Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

Эль сценарио...

И чтобы не заканчивать жжшный год на мрачной ноте:


Оригинал взят у red_atomic_tank в Эль сценарио...
Начали мы тут с Мишей понемногу в частном порядке преобразовывать "Детей Гамельна" в сценарий. И так бодро пошло, прямо хоть заново пиши, так-зять перезапуск франшизы.
Жаль, что мы не вхожи в синематограф... Да и сам отечественный синематограф того-с.

Вот кусочек:

Серия 1
"Хозяин могил"


Титр Центральная Европа. 1630

По тропе идет человек. На нем длинный темный плащ. Возраст средний, не молод и не стар. За спиной не слишком увесистый тюк. На портупее справа висят два пистолета, слева видна рукоять шпаги с простым эфесом, скорее это даже довольно короткий меч.
Тропа проходит сперва мимо поля, потом метров 20 - разнотравье. Затем начинается подлесок (мелкий кустарник, молодые деревца). Следом - мрачный лиственный лес. Над лесом - заходящее солнце. Багровый небосклон. Тропинка ныряет под ветки.
Человек идет не спеша. Остановившись на границе поля и разнотравья вытирает левой рукой пот, чуть подкидывает мешок, перекладывая поудобнее, оглядывается.
На его лице сомнение. Человек внимательно смотрит на клонящееся к закату солнце, оглядывается в сторону пройденного пути. Губы чуть подрагивают, по виску стекает капля пота. Человек нервно стирает ее резким движением руки. Колеблется. Но решительно шагает дальше.
Решительно оборачивается снова к лесу, и, ускорив шаг, входит в лес, отстраняясь от веток. Камера застывает на несколько секунд - колышущиеся ветви постепенно успокаиваются.
Человек идет по тропке. Она уже не прямая, а кидает петли, огибая деревья и заросли кустарников. Выходит на опушку. Та широкая, заросла чем-то типа мелких лопухов, под лопухами видна черная земля, чуть в стороне виден “ведьмин круг” из поганок/мухоморов (виден долю секунды, чтобы без перебора).
Солнце все ниже, оно уже касается края горизонта и закатывается.
Человек озирается, скидывает тюк на землю. Достает из ножен "кабаний меч" - специальную охотничью шпагу, втыкает ее в землю рядом с собой. Расстегивает застежку на плаще, сбрасывает плащ. Под плащом кожаная кираса с вытисненными рисунками креста. Также видно, что под кирасой кольчуга мелкого плетения с рукавами.
Солнце почти зашло, оно становится багрово красным, почти кровавым.
Человек становится на колени перед мечом, который исполняет роль распятия. Молится, закрыв глаза, очень тихо. Слышны отдельные слова на латыни.

Камера переносится "далеко отсюда". Достаточно большой каменный зал, в нем пюпитр, за которым сидит монах весьма внушительного, подтянутого вида и сосредоточенно пишет пером в толстой книге. Центральное место в зале занимает сооружение, похожее на круглый стол, точнее очень большое "колесо" шириной с локоть. По всему "колесу" проделаны выемки для небольших изящных масляных светильников, Этих выемок много, десятки, но видно, что огоньки горят редко, большинство выемок пустует. Имеющиеся огоньки горят ровно. Неожиданно один из них начинает чадить и плеваться огнем. Пламя дрожит и сильно колеблется, хотя ветра нет. Перо, которое монах только что окунул в чернильницу, застывает. Дежурный монах обеспокоен. От торопливо подходит к сосуду, в котором продолжает "нервно" гореть язычок огня. Монах опускается, так что лицо оказывается на одном уровне с огоньком. Затем монах падает на колени и очень старательно молится. Обращая мольбу к кресту на стене. Крест большой, едвал ли не в рост человека. Старое-старое дерево. Черты лица Христа чуть ли не топором вырублены.
Collapse )

