Нужные железки. Эпизоды 10-14
Инспектор, развалившись на мешках, безмятежно дрых. Имел полное моральное право! Заслужил даже слюну пускать! Отдраить тот свинарник, что на «Коте» был камбузом, да еще и суметь там что-то приготовить - и все накормленные не бежали на корму, расстегивая штаны прям на бегу… Подвиг, сущий подвиг!
Снилось всякое хорошее – без деталей – они как-то терялись, но точно хорошее. Теплое, мягкое, гладкое. Эх! Инспектор протянул руки…
- Валрус, бля! – в сон ворвался чей-то отвратительно громкий и неуместный голос. – Просыпайся.
Ру совершил еще один подвиг – открыл глаза, прогоняя липкие и потные сны. В каюте были задраены все иллюминаторы и плотно прикрыта дверь. Чтобы у несвоевременного лучика солнца не было ни малейшего шанса все испохабить. Он и не понадобился, в общем.
- Ну? – только и спросил инспектор у темноты.
- Пиздец нам пришел, - ответила темнота голосом Кордона.
- Что? – не совсем еще проснувшийся Ру потряс мутной головой.
- Патруль к нам идет. Не проскочим.
- Сссука, - потревоженным щитомордником прошипел инспектор. Сон как волной смыло. Ру подскочил с койки, в последний миг уклонившись от низкой притолоки.
- И не говори, - Кордон был удивительно безмятежен. – Я все же надеялся, что проскочим.
Ру зашарил вокруг – где-то на крохотном столике он оставлял искровой светильник.
- Не торопись, до них пару часов ходу.
- Вот и разбудил бы минут за пятнадцать!
Темнота пожала плечами:
- Я думал, что пострелять захочешь. Да и вообще, мало ли что как.
- Думал он… - пробурчал инспектор, - бекас тоже думал, а затоковался и башкой в скалу! Сейчас я…
Кордон вышел. Сквозь приоткрытую на миг дверь плеснуло ярко-голубым небом, обожгло отвыкшие глаза.
- Уже бы и не закрывал, - сказал Ру вполголоса.
Всунув ноги в сапоги и накинув куртку, что висела на переборке, он выбрался на центральную палубу.
Вся команда уже была там. Деловито готовилась к грядущей драке. Заряжала оружие, переодевалась, проверяла, легко ли выпрыгивают ножи из тугих объятий ножен.
Чужой парус выделялся на фоне моря ярким пятном.
- Интересно, - вслух подумал Ру, - чем они красили?
- Краской, хуле, - произнес Морсвин, покосившись на инспектора. Солдат распаковывал мешок, в котором виднелись замки аж трех самопалов. Сразу видно – готовился человек, продумывал!
- И где столько взяли?
- Так они пленных за ноги к мачте вяжут, глотки режут. Вот краска и течет. А дальше – ветром растягивает.
- Суровые ребята, - инспектора передернуло. Не хотелось ему личной кровью красить чужие паруса. Он и на свои пожалел бы, правды ради.
- Не ссы, Валрус! – подбодрил с мостика Кордон. – Тебя они в город повезут. Посадят в клетку, как жирафу, и будешь рядом с каменным мужиком сидеть, пока не помрешь.
- Пиздеж это все, - отмахнулся Ру, - не садят в Фупе никого в клетки. Им закон не велит.
- Ради тебя, глядишь, и нарушат! – оскалился комком и снова взялся за свой самопал, больше похожий на факелнет. Кордон приматывал ружье к станку, чтобы удобнее было лупить по заднему полукругу. Из самопала и на земле лучше с упора стрелять, а уж когда лодку кидает на волнах, то просто обязательно. Катамаран, конечно, поустойчивее, но все же…
Ру прошел на корму, цепляясь за леер.
Там Водян с Басуром устанавливали противоштурмовой парапет, весь усаженный колючками, срубленными с многолопастного ореха. Он-то, такие отращивал, любому шипшовнику на зависть! Даже едведи не рисковали продираться сквозь заросли четвертьметровых зазубренных стилетов!
А человек продирался. Чтобы нарубить, да примотать потом к четырем тонким досками, сбитым в одно целое. Прыгнет кто на катамаран, если догонит, да и проткнет себе все, что можно! И будет висеть, словно балык на сушилке…
Ру кинулся помогать. Втроем дело пошло куда быстрее. Подняли, подперли, подвязали… И по краям – два коротких самопала со стволами-раструбами. Инспектор ухмыльнулся про себя. Многие думали, что такие вот раструбы помогают при выстреле – картечь, мол, раструбом разлетается. На самом деле – чтобы заряжать проще было в суматохе, не пытаясь попасть шомполом в небольшое отверстие. В такое-то, сунь как попало, воткнется куда надо. Опыт, йопта!
- Не ссы, Валрус! – повторил с мостика Кордон – словно заклинание проговорил. – Нам бы на берег, да в лес… Кровью бы умыли!
За всей суматохой времени не было и оглядеться. Ру поднял глаза. В желудке малость похолодело – парус стал куда ближе. Еще с полчаса и начнут лупить из факелнетов. Минут через сорок – начнут дырявить не только парус, но и корпус. А еще через час – на «Коте», скорее всего, живых не останется. В грудь толкнулся рукоять оберега. Инспектор погладил затертую рукоять. Выдохнул. Глядишь, и вынесет кривая руруйской мечты. Главное – не попасть под пули размягчающей стрельбы. А в палубной свалке шанс есть всегда! Наверное.
Инспектор с тоской оглянулся – до берега, в лучшем случае, полтора-два часа. К тому же, если он не ошибся, то впереди скалы мыса Гибель Ринга. На которых погибла не только шхуна «Кольцо», но и множество других судов и кораблей, с наскока и не вспомнить.
Впрочем, до первых мелей еще нужно дожить. Инспектор, словно ящерица хвост, отбросил все сомнения и полез в трюм за своим самопалом. Лишний ствол никогда не будет лишним. На патрульной шхуне – под две дюжины лбов. Сложно будет промазать.
*****
Медленно, но неотвратимо патруль догонял.
Кордон вынул бинокль из древнего кожаного чехла, начал разглядывать врагов. Катамаран прыгал по волнам как пятнистый олень по скалам, чужие рожи тряслись и размазывались – никак не опознать.
- Что же вам на могилах писать, утырки? – пробормотал комком, не отрываясь от бинокля.
Впрочем, мелькавшие на носу буквы « - жденный», да и сам район, вариантов много не предполагали. За ними, по классификации Фукурумаппу, гнался эсминец «Возбужденный», среди нормальных людей известный как шхуна «Задроченный». Люди, которые всерьез верят в каменного человека, способны на всякие странности, что и говорить!
- Выдумали же название, обоссы их три калана…
Комком спрятал бинокль, сразу же сунул его в непромокаемый чехол из пывыхи, в котором было пенопластовое крошево, замотал завязку, щелкнул карабинчиком. «Кота» утопят, так какому хорошему человеку на память достанется, не утонет. Или едведь подберет, подарит своей мохнатой бабе на день рождения.
Возле мачты суетились Водян с Морсвином – пытались добавить хоть половинку узла обреченному кораблю. На корме болтался Валрус, бегал как гусь с отрубленной шеей, метался…
На правом борту, сидя у надстройки, точил топор Мавит – с матерной руганью, чего обычно от из врача не дождешься. Искры от напильника так и летели. Готовил инструмент к травматической ампутации, понимать надо!
В который раз Кордон удивился своему безразличию к тому, что будет дальше. И ведь постоянно же! Драка впереди, а ему – как по бревну. Наверное, слишком часто представлял свою будущую смерть, и поэтому, когда она подходила вплотную, не было никакой остроты ощущений. Чего мы не видели, хуле, как сказал бы Морсвин…
Из надстройки выбрался Басур. Заместитель напялил доспех – кожанка, на которую нашиты выпуклые пластины, нарезанные из буйков. Из-за этого, солдат напоминал этакую двуногую малину странного цвета. Доспех пробивался пулями, но неплохо держал как щепки, разлетающиеся после попадания, так и в рукопашной схватке мог выручить. У Кордона похожий когда-то был. Пока не проиграл в карты бесчестному торгашу. И даже его сломанный нос настроения не улучшил!
