Нужные железки. Эпизоды 28-29
Днем нашлась лодка. Очень внезапно и очень кстати. Ноги уже не ходили.
Морсвин, отойдя по зову организма, наткнулся в зарослях гречихи. Пластиковая лодочка стояла на двух обрубках лиственницы, совершенно целым дном кверху. К банкам изнутри были примотаны два весла. Коротких, местами битых жизнью – лопасть одного была погрызена, словно владелец совал ее в пасть едведю. Или косатке.
Но придираться к таким мелочам никто не рискнул – вдруг Судьба обидится. И в довесок выдаст что-нибудь этакое. Чтобы уши завернулись. К примеру, стаю голодных едведей. Или бродячих крабов. Побоялись и громко радоваться. А то решит еще, что вкрай ослабели и вообще, полнейшие никчемушники.
Молча, давя восторг покрепче, стащили лодку со смолистых чурбачков. Так же молча, протащили к лайде, а потом и в воду аккуратно, без малейшего всплеска поставили.
- Бля… - только потом облегченно выдохнул Кордон, глядя, как волны облизывают борта, на которых лохмотьями шелушилась краска. Лодка покачивалась, виляла кормой, намекая, что готова. И только и ждет, чтобы все четыре руруйца оказались в ней.
- Бля… - повторил комком, но уже другим голосом.
Команда ужаснулась на миг – но нет, вроде бы из днища не бьют радостные фонтанчики.
- Что не так? – осторожно уточнил Ру.
- Да я представил, как мы все в ней поместимся, - махнул рукой Кордон, - она ж крохотулечка. А тут четыре нас. Потонет.
- Этот проект и не такое выдержит, - ввинтился Морсвин, не допуская и мимолетного хая на свою находку. – АССэ, йопта, не хухры-мухры! У ней в бортах пенопласт твердый.
- И неонка во лбе, - хмыкнул Ру.
- Ничо, ничо, шубу в трусы заправим как-нибудь. Хотя бы попробуем, - проявил решительность комком. – А если не влезем, то Валрус пешком пойдет.
- Это еще почему? – прищурился инспектор.
- А чтобы ебало не кривил! – гнусно заржал Кордон.
- Я при исполнении, мне положено! – скорчил казенную физиономию Ру.
- Ладно, посмеялись, и молодцы, - оборвал веселье комком, - давайте грузиться, что ли. А так видно будет, кто пешком, а чего на дно.
Обошлись без крайностей. Команда за долгий путь ничем полезным, к сожалению, не обзавелась. Зато только и делала, что теряла и бросала. Загрузились, расселись… Оттолкнув плавсредство с командой от берега, в лодку влез Кордон, ловко перевалившись через борт.
Басур и Ру налегли на весла…
- Табань! – рявкнул Морсвин, который сидел на носу, внимательно вглядываясь в воду. - Слазь, приехали!
Лодка прошла пару метров по инерции, остановилась. Раздался подозрительный скрежет.
- Да что за нахуй? – заволновался Ру.
- Вниз глянь, - ткнул пальцем пловец.
Все глянули. Под ними тянулась плита. Белесая, с голубыми вкраплениями. Обросшая густым ковром водорослей.
Перегнувшись и чуть-чуть вытянувшись, плиту можно было коснуться ладонью. Чуть промедли Морсвин, команда могла вылететь на каменную мель с разгону – весла-то, гнули старательно!
- Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал! – хмуро выдал Кордон. И первым полез обратно в воду.
- Опять жопками плотву гонять, - поддержал заместитель, и плюхнулся следом. – Хорошо, камбала на блесну не идет…
Лодка заметно приподнялась.
- Вы толкайте, толкайте, - милостиво разрешил инспектор, уставясь в даль с видом победителя.
- Слазь, - рыкнул Кордон из воды, - пока не утопили!
- Вот злые вы, как едведи, честное слово!
- Ты ж инспектор, какое «честное», а?
Инспектор, кряхтя и жалуясь на негодяев, которые окружили и так и норовят гадость какую сделать, слез в воду. Снова
В лодке остался один Морсвин. Пловец лег, свесив голову и вытянув ноги.
- Пошли потихонечку, - скомандовал он, махнув рукой. – Только не спешите. Хрен его знает, что тут за дно такое.
Бродники, которые шли по пояс в воде, спешить не сумели бы, даже внезапно захотев – тяжело идти по скользкому камню, преодолевая сопротивление тягучего моря. Еще и не видя, что происходит под ногами.