Об иностранцах и понимании

Вспомнилась сегодня другая встреча с иностранцем. Вообще, с моей прошлой службой, с гражданами других стран, пересекаться доводилось часто. Но, преимущественно, "баклажаны", "Гандийцы", "парни в черных пижамах" и прочие маоблядуны (Без обид для КНР - сугубый жаргонизм ГПСУ).
Но то был далекий, и почти легендарный 2011 год. Я тогда ехал из Мариуполя в Москву через Новосибирск (кое-кто вспомнит зоопарк, россомах и казахский коньяк - да, именно тогда). И на автовокзале Мариуполя, напоролся на занятного человека, чей рюкзак был обвешан разнообразнейшими предметами, а акцент выдавал буржуина.
От предложенного чекана коньяку он не отказался. Потом, жестом отточенным жестом алкофокусника, достал из могучего рюкзачины пузырь вискаря - ростовский автобус-то, должен был приехать аж через полчаса, и время было.
Новый знакомый оказался не простым перелетным стратосферным дятлом типа меня, а бывшим английским "спецом"( не САС, эт специально уточнил - не люблю их), разочаровавшимся в службе, и ушедшим в паломники. Западная Европа, Украина, Россия. Потом, вроде бы в Китай собирался.
В Таганроге выскочили за добавкой, по пути опиздюлив местную гопоту. Взяли много, но отступать не могли. За спиной у Джеймса высились десятки поколений суровых шотландских самогонщиков, а я никак не мог уступить победу младшему по званию...
Понятно, что он вполне мог быть в "творческой командировке", но вряд ли - очень уж азартно керосинил с двух рук - потом, в Ростове, пришлось от автовокзала до железки тащить два рюкзака и англичанина шотландца. Благо - рядышком. Могу, кстати, похвастаться тем, что человека королевских кровей в грязь мордой ронял. Он-то, якобы из тех самых Брюсов. И потом, еще пару часов над тушкой дежурил, отгоняя вокзальных ментов и жуликов ядерным выхлопом и злобной руганью.


Звал в гости, в Эдинбург. Съездить что ли. Думаю, вспомнит БордГвардиан Саржа...

Ярчуки. Глава 6*. Покойники навкруги...

* - нумерация изменена, выкладывается под фактическим своим нумером

Часть первая

День лишь начался, а уж словно и вечер. Льет с набрякших туч неумолимо и безустанно, словно всё долгое лето копили небеса ту тяжкую влагу. Истаял за тридевять земель дальний, высокий днепровский берег. Бурно влачатся порыжелые воды, несут ветви, жирную грязь, траву и прочий мусор. Вот проплыл, раскачиваясь, несчастливый кавун, эх, не быть ему съеденным честным селянством. Доплывет плод до порогов в компании с вот тем размокшим гайвороном, что покорно поджал лапы, вверив свое бренную тушку водам древней реки, лягут они бок о бок в густой ил, удобрят своей плотью бесконечные приднепровские камыши.
Скверна непогода на речных берегах – мрачен шелест дождевых струй, жуток плеск накатывающих на берег волн. Слились, смешались хляби небес и речной простор. Поглотит подступающий потоп и берег, и ивы, и оцепеневшего от лицезрения конца всего сущего наблюдателя. Смоет, всё смоет стихия. Смирись, человече, ступай под кров, налей доброй горилки, а еще лучше пряной, густой варенухи, и помысли о вечном. Ибо слаб ты и мелок как случайная щепка, несомая бурной волною бытия.саа
Льет. Обморочно и конечно льет. Нацедить повторную чарку, испить и верить: развиднеется, непременно развиднеется, всплывет назавтра благословенное солнце, накалятся на баштанах литые бока кавунов и дынь, просушат перья и явятся свету важные гайвороны, и иная веселая пернатая мелочь.
Иль нет? Утопнет, всё утопнет. Льет, льет, льет… Боже ты мой, как льет...
Collapse )