- Ну чо?
- Да нормально, - отмахнулся комком, - минут десять и начнут стрелять…
С кормы завопил остроглазый Ру:
- Они бумарту выкатывают!
Солдаты переглянулись.
- Они заряжают пушку.
- Зачем?
- Они будут стрелять!
- Вот сволочи! – искренне ругнулся Кордон. – Я уже думал, что мы с Валрусом будем на площади в клетках сидеть, как жирафы… А если бумарта, то все, потопят нахуй.
- Всегда хотел узнать, что за жирафа такая?
- Антура знаешь?
- Знаю! – кивнул Басур. Сложно не знать самого распространенного на острове тюленя.
- Совсем не похож! – хохотнул комком.
Бумарта сделала «бум». Шхуна утонула в облаке дыма, повисшем над морем.
Все присели. Над головами, по левому борту, пролетел, с хрустом проламывая воздух, добротный заряд картечи. Попади он по «Коту», прощай такелаж. Мачту бы снесло напрочь, не говоря уже о целостности паруса.
- Мазилы, - выдохнул Кордон.
- Может, пугают только? – предположил Басур. – Намекают, что мол, сдавайте, храбрецы, своего командира и чужого инспектора, и мы вас небольно убьем. А их в клетки посадим, и скажем жирафу рисовать, на антура похожую.
- Злой ты, недобрый! – снова засмеялся комком.
Патруль выскочил из облака дыма. На носу суетились фамапцы, возились с орудием. Кордон прикинул дистанцию. Еще полста метров, и придет время факелнетов…
- Погнали!
Комком спрыгнул на корму, чуть не пришибив инспектора. Тот потешно шарахнулся в сторону, чуть не уронив самопал.
- Бди, салага! – на ходу приободрил его Кордон. Первейший долг командира поддерживать высокий боевой дух подчиненных! Подчиненный, наверное, не знавший про такой пункт устава, послал комкома нахер.
- Готово! – пропыхтел Басур, выволакивая из ниш, до того прикрытой куском пластика, дымовую мину. Три небольших буйка, к которым, вершинкой пирамиды, примотан третий, набитый всякими гадостями.
- Поджигай! – скомандовал Кордон.
Заместитель чиркнул спичкой. Она вспыхнула. Кусок серы улетел в воду, громко пшикнул. Басур поднес горящую спичку к фитилю, выждал, пока тот уверенно займется.
Солдаты и инспектор столкнули мину в воду. Та ухнула с борта, тут же всплыла, закачалась.
- Не погасла?
- Да вроде не должна, - в голосе комкома уверенности не чувствовалось – работоспособность мины проверить сложно, только в бою.
Но нет, потянулась струйка дыма, с каждой секундой становясь все сильнее. Ветер подхватил, попытался швырнуть в катамаран. Но «Кот» убегал быстро, и его команда поймала мизерную концентрацию горящих гадостей, толком и не закашлявшись.
А вот враги влетели в широкий вонючий шлейф в самый его разгар. И прошли вдоль почти всего, вволю наглотавшись отравленного воздуха. Получилось даже лучше, чем Кордон прикидывал. Было бы что настоящее боевое, от предков оставшееся, патруль весь бы и задохнулся. Или хоть легендарный кроль-икрин, чтобы все глаза выплакали! А так – лишь порвал глотки кашлем – на «Коте» против ветра слышно было! Но гнусность удалась, и это радовало чуткое сердце комкома.
Усилился ветер. Ванты натянулись до звона. Катамаран разогнался чуть ли не под двадцать узлов. Кордон представил, как они на такой скорости впилятся в подводную скалу. Вышвырнет хоть с палубы, хоть из трюма. И будут лететь как чайки – орать и гадить.
Нагоняющая шхуна окуталась дымом. Засвистели пули. Через миг до ушей докатились звуки залпа. Комком рухнул на пол мостика – не хватало еще помереть до разгара веселья! Он проверил курс, намертво закрепил штурвал – если не поменяется скорость и наплавление волн, то минут через двадцать, «Кот» с размаху вылетит на узкую полосу каменистого пляжа на левой скуле мыса Гибель Ринга. Сразу за пляжем, на невысокой платформе, начинается густой еловый лес. Если команда сумеет туда заскочить, то все будет хорошо. Не придется в клетке сидеть, по крайней мере, на этот раз.
В плане была одна сложность – нужно было те двадцать минут прожить. А «эсминец» был все ближе…
Кордон, нехорошо ухмыляясь, вытащил из бортовой ниши кусок сложенной пополам и прошитой, едвежьей шкуры, натянул на распорках. Потом, укрываясь за противоосколочной шкурой, добыл все из той же ниши, кусок пластика, обрезанный и раскрашенный «под человека», воткнул в крепление у штурвала.
И, стараясь не отклячивать жопу – отсрелят еще, снайперы хуевы, перевалился через фальшборт, спрыгнул на палубу. Обогнул надстройку по правому борту, выглянул.
Команда, прячась за противотурмовыми досками, садила из самопалов по шхуне, окутываясь дымом так, что глаза выедало. По мнению Кордона, расстояние все же было великовато. Но боеприпас беречь ни к чему, а так, мало ли, вдруг да попадет кто.
- Струляйте, Саргон Бонифатьевич, прямо в монобровь засадите! – посоветовал он инспектору в спину.
- Под руку не пизидите, Сарданапал Эдуардович! – ответно процитировал Вальрус. Выжал спуск. Самопал неожиданно быстро выстрелил, без малейшей паузы. И звук получился другой, звонче, что ли. И главное – дыма практически не было!
- Ты чем заряжаешь? – удивился комком.
Ру ответить не успел – патрульные начали отвечать прямо таки слишком часто и метко – щепки так и полетели.
Команда рухнула на палубу. Взвыл Басур. К нему кинулся Мавит, тут же повернулся к командиру, показал большой палец.
И тут же вскинул руки к тому, что осталось от головы. Вспухло кровавое облако. Мертвый солдат повалился на бок. Топор за поясом глухо стукнул о доски.
- Ебааать… - ругнулся Кордон. Командному врачу не повезло поймать пулю из факелнета. Зато хоть сразу, не мучаясь. Если «самопальной» картечью из всякого железного мусора, да в живот – вышло бы не в пример мучительнее…
- Руруй, сдавайся! – заорал кто-то очень громкий с носа шхуны. Требование подкрепил очередной залп, пришедшийся в парус. Ткань украсилась многочисленными пробоинами, но рваться не спешила.
Кордон, сложив ладони у рта, завопил в ответ:
- Руруйские не сдаются!
Морсвин толкнул командиру его самопал, показал – заряжен. Комком кивнул, подтянул за ствол. Перехватил. Подскочил, выстрелил, почти не целясь – до шхуны оставалось метров сорок – трудно промазать!
Судя по матерной ругани, и не промазал. После выстрела, солдат тут же перекатился в сторону. Место, откуда он стрелял, тут же превратилось в решето - патруль боеприпас тоже жег, словно казенный.
- Идите к своему Енину, косорукие! – проорал Кордон, растекшись на палубе, словно медуза, укрылся за Мавитом. – На голове его каменной дрочите вприсядку!
- Енин, бля, общее достояние! Это вы, фидалы тупые, князей развели, нахуй!
- Мы хоть свою идею не продали!
Вразнобой захлопали выстрелы. Тело врача дернулось от пары попаданий. Прости, соратник, но куда деваться? Опять же, радуйся, что даже мертвым полезное дело делаешь – прикрываешь собой командира, который очередной залп выманил! Ведь самопалов, заряженных на берегу, с отмериванием каждой порошинки, становится у врага все меньше. И выстрелы будут все менее прицельными… Нихера это в упор не поможет, конечно!
На носу шхуны толпились фамапцы, размахивая оружием. Абортажная команда, йопта! Все в доспехах – кто в кожаной броне, кто в «черепашках» из буйков. Никакого однообразия!