Плита потихоньку уходила вниз. А может, и прилив начался. Наконец, когда буксировщики начали иногда проваливаться по грудь, Морсвин милостиво разрешил залезать в лодку.
- Не раскачивайте! – возопил пловец, когда промокшие и продрогшие бойцы полезли все разом. – Меня укачивает!
- Попизди нам тут, - прохрипел Кордон. Комком сел на банку, бессильно уронил руки. – Чот я заебался маленько.
- Ага… - выразил общее мнение Ру.
Посидев пару минут, команда начала стягивать одежку и выкручивать, возвращая морю Охотников его соленую воду. Сырые вещи натягивались неохотно. Команда ежилась и материлась. Но поднявшийся легкий ветерок и выглянувшее из-за облаков солнце, обещали помочь с досушкой.
Пока толкачи приводили себя в порядок, Морсвин одним веслом потихоньку выгребал на глубину. Вскоре и следа водорослей не осталось – как ни вглядывайся, ломая глаза.
- Ладно, повеселились, пора и поработать, - проговорил Кордон и взялся за второе весло. – Переползай поудобнее.
- Да мне и тут нормально, - не оборачиваясь, ответил пловец.
- Заебетесь, свистите, - развалившись на дне, сказал Басур, - поменяемся.
- Обязательно, - кивнул комком, - и не раз.
- Да ладно, тут всего-то, километров тридцать осталось.
- Или сорок.
- Или сорок, - легко согласился Валрус. – Но как сказал один умный человек, дорогу осилит гребущий.
*****
Мимо проплывал берег. Скалы тут подступали к самой воде – местами не доходя несколько метров – как раз хватало места узкой полосе лайды и подмытой платформе с заросшей, но все еще заметной дорогой.
- Говорят, она тут когда-то чуть ли в асфальте была. Фонари стояли, все такое… - проговорил вдруг Кордон.
- А бляди тут не стояли? – подозрительно глянул на комкома инспектор. – Под фонарями?
- Не, какие тут бляди… - выдохнул солдат, ворочая веслом. – Тут люди не ходили, одни пограничники. Ну и инспектора всякие.
- Значит, не было тут ни асфальта, ни фонарей, - покачал головой Ру. – И дорогу едведи натоптали. Где ж ты на острове видел, чтобы тут что-то делалось там, где князья жопы свои не водят? Вооот…
- Нет в тебе ни капли романтизьму, - незлобно огрызнулся Кордон.
- Ему по должности не положено, - сказал с носа Морсвин.
- У нас, - выдохнул Ру, - на всех одна должность – гребец.
- Гребун, - хмыкнул Басур, - лезь на корму, инспектор, меняться будем.
Ру хотел было поспорить, мол, он готов до вечера махать и все такое… Но понял, что никого не обманет – сил больше нет. Все же, он, скорее гребун, что уж тут рожу кривить…
Инспектор осторожно перелез на корму, стараясь не зацепиться за банку.
Мимо пролез солдат, сел рядом с командиром. Они переглянулись, и взялись за весла. Лодка пошла ощутимо быстрее – Кордон, пока греб с Валрусом, волей-неволей, подстраивался под выдохшегося инспектора.
Ру расположился на корме, сел на дно, опершись спиной на измочаленный неведомо кем транец. Выдохнул, чувствуя, как начинает болеть спина, руки, нога… Проще нового сделать, чем этого вылечить!
Немного привыкнув к тупой изматывающей боли в конечностях, инспектор начал смотреть по сторонам. Вернее, на берег. Справа-то, море и все. Когда-когда баклан пролетит, с трудом протаскивая тяжелую тушку сквозь плотный воздух. Только с клюва пот капает.
Было видно, что люди тут практически не появляются – ни единого человеческого следа, только едвежьи цепочки. Полузамытые и свежие – песчинки с когтя еще не свалились. Сами едведи прятались на сопках, да в высокотравье. Изрядно поумневшие звери выбирались на открытые места только в темноте. Да и то, постоянно косились на воду – не затаился ли среди волн человек с факелнетом. Такое разделение – день для людей, ночь для зверей, тянулось на острове еще с давних времен. Когда медведи еще были медведями…
Зато птиц тут было – просто невозможное количество!