Ярчуки. Глава вторая. Финал

Часть первая
Часть вторая

К месту ночевки подошли с небольшим опозданием – литвин от кровопотери еле перебирал ногами. С парня содрали рубаху, швырнули окровавленную тряпку в кусты.
- Стигматы на язычнике! – ругался Удальге, пока перевязывал, - О, Мадонна, отведи свой взор от такого непотребства!
Но мотал тщательно, как хирург с многолетним опытом. И корпии, и чистого полотна имелось по переметным сумам в достатке – знали, что не на карнавал собрались. Хотя и там всякое бывает, что уж тут.
Но подробностями не интересовался, не дурак. Капитан сам расскажет, если нужным сочтет. Явно не по бабам ходили – от тех одна спина рваная бывает. Ну и кусты мочить больно, если баба совсем неудачной попадется...
Мирослав смотрел на бойцов, тянул трубку. Ночной переполох, кроме потери лошади, сотворил еще одну поганую вещь. Солдаты боялись. Трусливый неумеха куда вреднее для любого дела. Какой толк от солдата, когда он каждый миг обмирает с перепугу? Ветер листок шевельнет, он и обосрался. Так еще и греком станет, упаси Господь!
Испанец, топорща усы, подошел с тем же вопросом. Командиры переглянулись, достали трубки – Мирослав коротенькую носогрейку, Диего - кукурузную, с длинным чубуком…
Сборы не затянулись. Каждый хотел уехать от опасного места. И как можно дальше!
- Так, мои любезные! – гаркнул капитан, когда все сборы закончились, и банда оказалась в седлах. Литвина, правда, пришлось дополнительно привязывать – так и норовил об землю грянутся. Добрый молодец хренов…
Наемники поподнимали снулые морды на командира. Глазами не забывали постреливать по сторонам, не скакнет ли оттуда змея с распахнутой пастью! А то как набросится, как заглотит живьем! И будешь аки Иона, пока не задохнешься в гнилом нутре…
- Мы с лейтенантом подумали, и я решил! – Бойцы встрепенулись, затаращились оживленнее, - Киев никуда не денется! - И не дождавшись, пока удивление на ошарашенных мордах перерастет в непонимание, продолжил, - Да и Збых сейчас не ездок!
Литвин попытался было что-то промямлить, но получил незаметный тычок локтем. Надо же, а Йозеф-то, не так глуп! Вон как скалится, видать, понял, что к чему.
Но к чему ведет капитан, сообразил не только Котодрал. Молчаливый обычно Руперт, взмахнул рукой, привлекая внимание.
- Эй, капитан! Мы на такое не подписывались! В контракте и слова нет, что мы должны гоняться за гадюками-переростками.
- Красавчик, ты дурней трех валахов! Нас навещала не гадюка-переросток, а отожравшийся уж. Ты боишься ужей? – ехидно спросил Мирослав.
- Уж - гадюка, какая разница, если про них нет уговора?! – прыщавая харя англичанина пошла пятнами, - я не нанимался ловить в долбанной степи долбанных змей!
- Раз нет уговора, то можешь посидеть в сторонке, - презрительно хмыкнул испанец, - А мы ее поймаем и отрежем ей башку.
- И продадим циркачам, - добавил капитан, - возьмем серебром по весу. Ну или золотом, если у них не хватит серебра! А теперь, когда все пошутили и посмеялись, то пусть слушают внимательно. И не говорят, что не слышали. Кто боится – свободен. Моей банде не нужны трусы, не способные даже поймать червяка!
Наемники начали переглядываться. Мирослав деланно хмурился, оглаживая рукоять пистолета. Нехитрые мысли молодежи читались влет. На одной чаше - змея, в которой двадцать пять-тридцать шагов злобности, и которая может влегкую утащить лошадь. На другой – кругом степь. Выжить одному трудно – мало ли, вдруг да змея не одна? Или татары какие? Или вообще страшные запорожцы, с которыми многие хорошо знакомы по скоротечным, но кровавым стычкам среди европейских лесов и дорог, а кто не сталкивался лично, тот преизрядно наслышался всяческих ужасов. Вообще, страшные тут люди! Одно слово – шкифы!..

****************************

Collapse )

Арктика 1-4 и 1-х

"Северные" пока не пишутся, поэтому - два "южных".