Басур с Валрусом разрядили самопалы сквозь бойницы. Похоже, тоже попали! Выживем, надо инспектора за хобот брать, чтобы кололся, где такой порох берет. Ведь на старый похоже, зуб давать можно!
Громогласно пророкотала бумарта. Все вокруг стало воющей картечью, так и желающей впиться в твердую солдатскую плоть…
Со свистом лопнуло несколько вант, парус перекосило, «Кот» рыскнул, начал вилять. Некстати вспомнилась смешная история – когда на носу грузового катамарана две собаки решили поиграть в любовь, а их и заклинило. И рулевой начал дергать корабль из стороны в сторону, чтобы бедняг расцепило.
Так, а похоже, и корпус задет – корабль начал приседать на левый борт… Ну все, не дожить им до мысов!
- Ебать, вы боряны конченные! – прохрипел Кордон сорванной глоткой. Со шхуны в ответ донесся общий вой, не сулящий комкому ничего хорошего…
- Погорячился ты с борянами-то, - к комкому подполз Басур. Заместитель был весь в крови, но вроде ничего серьезного. – Замучают же. Мучительство сплошное выйдет.
- Забей, - отмахнулся комком, - мы им человек пять точно выхлестнули. Живыми не возьмут.
Басур понимающе кивнул – шхуне достаточно сократить дистанцию еще метров на двадцать, и они просто расстреляют команду сверху. Им же придется отвечать, стреляя «куда-то туда», по целям, прикрытым высоким бортом. Или убегать на нос, прикрываясь надстройкой. Но это, в общем, даст лишь крохотную отсрочку.
Но патруль не спешил – то ли перезаряжались, то ли еще что…
- Зассали! – азартно выдохнул Ру.
- О, Валрус, а ты живой?
- Да иди ты нахер!
- Ну точно, живой!
Катамаран дернуло так, что будь они на ногах, попадали бы за борт…
- Остальные как?
- Мавит все на себя взял-то…
- Башку новую не отрастить-то…
- Нам бы парус самозатягивающий, хуле, - мечтательно протянул Морсвин, глядя, как парус ползет по швам под напором ветра.
- И дрыгатель Жонсон-Жонсон, ага!
- И десять бумарт на борт! – хищно дополнил мечтания команды Кордон.
- Мы бы утонули, хуле! – вернулся солдат к реальности.
Инспектор в групповых фантазиях не участвовал. Он шарил у себя за пазухой – наверное, сиськи мял. И вслух молился.
- Дани-Мару, дай рукам моим твердости ксивы твоей, дай выстрелу моему точности обреза твоего, дай ногам моим скорости колес твоих…
- В корень ебанулся, а как дышал – мол, вся эта ваша религия хуйня и все такое, - хмыкнул Кордон, глянул на приближающийся борт шхуны, - все, мужики! Было время жить, настало время умирать.
- Что за романтика, нахуй? С хуяли паника, нахуй? – отрубил инспектор, внезапно прекративший свое бормотание. – Как старший по званию и должности, приказываю – дать пизды пидорасам. И отнюдь не помирать!
В этот момент, шхуна нагнала «Кота», и поддала в корму так, что катамаран чуть не встал на нос. Не успел корабль плюхнуться, как с «Возбужденного» посыпалась абортажная команда…
Двоим не повезло - свалились в пенную полосу воды. Мгновенно утонув – ну или просто не всплыв, когда над ними пролетела шхуна.
Остальным повезло чуть больше – не успели они разобраться с противоштурмовым щитом, как взорвались две гранаты – одна под ногами, вторая – над головами – Кордон выждал до того, что огонек скользнул по фитилю в стеклянный корпус. Осколки рубанули на отличненько – всех покровило! А стекло, штука такая гнусная, что дальше некуда - и скользкая, и в мясе не видная. Ох, и намучаются врачи в Фурукамаппу!
По окровавленным абортажникам хлестнула картечь из двух самопалов – запасливый Водян сберег! Незваные гости ополовинились в один миг.
А второго мига судьба и не дала.
Пробитый, а оттого притопленный, левый корпус катамарана зацепился за невидимую под волнами скалу. «Кота» тряхнуло, развернуло… Абортажников стряхнуло в воду – только тапки взлетели! Шхуна врезалась в резко остановившийся корабль, начала заползать на, и без того, раскуроченный левый корпус. Перед глазами мелькнул обросший ракушкой борт… Корпус не выдержал, разломился. «Эсминец» обрушился в воду, его потащило дальше – набравшую скорость патрульную шхуну легким катамараном не остановить. Тут бочка с порохом под днище нужна!
Кордон, который в последний момент сумел вцепиться в леер и на нем зависнуть, огляделся. Валрус мотал головой, обхватив ногами обломок фальшборта, Морсвин весь в крови, с мочетом, по пояс в прибывающей воде. Где остальная команда не ясно. Но что делать дальше – понятнее понятного.
- Покинуть корабль! – изо всех сил закричал комком. И, разжав сведенные судорогой руки, первым свалился в воду, надеясь, что волнами его о скалу не размажет. Рядом плюхнулся инспектор. Морсвин вошел в воду как баклан – без малейшего всплеска. И мочет как косатачьий плавник.
Под ногами мелькнуло что-то светлое, тут же пропало… Волны, сменяясь, тащили выживших к пологому берегу.
«Морской Кот» до конца удержался на курсе.
*****
От соленой воды раны горели огнем. Ру мимоходом пожалел некоторых своих подследственных, тут же слабость прогнав – те сами виноваты, а он-то – хороший! Зато вода смыла кровь и копоть. Инспектор прислушался к организму. Болело все, но без особого энтузазизьма – а значит, ничего серьезнее ссадин он не заработал. И слава первоинспектору, могила ему стекловатой! Развел, в преступном мягкодушии, всякой пакости на острове – из бумарты лупят, на таран идут, картечью так и норовят, что-нибудь прострелить! Никакого уважения к человеческой жизни и детским слезинкам. Однозначные подонки, что тут скажешь! Вот расстрелял бы за Баней лишнюю дюжину негодяев, глядишь, остров почище мог стать. Баню все равно раз в несколько лет затапливает, трупы прибоем забрало бы. Ну или едведи бы чутка откормились.
Снизу ощутимо холодило. Ру кое-как поднялся с занесенных черным песком камней, чувствуя, как болит каждое ребро. Тело намекало, что лучшим выходом будет упасть прямо тут. И пусть хоть едведи приходят, хоть крабы… Да пусть хоть калан-извращенец явится, чтобы в выдолбленную воронами пустую глазницу бездыханный труп мертвого человека оприходывать гнусным способом, сиречь - хуем!
Но приказ есть приказ. Особенно, когда сам его озвучил – и кто за язык тянул? Инспектор, держась за изломы кекура – ноги подкашивались – прошел несколько метров, обогнув скалу.
На рыже-зеленых, заросших мохнатыми водорослями, камнях, крепко обхватив самопал, лежал Кордон. Крохотный, ярко-фиолетовый крабик осторожно покусывал за ухо комкома, проверяя не подохла ли столь заманчивая груда мяса. К поясу солдата длинным репиком был привязан ярко-желтый непромокаемый пывыхашный мешок. Болтался в прибое гигантским поплавком.
- Сссука, нахуй… - грубо выругался Ру и упал на колени. Снова выругавшись – с его везением, только плюхаться – все острые камни собрал! – инспектор двумя пальцами взял крабика за крохотный, но уже колючий карабакс, швырнул подальше – только песок взлетел.
От всей души приложился ладонью – голова комкома качнулась в сторону, как у трупа.
- Не вовремя вы подохли, гражданин Кордон, - устало выдохнул Ру. Перевалился с коленей на задницу. Сел, поерзав. Вдруг понял, что прожив больше двадцати пяти лет по соседству, так и не узнал, как Кордона зовут по-настоящему. Прозвище и все. Как у калана воспитанного, простихоспади. И на могиле написать нечего.
Кордон закашлял. Тело его скрючило судорогой. Комком громко проблевался соленой водой пополам с желчью. Зоркий инспектор, впрочем, и остатки обеда заметил – не переварились полностью.