Казалось, на каждом выступе скалы, сидел орлан-белохвост, презрительно смотрящий на лодку поверх здоровенного тускло-желтого клюва. На одиночных сушинах распахивали крылья скопы – сушились после рыбалки. По берегу сновали серые шарики с длинными, чуть изогнутыми клювами – кулички. Прибрежные камни плотно обсели бакланы и чайки – и ведь не переругались еще! Среди них иногда мелькали изящные серые цапли…
- Плавник! – прохрипел вдруг Морсвин, отшатываясь со своего места.
Через миг косатку увидели все. Черно-белое тело, плавник, что гиганский мочет. И на удивление умный глаз. Который, в этом могли все поклясться, подмигнул команде.
- Щас сожрет… - прошептал Кордон.
Косатка, услышав комкома, презрительно фыркнула и нырнула. Только волны и остались. Лодку качнуло несколько раз.
- Сссука, - очень тихо прошипел командир.
- Уплыла и хрен с ней, - уверенно проговорил Морсвин, уже вернувшийся на самый нос.
- А могла и утопить…
- Не утопила же! И вообще, куча народу считает, что она – к счастью.
- К чьему, не уточняли? – задал неудобный вопрос коварный инспектор.
- А тут – как повезет, - вывернулся скользкий пловец.
- С третьей стороны, когда ты утонул, то уже пофигу, кто от тебя кусман отгрызет, - философски заметил комком.
- И не поспоришь!
- Говорят, косаток два разных вида. Одни только рыбу едят, а другие - только мясо.
- Мудра мать природа, йопта! Но вывела бы уже сразу таких, чтоб только мудаков харчила…
- Дождешься от нее…
- О, смотрите, бухта!
Берег сделал крутой изгиб. Перед командой открылась Знаменская бухта. Скалы, что громоздились у самой воды, отступили метров на пятьсот, став невысокими сопками, заросшими бамбучником и дубравами. По широкому распадку весело журчал ручей, прыгая по перекатам.
Чуть дальше виднелись совершенно неожиданные песчаные дюны. С воды не было видно, но за дюнами тянулось озеро. С совершенно неожиданным, но весьма логичным названием – Песчаное.
- О, вон там, у ручья, там, где две пихты торчат, там кордон до сих пор стоит! – ткнул пальцем Ру.
- Гонишь! - высказал всеобщее сомнение Кордон. – С хуя ли ему там стоять до сих пор?
- А с хуя ли ему разваливаться? – не хуже косатки фыркнул инспектор. – Его ж инспектора строили. А не какие-нибудь фуфлыжники. Шакалблоки, кирпичом обложены. И внутри еще лиственницей обшито.
- Богато!
- Ну! Я там был когда-то. Знаешь, окна вставить, печку пересобрать, и живи, пока не надоест. Там на крыше даже герб уцелел!
- Герб?
- Ага. Из куска железа голова кошки выточенная.
- И знать не хочу, сколько напильников по пизде пошло!
- Да мы и не узнаем… - ответил Ру. – Очень уж давно было. А! – он снова указал направление. – А над кордоном, там танковая сопка, так называемая. Десять штук стоит! – инспектор произнес цифру с такой гордостью, будто самолично на склон те танки затаскивал. Пыхтя и отдуваясь. Правда, Ру тут же пафоса убавил, - они, ясное дело, ржавые уже, до полного безобразия. Стволы еще лет сорок назад поотпиливали… Движков тоже нету, но их вроде сразу снимали. Да и заросли они, жуть просто! Ольха там, береза всякая… Ветки так и прут!
- Я вот чувствую, у тебя к тем танкам личное, - подмигнул Кордон.
- Не без этого, - не стал кривить душой и рожей инспектор. – Я в том вот, - палец ткнулся «куда-то туда», двое суток сидел. Пока вокруг голодный едведь бродил. Там люк узкий, морда не пролезет. Он туда лапой, я по лапе мочетом. Так и развлекались.
- Веселая у тебя жизнь была, - произнес Басур, - а так, и не скажешь.
- Маскируюсь хорошо, - улыбнулся Ру.
Лодка медленно пересекла бухту. Инспектор явно был здесь не один раз – так и тыкал во все стороны, рассказывая всякие небылицы. Тут он наконечник из обсидиана нашел, тут его едведь с ног сбил, там он лопатой орлана пришиб…
Впрочем, даже если инспектор и преувеличивал, никто на вранье ловить его не собирался – лучше уж под трепотню грести, чем в полной тишине. Опять же, в долг не просит, уже заебись.