Долго грохотал по раздолбанным стыкам поезд. Мелькали ржавые вагоны, сыпалась на песок угольная пыль.
- Сорок четыре, - подытожил Поздняков и сделал большой глоток. Оболоневское «Оксамытове», что в переводе на русский – «Бархатное», пойдя не в то горло, крупным наждаком дерануло пищевод, и сержант заперхал, отплевываясь.
- Это тебе, что бы ты, рыба моя, не отвлекался! – ехидно прокомментировала сидящая рядом девушка, и похлопала сержанта по спине.
- От чего? – не понял, а вернее, сделал вид, Поздняков. – Пани Яринка, не говорите загадками.
- От меня! - девушка, поименованная в польском стиле, но на польку совершенно не похожая, тряхнула короткими темными волосами, чуть прогнулась назад, заставив тесноватую куртку плотнее обтянуть немаленькую грудь, - а значит, не от чего, а от кого. А то ведь явился, всех разогнал, и снова в свою Россию свалишь.
- Кого это всех?
- Ну мало ли… - протянула Ирина, делая озабоченное лицо, - я девушка свободная, а тебя все нет, и нет, и вообще, мало ли с кем ты там спал…
Поздняков задумчиво отряхнул с кроссовка прилипший окурок, вытащил из кармана нож, открыл о клинок очередную бутылку. Пробка улетела куда-то в песок Городского Пляжа. Впрочем, когда узкая пляжная полоса через двадцать от метров от линии берега утыкается в железнодорожные пути, ведущие в порт, песком эту почку назвать сложно. И сера пляж присыпает, и уголь…
- Пиво будешь?
- Буду, - кивнула Ирина, - мы же коньяк весь выпили.
Девушка обхватила Позднякова за плечи, чуть укусила за ухо:
- А ты мне так и не рассказал, что здесь делаешь.
- И так не поняла? Ты же не дура. Или издеваешься?
- Если бы я издевалась, - засмеялась Ирина, - я бы тебе не дала бы ни разу. Или разок, еще и в процессе резко перехотев. Вот это я бы издевалась. А так – просто интересно. Ты же весь загадочный такой…
Девушка изобразила на лице странную гримасу. Наверное, она должна была изображать загадочность. Поздняков, обхватив за талию, поцеловал:
- В гости к тебе приехал, что непонятного?
- С автоматом? – хихикнула Ира. – А еще у тебя cквозь карман выпирает. Вряд ли меня так видеть рад. И так замучал. Граната? И, главное, отсыпается он где-то, а бедная девушка страдать должна, от натертостей всяких!
- Ну видишь, котенок, все же понимаешь, - Поздняков открыл вторую бутылку, глотнул, тут же выплюнув, - Блин, ну что за нахер такой?! Не пиво, а моча конская! В Москве и то лучше!
- У нас все лучше! И пиво, и вообще! - хлопнула ладонью по песку Ирина, тут же обтерев выпачкавшуюся руку о хилую акацию, возле которой они сидели.
Сержант молча завалил на подстилку ойкнувшую девушку.
- Давай, как закончится все, ты со мной уедешь, а?
- Нет, – совершенно серьезным голосом, из которого улетучилась недавняя игривость, ответила Ирина, и в ответ поцеловала Позднякова, - Саш, ты же помнишь, чем у нас все заканчивалось?
- Помню, - перекатился на спину Поздняков. - От одного такого воспоминания у меня до сих пор все плечо в шрамах. Народу про осколочные ранения рассказываю. Верят, главное!
- Сказочник! – засмеялась Ира, нависла над лежащим сержантом, и показала язык, - пошли домой, мои на работу умелись. Торжественно клянусь об тебя двери балконные не закрывать!
Неожиданно завибрировал телефон Позднякова.
- Вернешься, и все мне расскажешь, понял? – не больно стукнула сержанта по груди Ира, – в следующие гости зовут, сама знаю!
- Служу отечеству и спецназу! – кивнул Поздняков, прижимая трубку к уху. С номера Котельникова пришла бесплатная SMS-ка с просьбой перезвонить…
- Да, - рявкнул сержант,- принял. Бегу, лечу и тороплюсь.
Закончив разговор, Поздняков взвесил телефон на ладони, - вот знаешь, как мне иногда его хочется зашвырнуть подальше… - И продолжил, - Ир, тебе денег оставить? Я еще не все пропил.
- Ты меня за кого считаешь? - уперла руки в бока девушка, притопнув ногой, - Я - честная! Люблю, вот и даю! А ты мне деньги предлагаешь!
- Не выделывайся, - обнял ее Поздняков, - я будто не знаю, как вам тут живется. А у меня штук пять рублями остались, поменяешь. Курс неплохой сейчас. Да и не в трусы утром пихаю, вроде бы.
- Спасибо, - уткнулась Ира Позднякову в плечо, - Я ведь дура, да, Саш?
- Нет, - ответил сержант, коснувшись губами щеки, - ты не дура. Котенок ты..., то мой, то чужой. Ты просто легкая очень. Вот и носит ветром. Как и меня. Дятлы мы с тобой, перелетно-стратосферные. Деньги на холодильнике лежат. Под банкой какой-то. Ну найдешь.
- Сволочь ты, Саша. Такая вот моя сволочь…

Collapse )

Мёдом по крови 2-3, 2-4

Круков. “Пропитый квадранс” 2-3

Обычно, в тех местах, куда пускают с рваными сапогами, пиво больше похоже на разбавленную помоями конскую мочу, а жратва такая, что и пацюки брезгуют. Тут же – самое то. И горькое в меру, и пена густая, вон, стоит сколько, не опадает...
Хуже другое было. Время тянулось смолой. Тягучее, липкое…Обычно с дороги, которая, несмотря на всевозможных попутчиков, все же предполагает определенное одиночество, любая деревенька казался подожженным муравейником. Народ куда-то бежит, кого-то ловит, от кого-то убегает. Вон, на взорке, какой-то ворюга промчался, а за ним толпа целая. Рыжий еще такой. С конопушками на всю харю. Тщета мирской суеты, понимаешь. С другой стороны, в городе не успел оглянуться, а полдня где-то потерялось.
А вот как-то не выходило. Медленное все, нудное. И пиво, как бы оно хорошо не было, слишком много не выпьешь. С одной-то стороны, самое то будет, но с другой, как потом дела делать и работу работать, если разит от тебя, как от бочки? То-то же. Хотя, никто особо внимания не обращал. Сидит себе заезжий шляхтич, кружку обнявши, пиво хлебает маленькими глотками. Да и нехай себе сидит, может вера у человека такая? Или Айону зарок дал, кварту за раз не выхлебывать?
Collapse )