- Живой, ссука! – радостно матернулся инспектор и кинулся к комкому. Подхватив его подмышки, Ру отволок ставшего удивительно тяжелым солдата подальше от полосы прибоя, на лайду. Уронил в сухой песок. Комком снова зашелся в кашле. И, не открывая глаз, начал подтягивать свой «поплавок».
- Легкие не выплюнь, - с беспокойством произнес Ру. Ткнул спасенного в бок.
- Нахер иди! – раздалось в ответ. – Я умер.
Инспектор не сумел сдержать смех – настолько похоже все складывалось. Будто и не было нескольких дней сборов, долгой дороги, короткой драки… И словно они оба в длинном доме, и все только начинается.
- Сам туда иди, - тормошил инспектор солдата, - отмазки не катят. Ты, сука, живей Енина, чтоб его крабы за жопу погрызли!
Кордона снова вывернуло – судя по скудости извергнутого, последний раз. Он вяло отмахнулся от инспекторской руки, перевернулся на спину. Открыл глаза. Увидев инспектора, перекосился.
- Кто еще? Или мы с тобой самые фартовые?
- А хрен его знает, - ответил Ру, - я сам минут десять как в себя пришел.
- Ссука, - бессильно простонал Кордон. Закрыл глаза. – Крепок нас приложило. «Кота» жалко.
- Я сейчас, - пообещал инспектор, - Пробегусь, гляну… Ты только не помирай, Кордонище, а то ведь закопаю и насру сверху!
- Пиздец, ты ебанутый! – внимательно, словно желая запомнить будущего осквернителя могилы, уставился солдат на инспектора.
- Не мы такие, - почесал рассеченную бровь Ру, - жизнь такая.
- Один хер! – попытался улыбнуться Кордон. И потерял сознание.
- Да еб же вашу мать, - протянул инспектор. Обреченно выдохнул. А хули сделаешь? Надо всех спасать, раз больше некому.
Убедившись, что комкома не смоет даже самая коварная волна – цунамю он не учитывал – цунамю невозможно учесть – инспектор, подобрав подходящий для костыля плавник, хромая, обошел крохотный пляжик, то и дело посматривая в сторону моря.
Патрульная шхуна куда-то пропала. Вряд ли, конечно, утонула. Скорее всего, плюнув на все, ушла мористее – волна усилилась, накатывала, заплескивая пеной.
- Вода огнем абортажной команде, - на всякий случай произнес проклятие Ру, неловко дернув рукой крест-накрест для верности. Чтобы уж если гореть им, так гореть беспощадно, до тла. И тут же перекрестился второй раз – чтобы если вдруг кто из врагов выплыл, то исключительно, чтобы что-то нужное на берегу оставить. И тут же помереть.
За очередным лысым бревном (цены бы им не было, сумей в Руруй оттащить! На торгах в жопу бы с разбегу целовали!) неожиданно нашелся Басур. Живой и почти не подранный – так, картечью плечо по касательной зацепило, щепой изрубило доспех, да воды нахлебался. А морская вода не пучка, много не выпьешь. А если что лишнее в организму попадет, так сразу и выйдет. Со свистом, хрипом и надсадным хрипением.
Замкома вяло кивнул инспектору, вижу, мол. И продолжил потихоньку блевать. Ру отошел в сторону – надо человеку, так пускай. Главное, обозначиться, участие проявить. Мы тут, бдим, все такое.
Вдалеке, с сосны искривленной постоянным ветром, взлетел орлан. Замахал бело-черными крыльями, засверкал ярким оранжевым клювом. Пролетая над пляжем, выпустил мерзкую струю.
- Ты летай пока, летай, - погрозил несознательной птице Ру, - я тебе еще все гнездо обсерю! Попугай рыбожорный!
Белоплечий презрительно заклекотал, пошел себе месить неподатливый воздух дальше.
Инспектор прошел по камням пляжа дальше, внимательно осматриваясь. Ноги с каждым шагом работали все увереннее, подкашиваться отнюдь не стремились.
Волны вынесли двух фумапцев. Одного, с разнесенным попаданием лицом, второго, на вид целого, но определенно мертвого – похоже, скучно утонул. Ру обшарил карманы. Но, то ли вражеские солдаты шли на аборт, выложив все ценное, то ему просто не повезло – стал богаче всего лишь на древний раскладной нож с черно-оранжевой рукоятью из потертого пластика, правда, незаурядный – на хищном клинке-пробойнике, сквозь рыжую патину еле-еле угадывалось имя ножа, на удивление, написанное на русском. Под именем угадывались еще какие-то буквы, но в читаемое не складывались, как ни крути, не переставляй.
- Будешь Фантомасом. Так смешнее, - решил инспектор и сунул добычу в карман.
Вернувшись к тому месту, где он оставил Кордона, Ру понял, что сегодня – в общем-то, удачный день.
Под одобрительные комментарии Басура и Кордона, раздувал костерок Морсвин. Определенно живой. Возле солдата на камнях лежало два самопала и очень, прямо таки до боли знакомый мешок.
- Ну еб… - выдохнул инспектор. И, не найдя слов, просто длинно и замысловато сложил вязь ругательств.
- А то! - поддержал его Кордон, приподнявшись на локте. – А помнишь, как сам говорил, что религия, это сплошная хуйня. Видишь, помог твой Дани-Мару.
- Да и сейчас скажу, - отрезал Ру. – Совпадения такие никакому первоинспектору не осилить. И вообще, мы его не за то ценим.
- А за что?
- А просто так. Потому что можем.
- Аргумент, - переглянулись солдаты.
- И нехуй мне тут спорить! – погрозил пальцем Ру. – А то объявлю себя первомонахом и установлю теологическую форму правления.
- Ты такой умный, - зевнул Кордон, - что прям тошнит. Что делать дальше будем, первонах?
- Как что, - удивился инспектор. – Приказ выполнять. Опять же, Морсвин рюкзак мой спас. С кучей всякого нужного. И у вас по карманам, зуб даю, тоже нужное припрятяно. От и до.
- Снова не отмазаться, - хмыкнул Кордон, - что ж за жизнь такая…
*****
Вскоре маленький костерок, грозно стреляющий искрами, стал большим правильным костром. Уцелевшие, раздевшись догола, развесили одежку чуть поодаль – чтобы не прожгло шальными угольками.
Ру удивился везучести команды – никого не задело всерьез. Хотя, если вспомнить испарившуюся голову Мавита – статистика становилась не столь приятной. И Водян неизвестно где.
- Ничего, - беспечно сказал Кордон, - если синяка нашего не застрелили, то выплывет рано или поздно. Или нет.
- Вот-вот, - поддержал комкома Морсвин, - такое говно ни одно приличное море в себе не потерпит. Выплюнет. Лишь бы не на скалы-то. Размажет Водяна, хуле.
Над берегом повисло нехорошее молчание. В той же тишине и наскоро перекусили – «штурмовик» Ру неплохо выдержал внезапное купание, все продукты уцелели. Не зря в салофан заворачивал, не жалея.
Пару часов назад начавшийся отлив, обнажал каменистое дно, составленное из плит неправильной формы, поросших, в промежутках, буйной водорослью. За крохотный выступ зацепился дохлый краб - карабакс уже побледнел, ходильных лап нету – сожраны подчистую.
- Давно лежит, - проговорил с набитым ртом Кордон.
- Ну, - кивнул Басур, - месяц точно.
- Была бы весна, его б сорвало уже…
- Ну, может, зацепился чем? - предположил Ру.
- Хуем? Вероятно! – встречно предположил комком. – Сви, ты куда пялишься? Проебешь всю едвежатину! Наш инспектор как-то совсем не подготовился, взял как для мышей…
- На «Кота» думаю сплавать, - ответил Морсвин, все так же глядя в даль, - Пока отлив, считай, треть дороги и нету.
Все посмотрели на несчастный катамаран. Перекошенный после удара о скалу и тарана шхуны, он торчал на все еще невидимой скале, задрав целый, правый корпус в небо. С корпуса свисали ванты и остатки лееров. Тонуть «Кот» явно не собирался.
