Про унаков, умилык-шамана и глупое слово

Давно это было! Десять года как желтых с Островов выгнали. Сложно тогда получилось Кого утопили, кого зарезали, кого живым отпустили. С наказом: “Корень хрена тебе, желтый, а не Острова! Осьминога в зад целуй, а на Острова не смотри!”.
Новая жизнь началась. Сложная, странная, то веселая, то как обычно. Новая, одним словом!
На острове Трех Нерп русский умилык-шаман жить начал. Всем говорил, что за птицами смотрит. Перья им пересчитывает. Но унаки умные! Не за птицами, а за байдарами американских смотрит. Дело нужное, а то чего они? Нагло плавают, хуже жупанов!
Умилык-шаман с унаками дружно жил. Спиртом угощал, китятиной угощался. От девок не отказывался - а как от них откажется, когда пришли, легли и просят?
Одно плохо в нем было! Какой-то бырбаанай ему сказал, что унаки через слово “однако” говорят. Или не то бырбаанай, а уньршк в человека переодетый? Кто знает...
Вокруг умилык-шамана дети крутятся, он им интересно про птиц рассказывает. Как какая по книжкам называется. И учит как правильно байдары американский топить. “Тропедный треугольник” считать, какие шаманские слова говорить, чтобы американский на мель сел, брюхо пропров. “Сюйт-сюйт вист!”, называются. Хороший умилык-шаман, умный!
Но один ребенок “однако” подхватил, второй... Вся деревня “однакает”, однако. Тьфу, уньршкова жопа на тебя!
Десять лет прожил, улетел. Обещал вернуться, но не смог. Одни говорят, на юге хорошим желтым помогал американских бить, другие говорят, что что хорошим американским против плохих. Волосы отрастил, тятя-чхаш взял, начал про сына удачи петь.
Унаки подумали, и решили, пусть что хотят говорят, только не “однако”, чтоб того дурного бырбаанай медведи съели!

* Жупан - любитель "под хвоста"
**Тятя-чхаш - “музыкальное бревно”. Обрядовый музыкальный инструмент у нивхов.

Основано на идее Артёма Андреевского


(no subject)

Сходили сегодняшнего дня в ДОСААФовский тир на Аптекарском. Побахали слегка. Место хорошее, люди тоже. Максим Рудольфычу за наводку - гран респект и прочее уважение.
Позабавил потолок в дырках (со службы такого не видел) и понторезы, пришедшие в одно с нами время: "А у вас можно тут из автомата? У меня свой! 7,62! Или 5,46, не помню точно!" И в свой бицепс - чмок-чмок, оглядываясь на зеркало - ну тут, что поделаешь, "Люди, сэээр!" (С)
По итогам, хочу сказать, что "восемь лет - это много!" (с). Особенно, если учитывать, что из пистолета я всегда стрелял, мягко говоря, не особо. Первые магазины наполовину холостыми заряжались, зуб даю! Но потом, ничо так, вроде даже почти все куда надо летели.
Правда, потом, с Сайгой, все наладилось. Тут уж опыт десятков соженных цинков не пропьешь!)

