матом ругаться можно, а если ситуация требует, то и нужно.
На данный момент написал самолично и в соавторстве около 15 книг и десятка три рассказов. Михаил Гвор - частично тоже я.
Мои книги лежат здесь - https://author.today/u/irkuem/works

Нет преград тем, кто хочет поддержать финансово!
Карта СБ 5336 6901 3671 4666


Что в моем журнале достойно прочтения (отрывки из книг идут по соответствующим тэгам, и сюда не внесены):

Collapse )

Про унаков и учителя из океана

Раз унаки пошли в океан кита бить. Долго плыли! Потом смотрят - плывет! След остался, где выныривал, чтобы продышать. Налегли на весла - только пена кругом! Ох и хорошо гребут!
Тут видят - плавник белый!
Кекин гарпун убрал, говорит: “То белый кит! Не хочу удавленником стать! Поплыли отсюда!”.
Унаки байдару развернули, поплыли домой. Злые, голодные. Тут еще ветер поднялся, начал с волн пену срывать, унакам в лица полными горстями швырять. Еще и от берега отжимает! Совсем разозлились унаки! Кит - белый! Ветер - сильный! Вода - мокрая! Ух!
Приплыли, наконец. Вытащили байдару на песок, сидят, отдыхают. Кто трубку закурил, кто чай заварил. Хорошо все таки, когда под ногами не покрышка моржовая, а твердость надежная.
Тут смотрят, из воды, из волн прямо, лезет кто-то. Думали, сперва, сивуч. Пригляделись - нет, не сивуч. Вроде человека, а не похож.
Взяли гарпун, копья, поближе подошли. Смотрят - точно тупилак! Тело человечье, голова как у ящерицы, лапы - как у калана, с перепонками. На жопе хвост торчит, как у горбуши.
Решили, раз тупилак - надо копьями проткнуть, топорами разрубить, а потом сжечь!
Кекин штаны развязал и говорит: “Сперва обоссать надо! Так надежнее! Так меня нюча из Нурги учили! Сам Людоед с Кроль-Вождем и прочими боотурами!”.
Тут нетупилак понял, что беда сейчас с ним приключится. Стыдная и нехорошая.
Лапы поднял, растопырил. Визжит-верещит.
Унаки прислушались - удивились. А ведь на человеческом языке говорит! Каждое слово понятно.
Поближе подошли, слушать начали. Нетупилак себя в грудь когтем тычет: “Эн-Ки! Эн-Ки!”. Имя говорит, догадались унаки. Свои ему не сказали - обойдется. Очень уж морда хитрая у этого Эн-Ки. В чешуе, опять же.
Понял он, что не будут его убивать. И Кекин штаны завязал... Начал унакам обещать всякое. Учитель я, говорит! Хороший! Многому научить могу! Как из глины таблички делать, как тростником на них писать. Как на поля воду подводить, как налоги платить, как в Энлила верить. Как из кирпича дома строить! Мой народ анунаками зовется, а значит - родичи мы! Родич родичу всегда поможет!”
Посмотрели унаки друг на друга. Плечами пожали. Долго плавал, вода в уши попала, совсем глупый стал. У унаков родичи - медведи, да сивучи. Тупилак унаку не товарищ, и даже не еда! Так Ворон сказал, так всегда было!
Тут Кекин спрашивает Эн-Ки: “А что ты от унаков хочешь? Что мы тебе за науку такую полезную дадим?”.
Еще сильнее обрадовался Эн-Ки. Лапами захлопал. Мне, отвечает, совсем малость нужна от вас, мудрые унаки! Анунакам от унаков золото нужно!”.
“А девки нужны?” - спрашивает Кекин.
“Девки - не нужны!” - отвечает Эн-Ки. “Девки, только отвлекают! Нужно больше золота!”.
Снова переглянулись унаки.
Не нужны унакам учителя такие! Сперва девки не нужны, потом еще чему плохому научит!
Сунули Эн-ки нож в печень, да за ноги в волны оттащили. Так и не научились из глины кирпичи делать. Да и где ее взять на Архипелаге, ту глину?

Глава 28. Нугра рядом...