- Снять думаешь, что ли? – удивился Кордон.
- Не, ты чего? Так, пройтись, глядишь, уцелело что. На месте разберусь. Нам дело делать. А с голой жопой на Румпель идти, проще повеситься.
- Ну так, давай, мы с тобой. Вчетвером, - комком глянул на хромого инспектора, растирающего ушибленное колено, - втроем, оно ловчее будет.
- Да хрен там, - покачал головой Морсвин, - вы оба не намного целее Валруса. Опять же, я вас и целых куда лучше плаваю. Тонуть начнете, все такое.
Кордон подумал, выдвинув исцарапанный подбородок. Почесал яйца. Кивнул.
- Твоя правда. Давай так. Только если что, не геройствуй. Успеем еще помереть показательно.
- Ты, командир, меня путаешь с кем-то, - улыбнулся Морсвин, - я в жизни не геройствовал. Не имею склонности к таким глупостям.
****
Морсвин поежился. Вода, несмотря на середину лета, по-прежнему была холодной. Солдат вдруг понял, что идея его, с одной стороны – хорошая. С другой – не для него. С третьей же, кто, если не он? Не Басур же, пиздоглазый. Тот, хоть и вопит, что аму есть в роду, а брешет – они рядом который год служат, насмотрелся на великое умение. Если и были там какие аму, то разве что в километре проходили. Или бабушке в рот пихали.
Или Кордон, а? Выискался пловец! «Втроем ловчее!»… Втроем удобно в мороз ссать! Один штаны снимает, второй хер ищет!..
Хоть инспектор этот, малохольный не полез! Вроде инспектор, а не совсем придурок!
Солдат привычно разгонял в сердце злость на весь мир. Злоба, даже такая вот, нарочитая, неплохо подогревала в воде. А немного дополнительного тепла в такой холод не помешает! А то схватит судорога ноги, и все. Побарахтаешься, и к крабам. Лучше уж лишний раз кого обхуесосить. Все равно ведь, не узнают. А если и вдруг, то не обидятся – для общего дела пострадали, хуле.
Обросшая водорослью литораль была удивительно скользкой – чуть зевнешь, считай, упал. Но лучше отвратительно идти, чем хорошо плыть. Морсвин поднял взгляд из-под ног, глянул на катамаран. До «Кота» оставалось немного – и ста метров не будет. Чтобы еще легче считалось – половина кабельтова. Половинка.
Через несколько шагов плиты кончились, солдат чуть было не ухнул с головой – спасла привычка не спешить.
Лютый холод обнял со всех сторон, прижал к ледяной мокрости. Доверительно задышал в затылок.
- Врешь, не возьмешь! – сквозь стиснутые зубы прошипел Морсвин и поплыл. Плавал он отлично. Лучше всех в Руруе, а может и на всем острове. Кто-то говорил, что со стороны – прям тюлень. Только стройнее. И мех не такой красивый.
Когда за спиной остались первые двадцать метров, организм разогрелся настолько, что солдат перестал ругать сослуживцев. Раз, раз, раз…
Морсвин глянул вниз и обмер от страха. Он проплывал над подводным каньоном, который был заполнен, прямо таки набит здоровенными крабами. Клешни – во! Лапы – во! Карабаксы метра по четыре в диаметре! А то и больше. И в метровых жутких колючках, на которые нацеплялось всякого подводного мусора, добавляя владельцам незаметности. Чудовища спали, не заметив пловца. А может, попросту рассудили, что негоже им нарушать свое спокойствие ради столь незначительной добычи. Вот шел бы над ними плавун, к примеру. Или косяк дельфинов… Тут бы и глаза заблестели, и клешни защелкали….
Руки сами-собой замахали быстрее. Морсвин проскочил опасное место влет. Чувствовал, как несмотря на воду вокруг, по спине ползет липкий панический пот.
Он высунул голову из пены. Прямо перед собой увидел «Кота». Спасибо вам, крабы, чтоб вас кашалот заел! Доплыл, с перепугу и не заметив.
Морсвин обплыл катамаран, нашел подходящий конец – с полметра болталось с воде. Кое-как забрался на вставший на дыбы корабль. Оказавшись на вздернутой палубе, первым делом сунулся в надстройку, вскарабкался на четвереньках по боковой стенке, перевалился в люк. Он, конечно, не Водян, но после такого заплыва, потянуть стописят было прямо таки необходимо!
Солдата пробил внезапный смех, больше похожий на лай. Вот затуманятся крабы в памяти, можно будет и делом заняться. А то ведь, иначе потом хрен в воду сунешься!
Снилось всякое хорошее – без деталей – они как-то терялись, но точно хорошее. Теплое, мягкое, гладкое. Эх! Инспектор протянул руки…
- Валрус, бля! – в сон ворвался чей-то отвратительно громкий и неуместный голос. – Просыпайся.
Ру совершил еще один подвиг – открыл глаза, прогоняя липкие и потные сны. В каюте были задраены все иллюминаторы и плотно прикрыта дверь. Чтобы у несвоевременного лучика солнца не было ни малейшего шанса все испохабить. Он и не понадобился, в общем.
- Ну? – только и спросил инспектор у темноты.
- Пиздец нам пришел, - ответила темнота голосом Кордона.
- Что? – не совсем еще проснувшийся Ру потряс мутной головой.
- Патруль к нам идет. Не проскочим.
- Сссука, - потревоженным щитомордником прошипел инспектор. Сон как волной смыло. Ру подскочил с койки, в последний миг уклонившись от низкой притолоки.
- И не говори, - Кордон был удивительно безмятежен. – Я все же надеялся, что проскочим.
Ру зашарил вокруг – где-то на крохотном столике он оставлял искровой светильник.
- Не торопись, до них пару часов ходу.
- Вот и разбудил бы минут за пятнадцать!
Темнота пожала плечами:
- Я думал, что пострелять захочешь. Да и вообще, мало ли что как.
- Думал он… - пробурчал инспектор, - бекас тоже думал, а затоковался и башкой в скалу! Сейчас я…
Кордон вышел. Сквозь приоткрытую на миг дверь плеснуло ярко-голубым небом, обожгло отвыкшие глаза.
- Уже бы и не закрывал, - сказал Ру вполголоса.
Всунув ноги в сапоги и накинув куртку, что висела на переборке, он выбрался на центральную палубу.
Вся команда уже была там. Деловито готовилась к грядущей драке. Заряжала оружие, переодевалась, проверяла, легко ли выпрыгивают ножи из тугих объятий ножен.
Чужой парус выделялся на фоне моря ярким пятном.
- Интересно, - вслух подумал Ру, - чем они красили?
- Краской, хуле, - произнес Морсвин, покосившись на инспектора. Солдат распаковывал мешок, в котором виднелись замки аж трех самопалов. Сразу видно – готовился человек, продумывал!
- И где столько взяли?
- Так они пленных за ноги к мачте вяжут, глотки режут. Вот краска и течет. А дальше – ветром растягивает.
- Суровые ребята, - инспектора передернуло. Не хотелось ему личной кровью красить чужие паруса. Он и на свои пожалел бы, правды ради.
- Не ссы, Валрус! – подбодрил с мостика Кордон. – Тебя они в город повезут. Посадят в клетку, как жирафу, и будешь рядом с каменным мужиком сидеть, пока не помрешь.
- Пиздеж это все, - отмахнулся Ру, - не садят в Фупе никого в клетки. Им закон не велит.
- Ради тебя, глядишь, и нарушат! – оскалился комком и снова взялся за свой самопал, больше похожий на факелнет. Кордон приматывал ружье к станку, чтобы удобнее было лупить по заднему полукругу. Из самопала и на земле лучше с упора стрелять, а уж когда лодку кидает на волнах, то просто обязательно. Катамаран, конечно, поустойчивее, но все же…
Ру прошел на корму, цепляясь за леер.
Там Водян с Басуром устанавливали противоштурмовой парапет, весь усаженный колючками, срубленными с многолопастного ореха. Он-то, такие отращивал, любому шипшовнику на зависть! Даже едведи не рисковали продираться сквозь заросли четвертьметровых зазубренных стилетов!