Про охотника в железной парке и палонгу

Возле одной деревни палонгу завелись. Начали сети вытряхивать, каланов сманивать. Унаки терпели сперва - как не потерпеть, когда палонгу в болоте живет, попробуй его там поймай!
А потом те детей начали красть. Одного, второго, третьего. Унаки за копья взялись. Начали палонгу ловить. Одного, второго, третьего.
На болотах, в лесу, на берегу. Везде, где поймают, там копьем в пузо, ножом по горлу, топором по коленям - чтобы даже дух бегать не мог.
Один охотник, Мерфин звали, пошел в старую деревню палонгу искать. Там давно не жил никто, одни стены остались. Хороший охотник! Нашел. Сразу два десятка.
Долго дрался, долго копьем колол и ножом резал. Копье сломалось, нож тупой стал... Палонгу со всех сторон кинулись. Победили Мерфина! Руки ему сломали, ноги сломали, ребра переломали. В живот гарпун воткнули - попробуй вытащи!
И ушли в самые глубокие болота.
Мерфина старый шаман нашел. Не тот, который в Адах кинулся, другой. Еще старше.
Идет, смотрит - вроде человек, а только голова и целая. Все остальное сломано. Но живой! Будто и не человек, а сын горного духа и морских сэвэнов.
Что делать с таким? Спасать!
Положил на волокушу, оленя привязал, сам лямку взял. Вытащили Мерфина из старой деревни олень и шаман!
А как лечить? Кто бы знал! Но начал - шаман же, не хвост каланий!
Пластинок из китовых ребер нарезал, к рукам-ногам примотал - как целые стали. Только крепче. На тело старое железо надел, которое от Якуни, страшного русского темер-нюча в роду осталось. Якуня прапрадеда шамана убил, а прадеду железную парку подарил. На память. Парка из железных колец. Крепкая! Не пробить, не проколоть!
Посмотрел шаман на Мерфина и думает - все хорошо, но и на голову что-то надо! Взял свой старый шлем, сивуча отломал, усы обжег, на Мерфина надел. Хорошо получилось!
Только лежит охотник, будто умер.
Шаман в бубен ударил, Кутха звать начал. Долго бил! Две деревни собрались, узнать, почему не спит, почему другим унакам спать не дает. Хотели шаману в бубен дать, да Ворон прилетел.
С унаками поздоровался, шамана похвалил. Ты, говорит, старый дурак, чего такое удумал? Зачем честного охотника тупилаком своим сделать хочешь?! Но хорошо удумал, такого не видел еще.
Шаман Кутху нож показал. Ты, говорит, хоть и Отец, но не наглей. У меня штаны завязаны, сам видишь! А кто с завязанными штанами тупилака делает?! Поднять его хочу, чтобы за себя отомстил. И за мою внучку, которую палонгу украли. Не можешь помочь, так не мешай! А то пойду к самому главному уньршк, помощи просить!
Кутх ни слова не сказал. Вырвал перо из затылка, шаману дал. Тот перо у Мерфина перед лицом сжег, пеплом нос натер. Чихнул Мерфин. Поднялся.
На себя посмотрел. на шамана посмотрел. Кутху под ноги плюнул. Ты, мол, зачем позволяешь палонгу с нами на одной земле жить. Взял топор и в болота пошел. Унаки за ним сначала хотели, но шаман не пустил. Умирать начал. Отвлек.
А Мерфин лес прошел, старую деревню прошел, болото прошел. На самые глубокие пришел.
Палонгу его увидели, засмеялись. Один раз не умер, еще раз пришел? Ты унак или желтый? Мы тебя и второй раз убьем! И кинулись на Мерфина.
Колют, режут, бьют. Парка у Мерфина крепкая, только искры летят!
А он тоже бьет. Одного, второго, третьего. Десятого, одиннадцатого. Испугались палонгу, начали убегать. А Мерфин за ними. И топором по затылку. Хрясь. Хрясь. Топор сломался, начал руками шеи ломать. Хрусь. Хрусь.
Всех убил. Никого не осталось.
Остановился охотник. Посмотрел на свое отражение в воде. И шагнул в трясину. Незачем жить, когда таким стал.
Быстро утонул. Железная парка тяжелая, на дно быстро утащила.
Напоследок Ворону кулак показал. Ты, мол, бди, не давай злу возвращаться. А то я вернусь. И из хвоста все перья выдерну.

Про Пашку Кокоулина

Думаю, многие интересующиеся историей помнят вышеобозначенного персонажа, славного многими подвигами как на поле брани, так и полнейшей незакомплексованностью в обращении с заложниками:

в 1649 г. во время похода "...на Ковыме реке ... Пашко Кокоулин Заварза своровал содомским блудом ... которого мы взяли в Жиганех для толмачества ясачного якута, именем Арсютку ... и убил бы его он, Пашко, после того ... из пищали ....бил его сковородником и бровь у него, Орсютка розсадил и изувечил навек, и за то ему, Заварзе, учинили наказание, били батоги". Этот Пашка затаил злобу за то, что его так нетолерантно за садизм и содомию наказали, и 9 июня "он же, Пашко Кокоулин Заварза приходил украдом, летом к нашему летовью ... и как с рыбной ловли ехали служилые люди в лодке возле берега, и он Пашко стрелял из пищали и из лука Ивашка Пуляева, Васку Вилюя, у Юшка Трофимова руку прострелил, а сам он, Пашко, ушол в лес, и вперед, государь, он Пашко похваляетца смертным боем"
В 1650-м осенью во время похода на Анадырь в стычке "с анаулами" "Пашка Кокоулина на том приступе топором и кольем изранили в голову и в руку, и он, Пашко, немочен был всю зиму..."
В 1652 г. во время похода на р.Шилки "он, Пашка, застрелен из лука, пониже уха пробиты щеки на обе стороны"
В 1655 г. "... А как имали анаулские юрты, и на той драке Пашка Кокоулина, служивого, ранили в голову и в руку; а он, Пашко, откасом мужика сколол. .... А в прошлом во 162 году на море с корги на коряцких людей ходили, и на той драке яз, Семейка, убил из пищали мужика, да на той же драке Пашка Кокоулина ранили из лука в бок; а он, Пашко, убил из пищали мужика.". В другом бою Пашке снова не повезло - "...тогож Пашка ранили из лука, а он убил мужика из пищали в висок".
В походе против местного князька Мекерки в том же 1655 г. "служивого человека Пашка Кокоулина в плечо и в стегно из лука..."