Бакланы мыса Сукачева
Морсвин, отойдя по зову организма, наткнулся в зарослях гречихи. Пластиковая лодочка стояла на двух обрубках лиственницы, совершенно целым дном кверху. К банкам изнутри были примотаны два весла. Коротких, местами битых жизнью – лопасть одного была погрызена, словно владелец совал ее в пасть едведю. Или косатке.
Но придираться к таким мелочам никто не рискнул – вдруг Судьба обидится. И в довесок выдаст что-нибудь этакое. Чтобы уши завернулись. К примеру, стаю голодных едведей. Или бродячих крабов. Побоялись и громко радоваться. А то решит еще, что вкрай ослабели и вообще, полнейшие никчемушники.
Молча, давя восторг покрепче, стащили лодку со смолистых чурбачков. Так же молча, протащили к лайде, а потом и в воду аккуратно, без малейшего всплеска поставили.
- Бля… - только потом облегченно выдохнул Кордон, глядя, как волны облизывают борта, на которых лохмотьями шелушилась краска. Лодка покачивалась, виляла кормой, намекая, что готова. И только и ждет, чтобы все четыре руруйца оказались в ней.
- Бля… - повторил комком, но уже другим голосом.
Команда ужаснулась на миг – но нет, вроде бы из днища не бьют радостные фонтанчики.
- Что не так? – осторожно уточнил Ру.
- Да я представил, как мы все в ней поместимся, - махнул рукой Кордон, - она ж крохотулечка. А тут четыре нас. Потонет.
- Этот проект и не такое выдержит, - ввинтился Морсвин, не допуская и мимолетного хая на свою находку. – АССэ, йопта, не хухры-мухры! У ней в бортах пенопласт твердый.
- И неонка во лбе, - хмыкнул Ру.
- Ничо, ничо, шубу в трусы заправим как-нибудь. Хотя бы попробуем, - проявил решительность комком. – А если не влезем, то Валрус пешком пойдет.
- Это еще почему? – прищурился инспектор.
- А чтобы ебало не кривил! – гнусно заржал Кордон.
- Я при исполнении, мне положено! – скорчил казенную физиономию Ру.
- Ладно, посмеялись, и молодцы, - оборвал веселье комком, - давайте грузиться, что ли. А так видно будет, кто пешком, а чего на дно.
Обошлись без крайностей. Команда за долгий путь ничем полезным, к сожалению, не обзавелась. Зато только и делала, что теряла и бросала. Загрузились, расселись… Оттолкнув плавсредство с командой от берега, в лодку влез Кордон, ловко перевалившись через борт.
Басур и Ру налегли на весла…
- Табань! – рявкнул Морсвин, который сидел на носу, внимательно вглядываясь в воду. - Слазь, приехали!
Лодка прошла пару метров по инерции, остановилась. Раздался подозрительный скрежет.
- Да что за нахуй? – заволновался Ру.
- Вниз глянь, - ткнул пальцем пловец.
Все глянули. Под ними тянулась плита. Белесая, с голубыми вкраплениями. Обросшая густым ковром водорослей.
Перегнувшись и чуть-чуть вытянувшись, плиту можно было коснуться ладонью. Чуть промедли Морсвин, команда могла вылететь на каменную мель с разгону – весла-то, гнули старательно!
- Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал! – хмуро выдал Кордон. И первым полез обратно в воду.
- Опять жопками плотву гонять, - поддержал заместитель, и плюхнулся следом. – Хорошо, камбала на блесну не идет…
Лодка заметно приподнялась.
- Вы толкайте, толкайте, - милостиво разрешил инспектор, уставясь в даль с видом победителя.
- Слазь, - рыкнул Кордон из воды, - пока не утопили!
- Вот злые вы, как едведи, честное слово!
- Ты ж инспектор, какое «честное», а?
Инспектор, кряхтя и жалуясь на негодяев, которые окружили и так и норовят гадость какую сделать, слез в воду. Снова
В лодке остался один Морсвин. Пловец лег, свесив голову и вытянув ноги.
- Пошли потихонечку, - скомандовал он, махнув рукой. – Только не спешите. Хрен его знает, что тут за дно такое.
Бродники, которые шли по пояс в воде, спешить не сумели бы, даже внезапно захотев – тяжело идти по скользкому камню, преодолевая сопротивление тягучего моря. Еще и не видя, что происходит под ногами.