А человек продирался. Чтобы нарубить, да примотать потом к четырем тонким досками, сбитым в одно целое. Прыгнет кто на катамаран, если догонит, да и проткнет себе все, что можно! И будет висеть, словно балык на сушилке…
Ру кинулся помогать. Втроем дело пошло куда быстрее. Подняли, подперли, подвязали… И по краям – два коротких самопала со стволами-раструбами. Инспектор ухмыльнулся про себя. Многие думали, что такие вот раструбы помогают при выстреле – картечь, мол, раструбом разлетается. На самом деле – чтобы заряжать проще было в суматохе, не пытаясь попасть шомполом в небольшое отверстие. В такое-то, сунь как попало, воткнется куда надо. Опыт, йопта!
- Не ссы, Валрус! – повторил с мостика Кордон – словно заклинание проговорил. – Нам бы на берег, да в лес… Кровью бы умыли!
За всей суматохой времени не было и оглядеться. Ру поднял глаза. В желудке малость похолодело – парус стал куда ближе. Еще с полчаса и начнут лупить из факелнетов. Минут через сорок – начнут дырявить не только парус, но и корпус. А еще через час – на «Коте», скорее всего, живых не останется. В грудь толкнулся рукоять оберега. Инспектор погладил затертую рукоять. Выдохнул. Глядишь, и вынесет кривая руруйской мечты. Главное – не попасть под пули размягчающей стрельбы. А в палубной свалке шанс есть всегда! Наверное.
Инспектор с тоской оглянулся – до берега, в лучшем случае, полтора-два часа. К тому же, если он не ошибся, то впереди скалы мыса Гибель Ринга. На которых погибла не только шхуна «Кольцо», но и множество других судов и кораблей, с наскока и не вспомнить.
Впрочем, до первых мелей еще нужно дожить. Инспектор, словно ящерица хвост, отбросил все сомнения и полез в трюм за своим самопалом. Лишний ствол никогда не будет лишним. На патрульной шхуне – под две дюжины лбов. Сложно будет промазать.
*****
Медленно, но неотвратимо патруль догонял.
Кордон вынул бинокль из древнего кожаного чехла, начал разглядывать врагов. Катамаран прыгал по волнам как пятнистый олень по скалам, чужие рожи тряслись и размазывались – никак не опознать.
- Что же вам на могилах писать, утырки? – пробормотал комком, не отрываясь от бинокля.
Впрочем, мелькавшие на носу буквы « - жденный», да и сам район, вариантов много не предполагали. За ними, по классификации Фукурумаппу, гнался эсминец «Возбужденный», среди нормальных людей известный как шхуна «Задроченный». Люди, которые всерьез верят в каменного человека, способны на всякие странности, что и говорить!
- Выдумали же название, обоссы их три калана…
Комком спрятал бинокль, сразу же сунул его в непромокаемый чехол из пывыхи, в котором было пенопластовое крошево, замотал завязку, щелкнул карабинчиком. «Кота» утопят, так какому хорошему человеку на память достанется, не утонет. Или едведь подберет, подарит своей мохнатой бабе на день рождения.
Возле мачты суетились Водян с Морсвином – пытались добавить хоть половинку узла обреченному кораблю. На корме болтался Валрус, бегал как гусь с отрубленной шеей, метался…
На правом борту, сидя у надстройки, точил топор Мавит – с матерной руганью, чего обычно от из врача не дождешься. Искры от напильника так и летели. Готовил инструмент к травматической ампутации, понимать надо!
В который раз Кордон удивился своему безразличию к тому, что будет дальше. И ведь постоянно же! Драка впереди, а ему – как по бревну. Наверное, слишком часто представлял свою будущую смерть, и поэтому, когда она подходила вплотную, не было никакой остроты ощущений. Чего мы не видели, хуле, как сказал бы Морсвин…
Из надстройки выбрался Басур. Заместитель напялил доспех – кожанка, на которую нашиты выпуклые пластины, нарезанные из буйков. Из-за этого, солдат напоминал этакую двуногую малину странного цвета. Доспех пробивался пулями, но неплохо держал как щепки, разлетающиеся после попадания, так и в рукопашной схватке мог выручить. У Кордона похожий когда-то был. Пока не проиграл в карты бесчестному торгашу. И даже его сломанный нос настроения не улучшил!
- Ну чо?
- Да нормально, - отмахнулся комком, - минут десять и начнут стрелять…
С кормы завопил остроглазый Ру:
- Они бумарту выкатывают!
Солдаты переглянулись.
- Они заряжают пушку.
- Зачем?
- Они будут стрелять!
- Вот сволочи! – искренне ругнулся Кордон. – Я уже думал, что мы с Валрусом будем на площади в клетках сидеть, как жирафы… А если бумарта, то все, потопят нахуй.
- Всегда хотел узнать, что за жирафа такая?
- Антура знаешь?
- Знаю! – кивнул Басур. Сложно не знать самого распространенного на острове тюленя.
- Совсем не похож! – хохотнул комком.
Бумарта сделала «бум». Шхуна утонула в облаке дыма, повисшем над морем.
Все присели. Над головами, по левому борту, пролетел, с хрустом проламывая воздух, добротный заряд картечи. Попади он по «Коту», прощай такелаж. Мачту бы снесло напрочь, не говоря уже о целостности паруса.
- Мазилы, - выдохнул Кордон.
- Может, пугают только? – предположил Басур. – Намекают, что мол, сдавайте, храбрецы, своего командира и чужого инспектора, и мы вас небольно убьем. А их в клетки посадим, и скажем жирафу рисовать, на антура похожую.
- Злой ты, недобрый! – снова засмеялся комком.
Патруль выскочил из облака дыма. На носу суетились фамапцы, возились с орудием. Кордон прикинул дистанцию. Еще полста метров, и придет время факелнетов…
- Погнали!
Комком спрыгнул на корму, чуть не пришибив инспектора. Тот потешно шарахнулся в сторону, чуть не уронив самопал.
- Бди, салага! – на ходу приободрил его Кордон. Первейший долг командира поддерживать высокий боевой дух подчиненных! Подчиненный, наверное, не знавший про такой пункт устава, послал комкома нахер.
- Готово! – пропыхтел Басур, выволакивая из ниш, до того прикрытой куском пластика, дымовую мину. Три небольших буйка, к которым, вершинкой пирамиды, примотан третий, набитый всякими гадостями.
- Поджигай! – скомандовал Кордон.
Заместитель чиркнул спичкой. Она вспыхнула. Кусок серы улетел в воду, громко пшикнул. Басур поднес горящую спичку к фитилю, выждал, пока тот уверенно займется.
Солдаты и инспектор столкнули мину в воду. Та ухнула с борта, тут же всплыла, закачалась.
- Не погасла?
- Да вроде не должна, - в голосе комкома уверенности не чувствовалось – работоспособность мины проверить сложно, только в бою.
Но нет, потянулась струйка дыма, с каждой секундой становясь все сильнее. Ветер подхватил, попытался швырнуть в катамаран. Но «Кот» убегал быстро, и его команда поймала мизерную концентрацию горящих гадостей, толком и не закашлявшись.
А вот враги влетели в широкий вонючий шлейф в самый его разгар. И прошли вдоль почти всего, вволю наглотавшись отравленного воздуха. Получилось даже лучше, чем Кордон прикидывал. Было бы что настоящее боевое, от предков оставшееся, патруль весь бы и задохнулся. Или хоть легендарный кроль-икрин, чтобы все глаза выплакали! А так – лишь порвал глотки кашлем – на «Коте» против ветра слышно было! Но гнусность удалась, и это радовало чуткое сердце комкома.
Усилился ветер. Ванты натянулись до звона. Катамаран разогнался чуть ли не под двадцать узлов. Кордон представил, как они на такой скорости впилятся в подводную скалу. Вышвырнет хоть с палубы, хоть из трюма. И будут лететь как чайки – орать и гадить.