Копаюсь в материалах для давно задуманного (покорение "Америк" и т.д.). И вижу следующее:

"В 1655 году во время весеннего половодья Анадырское зимовье помыло водой, было снесено 6 изб и 20 амбаров, в том числе амбар Юрия Селиверстова, в котором хранилось 8 пудов казенной и 40 пудов его собственной моржовой кости. Это так расстроило Селиверствова, что он остался в зимовье, а на промысел моржей послал двух покрученников под командой Павла Кокоулина Заварзы. Промысел выдался удачный; доверху нагрузив суда добычей, казаки собирались уже возвращаться в Анадырь, когда налетел ветер, унесший коч Заварзы с 14 промышленниками в море. Об их судьбе ничего не известно. Возможно они оказались выброшены на противоположный берег, на Аляску" (Арктическое мореплавание с древнейших времен до середины XIX века / М.И. Белов ; под ред.: Я. Я. Гаккеля, М. Б. Черненко, А. П. Окладникова. — 1956).

Кое-кем на этой основе выводятся теории о том, что именно эти промышленники стали основателями таинственного русского поселения в устье Хеуверена. Крайне маловероятно, но тем не менее!)
Что могу сказать - извилистая судьба у человека!

КПДВ:

Про мечи

Возник у читателей вопрос, а с какого перепугу у унаков вдруг мечи появились. Которые еще в первой части фигурировали.
Отвечаю - автор тонкие грибы не жрал, давясь. Все по источникам!



"Материал: дерево, железо, стерженьки перьев, сухожилия. Размеры: общая длина 53 см. Лезвие: длина 40,5 см, ширина 4,4 см, толщина 0,3 см. Рукоять: длина 12,5 см, ширина 4,4 см, толщина 2,2 см. Собиратель: вероятно, И.М. Соловьев. 1764–1766 гг., о. Уналашка.
Лезвие ножа изготовлено способом холодной ковки, его рукоять вырезана и обточена с помощью грубого (вероятно, каменного) орудия. Форма ножа повторяет форму японского короткого меча"

(Алеуты: Каталог коллекций Кунсткамеры. С.А. Корсун)



Правды ради, эксперты назвали его ножом. Но объективность их, иногда штука весьма своеобразная - те же акинаки, в массе своей, укладывающиеся в диапазон 40-60 см, по умолчанию - мечиЪ.

Про унака и озеро Дурной бабы

Жил один унак. Долго-долго! Надоело ему. Решил - пойду в лес, найду медведя, скажу - ешь меня полностью! Пошел. День идет, два идет. Ни одного медведя нет! Думал, зима. Налево посмотрел - нет сугробов, направо посмотрел - и там листья зеленые. А медведей нет. А горностай с соболем долго есть будут - надоест умирать.
Решил, пойду в горы! Там горные духи водятся! Их попрошу.
Листья кончились, трава кончилась, снег начался. Идет унак, ругается! Так и замерзнуть можно!
Тут видит, посреди гор - озеро. Чистое, чистое! И круглое, будто в землю миску воткнули и воды налили.
Подумал унак: “Раз медведи не съели, пойду хоть утоплюсь!”
Ближе подошел, умылся, сел на камень, трубку закурил. Красиво! Покурил, решил, что утром утопится - куда спешить? Ветер дует, комарей сдувает. Ягоды много, есть чем перекусить.
Утром проснулся и видит: первый солнечный луч озера коснулся и тут же - водоворот! Все быстрее и быстрее!
Тут из воронки начала баба вставать. Встает и танцует! Хорошо танцует! На любом празднике - первая стала бы. Танцует, по сторонам не глядит.
Унак раз на нее посмотрел, второй. Чувствует, штаны тесные стали. Жить захотелось. И жениться. Пару раз подряд.
Подошел ближе, удивился. Одета баба ох и неправильно! Платье как у русских. Но не из ткани, а из змей! Тянутся ползучие, по бабе скользят!
Испугался унак! Передумал жениться.
Тут его баба увидела. Улыбается, руки протягивает. Но унак умный, два раза женат был! Близко не подошел! Стоит на
берегу, нож змеям показывает. А те жалом воздух пробуют, шипят ругательно. Так и хотят унака грызануть - по глазам видно!
Баба тут вдруг закричала и нырнула. И змеи с ней.
Выдохнул унак, головой покрутил - есть, что рассказать другим! Жаль, не поверят!
Тут у самого берега баба как вынырнет! Унак как отпрыгнет с перепугу!
А баба из воды высунулась. И унаку длинный нож на руках дает. И кричит:
- Укинах исханаган куганах! Укинах исханаган куганах!
Унак удивился - почему “из камня”, если из озера”, но взял - отчего не взять, раз дают? Поблагодарил и назад в деревню пошел.
Там из длинного ножа десяток правильных сделали. И еще на пару копий осталось.
С тех пор, то озеро и стали называть озером Дурной Бабы. Разве умная просто так отдала бы такой нож хороший?