Плита потихоньку уходила вниз. А может, и прилив начался. Наконец, когда буксировщики начали иногда проваливаться по грудь, Морсвин милостиво разрешил залезать в лодку.
- Не раскачивайте! – возопил пловец, когда промокшие и продрогшие бойцы полезли все разом. – Меня укачивает!
- Попизди нам тут, - прохрипел Кордон. Комком сел на банку, бессильно уронил руки. – Чот я заебался маленько.
- Ага… - выразил общее мнение Ру.
Посидев пару минут, команда начала стягивать одежку и выкручивать, возвращая морю Охотников его соленую воду. Сырые вещи натягивались неохотно. Команда ежилась и материлась. Но поднявшийся легкий ветерок и выглянувшее из-за облаков солнце, обещали помочь с досушкой.
Пока толкачи приводили себя в порядок, Морсвин одним веслом потихоньку выгребал на глубину. Вскоре и следа водорослей не осталось – как ни вглядывайся, ломая глаза.
- Ладно, повеселились, пора и поработать, - проговорил Кордон и взялся за второе весло. – Переползай поудобнее.
- Да мне и тут нормально, - не оборачиваясь, ответил пловец.
- Заебетесь, свистите, - развалившись на дне, сказал Басур, - поменяемся.
- Обязательно, - кивнул комком, - и не раз.
- Да ладно, тут всего-то, километров тридцать осталось.
- Или сорок.
- Или сорок, - легко согласился Валрус. – Но как сказал один умный человек, дорогу осилит гребущий.
*****
Мимо проплывал берег. Скалы тут подступали к самой воде – местами не доходя несколько метров – как раз хватало места узкой полосе лайды и подмытой платформе с заросшей, но все еще заметной дорогой.
- Говорят, она тут когда-то чуть ли в асфальте была. Фонари стояли, все такое… - проговорил вдруг Кордон.
- А бляди тут не стояли? – подозрительно глянул на комкома инспектор. – Под фонарями?
- Не, какие тут бляди… - выдохнул солдат, ворочая веслом. – Тут люди не ходили, одни пограничники. Ну и инспектора всякие.
- Значит, не было тут ни асфальта, ни фонарей, - покачал головой Ру. – И дорогу едведи натоптали. Где ж ты на острове видел, чтобы тут что-то делалось там, где князья жопы свои не водят? Вооот…
- Нет в тебе ни капли романтизьму, - незлобно огрызнулся Кордон.
- Ему по должности не положено, - сказал с носа Морсвин.
- У нас, - выдохнул Ру, - на всех одна должность – гребец.
- Гребун, - хмыкнул Басур, - лезь на корму, инспектор, меняться будем.
Ру хотел было поспорить, мол, он готов до вечера махать и все такое… Но понял, что никого не обманет – сил больше нет. Все же, он, скорее гребун, что уж тут рожу кривить…
Инспектор осторожно перелез на корму, стараясь не зацепиться за банку.
Мимо пролез солдат, сел рядом с командиром. Они переглянулись, и взялись за весла. Лодка пошла ощутимо быстрее – Кордон, пока греб с Валрусом, волей-неволей, подстраивался под выдохшегося инспектора.
Ру расположился на корме, сел на дно, опершись спиной на измочаленный неведомо кем транец. Выдохнул, чувствуя, как начинает болеть спина, руки, нога… Проще нового сделать, чем этого вылечить!
Немного привыкнув к тупой изматывающей боли в конечностях, инспектор начал смотреть по сторонам. Вернее, на берег. Справа-то, море и все. Когда-когда баклан пролетит, с трудом протаскивая тяжелую тушку сквозь плотный воздух. Только с клюва пот капает.
Было видно, что люди тут практически не появляются – ни единого человеческого следа, только едвежьи цепочки. Полузамытые и свежие – песчинки с когтя еще не свалились. Сами едведи прятались на сопках, да в высокотравье. Изрядно поумневшие звери выбирались на открытые места только в темноте. Да и то, постоянно косились на воду – не затаился ли среди волн человек с факелнетом. Такое разделение – день для людей, ночь для зверей, тянулось на острове еще с давних времен. Когда медведи еще были медведями…
Зато птиц тут было – просто невозможное количество!