Охотники спали, спрятавшись от ветра за невысоким валом из снега, укрывшись тонкой покрышкой из парусины. Ее выменяли у “носатых” из Нугры на три дюжины гусей прошлым летом.
Дозорных не ставили - ни с кем войны нет, к чему зря в темноту таращиться? Все равно, любой зверь, пусть даже и учуявший кровь - три оленя мертвыми лежат, мимо пройдет! Ведь к запаху крови мешается запах унаков, возвращающихся с охоты. А любой зверь знает, что для унака лишней добычи не бывает! Потому и мимо пройдет. А что зубами от ненависти к везучим клацнет, так то его дело!
Collapse )

Про Ворона, земляную мышь и волну до неба

Как-то летел Ворон, видит, сивучи спят. А возле них много горбуши лежит. Как мимо пролететь, если заметил, как пару хвостов не ухватить? У сивучей много, не заметят! Сел за кустами, чтобы крыльями не хлопать. Зацокал когтями по камням. Вроде бы тихо, а сивучи заметили! Но глаза не открыли - хитрые!
Ворон к горбуше подобрался, только прицелился клювом ухватить, его сивуч ластом как треснул по затылку, что у Ворона глаза чуть не вылетели. Он испугался, в небо взлетел. Летает на сивучами, ругается, из-под хвоста сыпет.
Сивучи на Ворона обиделись - очень уж вонюче из-под хвоста падало. Решили мстить. А как? Ворон высоко летает, а у сивучей крыльев нет.
Долго думали - Ворон даже устал, улетел от них. И придумали!
Ворон-то, острова создал, человеки там живут, и вообще зверей много всяких... Решили сивучи большую волну поднять, чтобы смыло все!
Пошли к Кеглючину. Говорят, Ворон-то, совсем берега потерял! Из-под хвоста на твоих племянников сыпет! Надо ему отомстить! Хорошо, отвечает Кеглючин, за племянников мстить надо. Особенно этому, с клювом. Я на мыс залезу, с него спрыгну - волна до небес поднимется! Смоет всю Ворона работу!
А рядом калан плыл. Не тот, что на бырбаанай много глины перевел, другой. Поумнее. Услышал. И к Ворону поплыл. Обидно же будет, если сивучи испортят то, что другой калан делал!
Еле успел! Волна уже к небу поднялась.
Ворон всех, кто поместился, на спину посадил. И унаков, и лисиц, и росомах с медведями и оленями - даже кротов с полевками, и тех взял!
Тут видит, ма-хар земляная мышь бежит, бивнями дорогу расчищает, а под ним земля стонет. Посмотрел Ворон на нее - большая ма-хар! Больше шести оленей! Понял, что если на спину залезет, волна всех смоет. И Ворона тоже. От земли оттолкнулся, взлетел кое-как. Ма-хар внизу осталась. Хобот задрала, про Ворона нехорошее говорит. А что сделаешь? И ее не спасешь, и других погубишь!
Тут волна на острова пришла залила все!
Кто к Ворону на спину не успел - все потонули. Только он, да птицы!
И земляная мышь в воде плавает, ногами гребет, хоботом про Ворона всякое нехорошее продолжает говорить... Вода стоит, уходить не хочет. Птицы устали, начали земляной мыши на бивни садится, да на спину. Большая спина, мохнатая! Одна птица села, мышь ее и не заметила. Вторая села, третья... Много птиц село, тяжелые! Начали ко дну тащить.
Ма-хар трубит, просит птиц в небо взлететь. А птицы на нее злые - много гнезд потоптала, много яиц раздавила! Не взлетели.
Смотрит Ворон, даже кругов на волнах нет. Не выплыла ма-хар. Стала мышь земляная мышью водяной.