На основе испанской легенды. В основном)

"Высокие устремления" дописаны!

Про унака, сосну и унършк



Пошел как-то один унак в лес. Хотел сосну срубить. Взял топор, который у нюча на мешок белки выменял. Хороший топор! Десять раз ударил, сосна заскрипела, заплакала. И на унака свалилась. По голове веткой стукнула. Сломалась ветка - голова у унака крепкая - хороший воин, можно шлем не надевать в бой. И ноги придавила, сломала, не выбраться.
Понял унак, что его дух леса наказал. А как иначе? Инау не жег, красную нить не вязал - сам себе яму вырыл, сам себе в ногу выстрелил. В обе.
Лежит, думает. Решает, кто раньше придет унака есть. Медведь или хорек? Лучше бы оба сразу, быстрее съедят!
Тут из-за куста унършк вышел. Унак на него смотрит, плеваться и ругаться хочет. А рот пересох, и слова не сказать.
Посмотрел на него унършк, головой покачал и спрашивает:
- Ты зачем шипишь, унак, будто гадюка? Я добро пришел сделать, а ты про маму мою, и отца с дядьками плохое думаешь. Не ври, что хорошее - по глазам вижу! Да и кто про унършк хорошее подумать может?
Унак глаза закрыл и думает: “Вот же гад какой, хуже желтого! Пришел, еще и издевается!”
Тут унършк говорит:
- Ты, унак, если хочешь медведя ждать, то сразу скажи - у меня дел много.
Унак глаза раскрыл и спрашивает:
- Ты, унършк, если хочешь что сказать, то говори. Или иди куда шел, не мешай медведя ждать.
Унършк засмеялся, клыки показал. Клыки у него хорошие. Длинные, желтые, блестят.
- Давай, - говорит, - я тебя спасу. Но будешь должен.
- А отдавать что надо?
- Что скажу.
Подумал унак немного, согласился. А что делать? Унършк когда еще за долгом придет, а медведь вот он сидит, облизывается. Решает откуда унака есть начинать.
Дунул, унършк, плюнул. Сосна в сторону отлетела, на другую навалилась. Хруст! Скрип! Иголки во все стороны!
Унак поднялся, удивился. И ноги целые, и голова не болит. Только хотел унършка поблагодарить, а тот и пропал куда-то.
Унак плечами пожал, топор взял, начал с сосны ветки обрубать - зря пришел, что ли?
Долго после этого унак прожил! Совсем седой стал. Белый как вершина Адаха! Помирать пора! А не хочется.
Трубку закурил, думает.
Тут унършк перед ним появился. Такой же точно, как в лесу тогда. Даже шерсть в иголках и смоле.
- Здравствуй, унак!
- Здравствуй, унършк! За долгом пришел?
- За долгом, угадал! Тебя забрать хочу.
- Раз угадал, дай сам выберу, отчего умирать стану.
Почесал унършк затылок, кивнул.
- Выбирай!
- Хочу, - говорит унак, - от родильной горячки помереть. И никак иначе. Ты сам согласился.
Посмотрел унършк на унака. А глаз красный стал. От злости.
- Сука ты, унак, вот ты кто! Хуже желтого!
И пропал, только следы на пороге остались.
А унак потом еще дюжину лет прожил! Пока не надоело.

На основе испанской сказки