Мёдом по крови (часть вторая) 2-1, 2-2

Круков (2-1)

Казалось бы, десять лет большой срок. Все утверждали, что этого хватит. И врачи, и служители Богов. Но не хватило. Боль до сих пор колола сердце отравленной стрелой, оставляя горечь во рту и дрожь в руках. Десять лет…
Где-то поблизости каркнула ворона. Казимеж вздрогнул. Вот же сучье племя! И чего им не летается где-то в других местах? Погода, вон, паршивая какая, того и гляди, Перкунас привет пошлет. Нет, надо же явиться именно сюда и именно сейчас. Трудно разве соколов выпустить, чтобы посбивали всю эту скверноголосую сволочь? Король поискал глазами верного пана Твардовского, что был у него распорядителем. Пан Твардовский кивнул, но приближаться не стал. Умен пан Кат, умен. Понимает, что лучше не нарушать уединение короля. Оно ведь, так редко бывает, то уединение. И бегут, и идут, и даже ползут. Все с прошениями, мольбами и нуждами. И хоть кто-то бы пришел, хоть в хламиде Айоновых монасей, хоть в шкуре служителя Небесных Богов, да сказал бы:
- Не тужи, пан круль, знаю я верное слово. И знаю когда сказать его.
Даже вонючего степняка и того Казимеж готов приветить, лишь бы получилось. Вернулась чтобы любимая Ярина, встала рядом как раньше, погладила бы по щеке, прижалась бы теплом своим. Отогрела тот лед, тот камень, что с каждым днем все больше и больше. Скоро ведь и груди не хватит – разорвет.
Десять лет прошло. Десять…
Король коснулся холодного камня склепа. Осторожно, боясь спугнуть, коснулся рыжего пятнышка на голове ужа. Много их приползло на угощение, много. Не один десяток.
Хрустнула ветка под ногой Твардовского. Казимеж внимательно поглядел на пана Ката, который, не понять уже, то ли верный пес, то ли верный друг. Давно рядом, давно у стремени и за спиной...
На плече у распорядителя щурит глаз ворон. Вернее, крачет. Вот кто каркал в поднебесье, вот кто нарушил тишину королевского свидания с умершей женой. И против него соколы не помогут, тут лишь стрельба залпами из мушкетов верное средство.
Король в последний раз посмотрел на гранитную глыбу склепа, обвитую плющом и диким виноградом, кое-где чернеющим горькими ягодами. Что же, прощай, Ярина. Твоему мужу пора браться за дела страны. Кои вкусом не намного слаще винограда…
Твардовский молча протянул крохотный свиток, снятый с лапы ворона.
- От Косача.
Миниатюрная печать подтверждала. От пана Вылка. Ну что же, глянем, порадует чем старый товарищ в этот день или нет?
Тонкий пергамент так и норовил закрутиться обратно. Но написано было коротко.
«Мы разбиты. Косач мертв».
С неба упали первые капли дождя.
Collapse )

Кофе и пиво

"Все возможности для употребления кофе должны быть запрещены. Его Величество,так же как и его доблестная армия были воспитаны на пиве, именно пиво - наш напиток! Многие битвы Семилетней войны Его Величество выиграл солдатами, в рацион которых входило именно пиво, а не богомерзкий кофе. И король не верит, что в случае новой войны солдат, фанатеющий от кофе, сможет нести все тяготы службы" (Фридрих Великий)

Взято из крайнего на сегодня поста Сергея Махова

Грустно-униформологическое

В прошлом году, после свадьбы, привез с Родины форму свою, парадно-полевую. С прицелом - 28-го мая повыебываться. В принципе, это легко. Не так уж много посреди Поволжья украинских погранцов, а ст. с-нтов СПн еще меньше...)
В этом году - не вышло. Как раз пошла первая партия эвакуантов - столбили объекты, захватывали объемы и т.д... Встречал, похмелял, размещал, оформлял...
Вспомнил, когда мимо объекта прошла спаянная водкой когорта, возвращаясь опосля вечернего употребления. Плюнул с лесов, и погнал дальше размахивать валиком.
В следующем - тоже не одену. Нынешние власти Украины радостно обосрали все, что можно. И возвращаться домой с разбитыми руками после разъяснений, что я просто служил своей стране, как-то не хочется.