Нагоняющая шхуна окуталась дымом. Засвистели пули. Через миг до ушей докатились звуки залпа. Комком рухнул на пол мостика – не хватало еще помереть до разгара веселья! Он проверил курс, намертво закрепил штурвал – если не поменяется скорость и наплавление волн, то минут через двадцать, «Кот» с размаху вылетит на узкую полосу каменистого пляжа на левой скуле мыса Гибель Ринга. Сразу за пляжем, на невысокой платформе, начинается густой еловый лес. Если команда сумеет туда заскочить, то все будет хорошо. Не придется в клетке сидеть, по крайней мере, на этот раз.
В плане была одна сложность – нужно было те двадцать минут прожить. А «эсминец» был все ближе…
Кордон, нехорошо ухмыляясь, вытащил из бортовой ниши кусок сложенной пополам и прошитой, едвежьей шкуры, натянул на распорках. Потом, укрываясь за противоосколочной шкурой, добыл все из той же ниши, кусок пластика, обрезанный и раскрашенный «под человека», воткнул в крепление у штурвала.
И, стараясь не отклячивать жопу – отсрелят еще, снайперы хуевы, перевалился через фальшборт, спрыгнул на палубу. Обогнул надстройку по правому борту, выглянул.
Команда, прячась за противотурмовыми досками, садила из самопалов по шхуне, окутываясь дымом так, что глаза выедало. По мнению Кордона, расстояние все же было великовато. Но боеприпас беречь ни к чему, а так, мало ли, вдруг да попадет кто.
- Струляйте, Саргон Бонифатьевич, прямо в монобровь засадите! – посоветовал он инспектору в спину.
- Под руку не пизидите, Сарданапал Эдуардович! – ответно процитировал Вальрус. Выжал спуск. Самопал неожиданно быстро выстрелил, без малейшей паузы. И звук получился другой, звонче, что ли. И главное – дыма практически не было!
- Ты чем заряжаешь? – удивился комком.
Ру ответить не успел – патрульные начали отвечать прямо таки слишком часто и метко – щепки так и полетели.
Команда рухнула на палубу. Взвыл Басур. К нему кинулся Мавит, тут же повернулся к командиру, показал большой палец.
И тут же вскинул руки к тому, что осталось от головы. Вспухло кровавое облако. Мертвый солдат повалился на бок. Топор за поясом глухо стукнул о доски.
- Ебааать… - ругнулся Кордон. Командному врачу не повезло поймать пулю из факелнета. Зато хоть сразу, не мучаясь. Если «самопальной» картечью из всякого железного мусора, да в живот – вышло бы не в пример мучительнее…
- Руруй, сдавайся! – заорал кто-то очень громкий с носа шхуны. Требование подкрепил очередной залп, пришедшийся в парус. Ткань украсилась многочисленными пробоинами, но рваться не спешила.
Кордон, сложив ладони у рта, завопил в ответ:
- Руруйские не сдаются!
Морсвин толкнул командиру его самопал, показал – заряжен. Комком кивнул, подтянул за ствол. Перехватил. Подскочил, выстрелил, почти не целясь – до шхуны оставалось метров сорок – трудно промазать!
Судя по матерной ругани, и не промазал. После выстрела, солдат тут же перекатился в сторону. Место, откуда он стрелял, тут же превратилось в решето - патруль боеприпас тоже жег, словно казенный.
- Идите к своему Енину, косорукие! – проорал Кордон, растекшись на палубе, словно медуза, укрылся за Мавитом. – На голове его каменной дрочите вприсядку!
- Енин, бля, общее достояние! Это вы, фидалы тупые, князей развели, нахуй!
- Мы хоть свою идею не продали!
Вразнобой захлопали выстрелы. Тело врача дернулось от пары попаданий. Прости, соратник, но куда деваться? Опять же, радуйся, что даже мертвым полезное дело делаешь – прикрываешь собой командира, который очередной залп выманил! Ведь самопалов, заряженных на берегу, с отмериванием каждой порошинки, становится у врага все меньше. И выстрелы будут все менее прицельными… Нихера это в упор не поможет, конечно!
На носу шхуны толпились фамапцы, размахивая оружием. Абортажная команда, йопта! Все в доспехах – кто в кожаной броне, кто в «черепашках» из буйков. Никакого однообразия!
Басур с Валрусом разрядили самопалы сквозь бойницы. Похоже, тоже попали! Выживем, надо инспектора за хобот брать, чтобы кололся, где такой порох берет. Ведь на старый похоже, зуб давать можно!
Громогласно пророкотала бумарта. Все вокруг стало воющей картечью, так и желающей впиться в твердую солдатскую плоть…
Со свистом лопнуло несколько вант, парус перекосило, «Кот» рыскнул, начал вилять. Некстати вспомнилась смешная история – когда на носу грузового катамарана две собаки решили поиграть в любовь, а их и заклинило. И рулевой начал дергать корабль из стороны в сторону, чтобы бедняг расцепило.
Так, а похоже, и корпус задет – корабль начал приседать на левый борт… Ну все, не дожить им до мысов!
- Ебать, вы боряны конченные! – прохрипел Кордон сорванной глоткой. Со шхуны в ответ донесся общий вой, не сулящий комкому ничего хорошего…
- Погорячился ты с борянами-то, - к комкому подполз Басур. Заместитель был весь в крови, но вроде ничего серьезного. – Замучают же. Мучительство сплошное выйдет.
- Забей, - отмахнулся комком, - мы им человек пять точно выхлестнули. Живыми не возьмут.
Басур понимающе кивнул – шхуне достаточно сократить дистанцию еще метров на двадцать, и они просто расстреляют команду сверху. Им же придется отвечать, стреляя «куда-то туда», по целям, прикрытым высоким бортом. Или убегать на нос, прикрываясь надстройкой. Но это, в общем, даст лишь крохотную отсрочку.
Но патруль не спешил – то ли перезаряжались, то ли еще что…
- Зассали! – азартно выдохнул Ру.
- О, Валрус, а ты живой?
- Да иди ты нахер!
- Ну точно, живой!
Катамаран дернуло так, что будь они на ногах, попадали бы за борт…
- Остальные как?
- Мавит все на себя взял-то…
- Башку новую не отрастить-то…
- Нам бы парус самозатягивающий, хуле, - мечтательно протянул Морсвин, глядя, как парус ползет по швам под напором ветра.
- И дрыгатель Жонсон-Жонсон, ага!
- И десять бумарт на борт! – хищно дополнил мечтания команды Кордон.
- Мы бы утонули, хуле! – вернулся солдат к реальности.
Инспектор в групповых фантазиях не участвовал. Он шарил у себя за пазухой – наверное, сиськи мял. И вслух молился.
- Дани-Мару, дай рукам моим твердости ксивы твоей, дай выстрелу моему точности обреза твоего, дай ногам моим скорости колес твоих…
- В корень ебанулся, а как дышал – мол, вся эта ваша религия хуйня и все такое, - хмыкнул Кордон, глянул на приближающийся борт шхуны, - все, мужики! Было время жить, настало время умирать.
- Что за романтика, нахуй? С хуяли паника, нахуй? – отрубил инспектор, внезапно прекративший свое бормотание. – Как старший по званию и должности, приказываю – дать пизды пидорасам. И отнюдь не помирать!
В этот момент, шхуна нагнала «Кота», и поддала в корму так, что катамаран чуть не встал на нос. Не успел корабль плюхнуться, как с «Возбужденного» посыпалась абортажная команда…
Двоим не повезло - свалились в пенную полосу воды. Мгновенно утонув – ну или просто не всплыв, когда над ними пролетела шхуна.
Остальным повезло чуть больше – не успели они разобраться с противоштурмовым щитом, как взорвались две гранаты – одна под ногами, вторая – над головами – Кордон выждал до того, что огонек скользнул по фитилю в стеклянный корпус. Осколки рубанули на отличненько – всех покровило! А стекло, штука такая гнусная, что дальше некуда - и скользкая, и в мясе не видная. Ох, и намучаются врачи в Фурукамаппу!
По окровавленным абортажникам хлестнула картечь из двух самопалов – запасливый Водян сберег! Незваные гости ополовинились в один миг.