Про то, как шаман к русским в гости ходил тылгур смотреть

Молодой шаман решил к русским в гости сходить. Оленины взял, медвежатины взял. Юколы мешок набрал. Брусники корзинку взял. И пошел.
Русские шамана встретили, подарки взяли - руку долго трясли, говорили всякие хорошие слова. А потом на кит-байдару позвали, чай пить. Шаман по мостику идет, на воду под ногами не смотрит... Опасно вниз смотреть! Старый шаман так с обрыва смотрел, с того, где дорогу американским показал. Смотрел, смотрел... А потом вперед шагнул - позвала его высота, бывает! Ногу сломал, и левый рог. Оленю. Тот под обрывом ходил, на шамана смотрел. Не повезло...
Сели чай пить. Сало нарезали, огурцы из банки достали, хлеб черный, как земля... Хорошо чаю попили!
Вернулся шаман в деревню, сел у дома и загрустил. К нему унаки подходят и спрашивают, чего грустный стал? В Авдах головой вперед хочешь или женится?
Шаман рукой махнул и отвечает, что видел у русских чудесный тылгур в окне. Целый день смотрели, два ящика чаю выпили!
А про что тот тылгур, спрашивают унаки?
А про то, как один такой, вот так! А у него гуся убили! А он - да вы чо!? В морду - хрясь! А за ним те! А тот к той! И все они так! И ножом - на, ссука, на! Потом рака живого сожрал! И дых-дых-дых! И от тех, а они за ней!И шест такой - виу-виу, херак! За ними тупилак погнался! Лохматый! А потом этот такой: мва-ха-ха! Не тот, который другой! И весь такой “запомните меня!” и со всего размаху - хренак! И в небо полетели. Виу-виу! А потом тот взял, да сбежал! Наверное, раков живых жрать!
Collapse )

Глава 25. Унакский переворот

Лукас помотал головой, потер больные глаза. Что ж, надо всенепременно внести в список ящик хороших восковых свечей! Жирники и лучинки, это, конечно, весьма выгодно, но зрение дороже. Не хватало еще ослепнуть, горбатясь на далекого рыцаря, который нежится в теплом, не продуваемом всеми ветрами сортире! А то разбирай тут полуграмотные каракули! И пергаменту надо бы несколько стопок! И перьев.. Хотя, нет, перья вычеркнуть! Уж с чем тут хорошо, так это с гусями! Щипай - не хочу! Хоть из крыльев, хоть из хвостов
Collapse )

Про унака, желтых и уньршк

Жили унаки, жили. Бед не знали! Тут желтые пришли. Приплыли на десятке железных байдар, на берегу копье воткнули, к нему кусок полотна привязали - полотно белое, на нем пятно красное - словно зарезали кого. Наш остров, говорят. Наш архипелаг, говорят. А вы, унаки, теперь не унаки, а тоже желтые. Так и знайте!
Унаки переглянулись - согласились. Для желтых себя желтыми зовут, а как те отвернутся - снова унаками. Одни охотники хотели ночью прийти, всем желтым головы отрезать. Но посчитали - не выйдет. Желтых - как муравьев. А унаков - три дюжины да еще немного. Тут бы русские помогли, да заняты. Ну и не было тогда у русских кит-байдар с вверх-копьями.
Пришлось кивать. Унаки ведь храбрые, но желтые сразу за ножи хватаются. Злые, как медведи-шатуны! Не так идешь, не так смотришь, не так свистишь... Сразу за нож! А он длинный - как половина унака. И если ударить, то тоже, как половина. Только с другой стороны.
Все им не так, все хотят, как у себя сделать! Чтобы женщины не халаты носили, а юбки. И чтобы с ними не муж ночевал, а осьминог. И чтобы трусы не стирали, а желтым приносили. Те их на на головы себе надевали. Говорят, желтых со звезд выгнали - шаман сэвэвонов видит, потому что, он тонкие грибы ест, а эти всегда такие. Без грибов.
Один охотник пошел по берегу ходить. Полезное искать. Океан, он унакам всегда что-то приносил. То веревку, то бочку, то огромную птицу из легкого железа, то лодку...
А ему унрьшк русских навстречу - и как на Архипелаг попал, как сумел? Русские давно не приходили, а уж уньршк их - еще дольше. Как попы пропали, так и русские милки с ними. Идет, рога чешет, бородой трясет.
- Съем тебя, унак! - говорит.
Унак нож достал, второй достал. Потом за топор взялся... Топором если промеж рог, то любой уньршк обсерется - так унаку его дед говорил, а деду - Данилко Федосеев, коий государю служил, бился явственно, на бою ранен в муде. Оттого и мудрый стал - как три шамана сразу.
Понял уньршк, что тут еще непонятно кто кого съест! Но оступать некуда - за уньршк океан, а в нем вода холодная. И в волне Кеглючин клыки точит - не любит он чужих.
- Не вкусный ты, унак, сразу вижу! - а сам на нож смотрит. Хороший у унака нож, длинный! Не как у желты, но похож - тоже старого мудрого Данилки подарок, коий он у змеиных людей в Литве с бою взял, трех литовских мужиков насмерть затоптав.
Унак на уньршк смотрит. Смеется.
- Могу кое-чего попробовать дать, вдруг понравится!
Уньршк расплевался.
- Уйду, - говорит, - и есть тебя не буду, если ты мне отдашь что-нибудь!
- Раковину забирай, - отвечает унак. - И вторую тоже.
- Не от чистого сердца даришь, не могу!
- Ну тогда видишь, морж лежит. Месяц как умер! Сам бы съел, да тебе дарю. Доброму уньршк не жалко!
Снова расплевался уньршк. А где он плюет, там на песке мусор всякий появляется. Думает унак - он же так весь берег засыпет! Надо придумать что-то!
- Давай, - говорит, - раз моржа не хочешь - зря, кстати, вкусный, выдержанный! - то желтых забери. Всех! А то что они!
Подумал уньршк, потом еще раз подумал. Вроде и от чистого сердца унак отдает, да много их, не осилить... Пока думал, унак поближе подошел, ножом ударил.
Отлетела голова глупого уньршк, воткнулась рогами в песок. Унак ее подобрал, потом на столб повесил - желтых пугать.
А потом и русские пришли, желтых выгнали.