Казалось, на каждом выступе скалы, сидел орлан-белохвост, презрительно смотрящий на лодку поверх здоровенного тускло-желтого клюва. На одиночных сушинах распахивали крылья скопы – сушились после рыбалки. По берегу сновали серые шарики с длинными, чуть изогнутыми клювами – кулички. Прибрежные камни плотно обсели бакланы и чайки – и ведь не переругались еще! Среди них иногда мелькали изящные серые цапли…
- Плавник! – прохрипел вдруг Морсвин, отшатываясь со своего места.
Через миг косатку увидели все. Черно-белое тело, плавник, что гиганский мочет. И на удивление умный глаз. Который, в этом могли все поклясться, подмигнул команде.
- Щас сожрет… - прошептал Кордон.
Косатка, услышав комкома, презрительно фыркнула и нырнула. Только волны и остались. Лодку качнуло несколько раз.
- Сссука, - очень тихо прошипел командир.
- Уплыла и хрен с ней, - уверенно проговорил Морсвин, уже вернувшийся на самый нос.
- А могла и утопить…
- Не утопила же! И вообще, куча народу считает, что она – к счастью.
- К чьему, не уточняли? – задал неудобный вопрос коварный инспектор.
- А тут – как повезет, - вывернулся скользкий пловец.
- С третьей стороны, когда ты утонул, то уже пофигу, кто от тебя кусман отгрызет, - философски заметил комком.
- И не поспоришь!
- Говорят, косаток два разных вида. Одни только рыбу едят, а другие - только мясо.
- Мудра мать природа, йопта! Но вывела бы уже сразу таких, чтоб только мудаков харчила…
- Дождешься от нее…
- О, смотрите, бухта!
Берег сделал крутой изгиб. Перед командой открылась Знаменская бухта. Скалы, что громоздились у самой воды, отступили метров на пятьсот, став невысокими сопками, заросшими бамбучником и дубравами. По широкому распадку весело журчал ручей, прыгая по перекатам.
Чуть дальше виднелись совершенно неожиданные песчаные дюны. С воды не было видно, но за дюнами тянулось озеро. С совершенно неожиданным, но весьма логичным названием – Песчаное.
- О, вон там, у ручья, там, где две пихты торчат, там кордон до сих пор стоит! – ткнул пальцем Ру.
- Гонишь! - высказал всеобщее сомнение Кордон. – С хуя ли ему там стоять до сих пор?
- А с хуя ли ему разваливаться? – не хуже косатки фыркнул инспектор. – Его ж инспектора строили. А не какие-нибудь фуфлыжники. Шакалблоки, кирпичом обложены. И внутри еще лиственницей обшито.
- Богато!
- Ну! Я там был когда-то. Знаешь, окна вставить, печку пересобрать, и живи, пока не надоест. Там на крыше даже герб уцелел!
- Герб?
- Ага. Из куска железа голова кошки выточенная.
- И знать не хочу, сколько напильников по пизде пошло!
- Да мы и не узнаем… - ответил Ру. – Очень уж давно было. А! – он снова указал направление. – А над кордоном, там танковая сопка, так называемая. Десять штук стоит! – инспектор произнес цифру с такой гордостью, будто самолично на склон те танки затаскивал. Пыхтя и отдуваясь. Правда, Ру тут же пафоса убавил, - они, ясное дело, ржавые уже, до полного безобразия. Стволы еще лет сорок назад поотпиливали… Движков тоже нету, но их вроде сразу снимали. Да и заросли они, жуть просто! Ольха там, береза всякая… Ветки так и прут!
- Я вот чувствую, у тебя к тем танкам личное, - подмигнул Кордон.
- Не без этого, - не стал кривить душой и рожей инспектор. – Я в том вот, - палец ткнулся «куда-то туда», двое суток сидел. Пока вокруг голодный едведь бродил. Там люк узкий, морда не пролезет. Он туда лапой, я по лапе мочетом. Так и развлекались.
- Веселая у тебя жизнь была, - произнес Басур, - а так, и не скажешь.
- Маскируюсь хорошо, - улыбнулся Ру.
Лодка медленно пересекла бухту. Инспектор явно был здесь не один раз – так и тыкал во все стороны, рассказывая всякие небылицы. Тут он наконечник из обсидиана нашел, тут его едведь с ног сбил, там он лопатой орлана пришиб…
Впрочем, даже если инспектор и преувеличивал, никто на вранье ловить его не собирался – лучше уж под трепотню грести, чем в полной тишине. Опять же, в долг не просит, уже заебись.
Бакланы мыса Сукачева