По мотивам русской сказки

Глава 24. Прядь о дальней дороге и неожиданностях

Тяжелые тучи пришли с запада. Затянули небо непроницаемой завесой. Помедлили малость... И пошел снег. Рыжий долго стоял у дома, смотрел вверх, чувствовал, как тают снежинки на лице. Удивительное умиротворение пришло к наемнику. Будто не оказался он за сотни лиг от родного дома - хотя, был ли он когда-то, тот дом? Или это призрак, сон, задержавшийся в памяти?..
Collapse )

Про храбрых унаков, глиняный панцирь и злого духа

В одном стойбище унаки рыбу ловили, потрошили, на чан-сушилку вешали. Много рыбы поймали - до середины ночи работали. Спать легли. Тут шум, крики. Рычит кто-то! Копья схватили, на крик прибежали. А там милк-злой дух! Как медведь - только выше леса! Глаза - как омуты, зубы - как большие ножи!
Крышу от дома оторвал, в сторону отбросил. Людей из дома лапой достает и ест.
Охотники прибежали, копьями ударили - сломали копья! Дух в болоте жил, весь в глине! Она застыла как панцирь, не пробить. Охотники за топоры. Бьют, а толку нет - пыль летит, топоры ломаются. Дух-медведь храбрецов ловит и ест - кровь во все стороны брызгает.
Что делать? Никто не знает. Стоят, смотрят. Дух-медведь один дом выел, ко второму пошел. Только оттуда сбежали все. Он к третьему - запутался в сушилке. Веревки рвет, рычит - страшно! Тут один унак и говорит “Берите то, что от копий останется, я как прыгну, вы бейте! А когда бить - поймете!”
Взял нож, по рукам себе резанул и духу на морду прыгнул. За ухо его держит. “Не бейте!”, кричит, “Подождите!”. Дух головой машет, но унак крепко держится.
Кровь из рук по шее льется, и на глину попадает. Смотрел второй унак, как его брат погибает. И понял вдруг. Глина сухая, а кровь - мокрая! Сухая глина - как камень, мокрая - как грязь!
Тут вся кровь из унака вытекла, упал он духу под ноги. Тот его топчет, рычит от радости - никто за ухо не держит, голову не тянет!
Все унаки разом копья кинули, туда, где кровь по глине текла, где броня мягкая стала. Попали! Шкуру пробили!
Заревел дух от страха, понял, что убили его унаки. И побежал. А унаки за ним!
В океан убежал. А там моржи его ждали. И сивучи. Не любят они медведей и злых духов с земли - своих, морских хватает!
Утопили раненого духа, порвали бивнями, забили хвостами... Там и умер злой дух, что медведем стал, да унаков губил.
А кровь его, ядовитая. Иногда к берегу приходит, все травит.

На основе сказки нивхов

Глава 22. Птичья ночь

Рыжий проснулся в поту. Открыл глаза. В доме было темно - и ночь на дворе, и дверь прикрыта. Рядом, под тяжелым одеялом из тюленьей шкуры, тихонько посапывала Куська, подложив ладошку под щеку. От девушки шел жар, как от печки - в общем, как и всегда.
Арбалетчик неловко выбрался из-под одеяла - не хотелось будить. И так засыпала плохо, ворочалась, сучила ногами, словно убегая от кого-то во сне.
Collapse )