А второго мига судьба и не дала.
Пробитый, а оттого притопленный, левый корпус катамарана зацепился за невидимую под волнами скалу. «Кота» тряхнуло, развернуло… Абортажников стряхнуло в воду – только тапки взлетели! Шхуна врезалась в резко остановившийся корабль, начала заползать на, и без того, раскуроченный левый корпус. Перед глазами мелькнул обросший ракушкой борт… Корпус не выдержал, разломился. «Эсминец» обрушился в воду, его потащило дальше – набравшую скорость патрульную шхуну легким катамараном не остановить. Тут бочка с порохом под днище нужна!
Кордон, который в последний момент сумел вцепиться в леер и на нем зависнуть, огляделся. Валрус мотал головой, обхватив ногами обломок фальшборта, Морсвин весь в крови, с мочетом, по пояс в прибывающей воде. Где остальная команда не ясно. Но что делать дальше – понятнее понятного.
- Покинуть корабль! – изо всех сил закричал комком. И, разжав сведенные судорогой руки, первым свалился в воду, надеясь, что волнами его о скалу не размажет. Рядом плюхнулся инспектор. Морсвин вошел в воду как баклан – без малейшего всплеска. И мочет как косатачьий плавник.
Под ногами мелькнуло что-то светлое, тут же пропало… Волны, сменяясь, тащили выживших к пологому берегу.
«Морской Кот» до конца удержался на курсе.
*****
От соленой воды раны горели огнем. Ру мимоходом пожалел некоторых своих подследственных, тут же слабость прогнав – те сами виноваты, а он-то – хороший! Зато вода смыла кровь и копоть. Инспектор прислушался к организму. Болело все, но без особого энтузазизьма – а значит, ничего серьезнее ссадин он не заработал. И слава первоинспектору, могила ему стекловатой! Развел, в преступном мягкодушии, всякой пакости на острове – из бумарты лупят, на таран идут, картечью так и норовят, что-нибудь прострелить! Никакого уважения к человеческой жизни и детским слезинкам. Однозначные подонки, что тут скажешь! Вот расстрелял бы за Баней лишнюю дюжину негодяев, глядишь, остров почище мог стать. Баню все равно раз в несколько лет затапливает, трупы прибоем забрало бы. Ну или едведи бы чутка откормились.
Снизу ощутимо холодило. Ру кое-как поднялся с занесенных черным песком камней, чувствуя, как болит каждое ребро. Тело намекало, что лучшим выходом будет упасть прямо тут. И пусть хоть едведи приходят, хоть крабы… Да пусть хоть калан-извращенец явится, чтобы в выдолбленную воронами пустую глазницу бездыханный труп мертвого человека оприходывать гнусным способом, сиречь - хуем!
Но приказ есть приказ. Особенно, когда сам его озвучил – и кто за язык тянул? Инспектор, держась за изломы кекура – ноги подкашивались – прошел несколько метров, обогнув скалу.
На рыже-зеленых, заросших мохнатыми водорослями, камнях, крепко обхватив самопал, лежал Кордон. Крохотный, ярко-фиолетовый крабик осторожно покусывал за ухо комкома, проверяя не подохла ли столь заманчивая груда мяса. К поясу солдата длинным репиком был привязан ярко-желтый непромокаемый пывыхашный мешок. Болтался в прибое гигантским поплавком.
- Сссука, нахуй… - грубо выругался Ру и упал на колени. Снова выругавшись – с его везением, только плюхаться – все острые камни собрал! – инспектор двумя пальцами взял крабика за крохотный, но уже колючий карабакс, швырнул подальше – только песок взлетел.
От всей души приложился ладонью – голова комкома качнулась в сторону, как у трупа.
- Не вовремя вы подохли, гражданин Кордон, - устало выдохнул Ру. Перевалился с коленей на задницу. Сел, поерзав. Вдруг понял, что прожив больше двадцати пяти лет по соседству, так и не узнал, как Кордона зовут по-настоящему. Прозвище и все. Как у калана воспитанного, простихоспади. И на могиле написать нечего.
Кордон закашлял. Тело его скрючило судорогой. Комком громко проблевался соленой водой пополам с желчью. Зоркий инспектор, впрочем, и остатки обеда заметил – не переварились полностью.
- Живой, ссука! – радостно матернулся инспектор и кинулся к комкому. Подхватив его подмышки, Ру отволок ставшего удивительно тяжелым солдата подальше от полосы прибоя, на лайду. Уронил в сухой песок. Комком снова зашелся в кашле. И, не открывая глаз, начал подтягивать свой «поплавок».
- Легкие не выплюнь, - с беспокойством произнес Ру. Ткнул спасенного в бок.
- Нахер иди! – раздалось в ответ. – Я умер.
Инспектор не сумел сдержать смех – настолько похоже все складывалось. Будто и не было нескольких дней сборов, долгой дороги, короткой драки… И словно они оба в длинном доме, и все только начинается.
- Сам туда иди, - тормошил инспектор солдата, - отмазки не катят. Ты, сука, живей Енина, чтоб его крабы за жопу погрызли!
Кордона снова вывернуло – судя по скудости извергнутого, последний раз. Он вяло отмахнулся от инспекторской руки, перевернулся на спину. Открыл глаза. Увидев инспектора, перекосился.
- Кто еще? Или мы с тобой самые фартовые?
- А хрен его знает, - ответил Ру, - я сам минут десять как в себя пришел.
- Ссука, - бессильно простонал Кордон. Закрыл глаза. – Крепок нас приложило. «Кота» жалко.
- Я сейчас, - пообещал инспектор, - Пробегусь, гляну… Ты только не помирай, Кордонище, а то ведь закопаю и насру сверху!
- Пиздец, ты ебанутый! – внимательно, словно желая запомнить будущего осквернителя могилы, уставился солдат на инспектора.
- Не мы такие, - почесал рассеченную бровь Ру, - жизнь такая.
- Один хер! – попытался улыбнуться Кордон. И потерял сознание.
- Да еб же вашу мать, - протянул инспектор. Обреченно выдохнул. А хули сделаешь? Надо всех спасать, раз больше некому.
Убедившись, что комкома не смоет даже самая коварная волна – цунамю он не учитывал – цунамю невозможно учесть – инспектор, подобрав подходящий для костыля плавник, хромая, обошел крохотный пляжик, то и дело посматривая в сторону моря.
Патрульная шхуна куда-то пропала. Вряд ли, конечно, утонула. Скорее всего, плюнув на все, ушла мористее – волна усилилась, накатывала, заплескивая пеной.
- Вода огнем абортажной команде, - на всякий случай произнес проклятие Ру, неловко дернув рукой крест-накрест для верности. Чтобы уж если гореть им, так гореть беспощадно, до тла. И тут же перекрестился второй раз – чтобы если вдруг кто из врагов выплыл, то исключительно, чтобы что-то нужное на берегу оставить. И тут же помереть.
За очередным лысым бревном (цены бы им не было, сумей в Руруй оттащить! На торгах в жопу бы с разбегу целовали!) неожиданно нашелся Басур. Живой и почти не подранный – так, картечью плечо по касательной зацепило, щепой изрубило доспех, да воды нахлебался. А морская вода не пучка, много не выпьешь. А если что лишнее в организму попадет, так сразу и выйдет. Со свистом, хрипом и надсадным хрипением.
Замкома вяло кивнул инспектору, вижу, мол. И продолжил потихоньку блевать. Ру отошел в сторону – надо человеку, так пускай. Главное, обозначиться, участие проявить. Мы тут, бдим, все такое.
Вдалеке, с сосны искривленной постоянным ветром, взлетел орлан. Замахал бело-черными крыльями, засверкал ярким оранжевым клювом. Пролетая над пляжем, выпустил мерзкую струю.
- Ты летай пока, летай, - погрозил несознательной птице Ру, - я тебе еще все гнездо обсерю! Попугай рыбожорный!
Белоплечий презрительно заклекотал, пошел себе месить неподатливый воздух дальше.
Инспектор прошел по камням пляжа дальше, внимательно осматриваясь. Ноги с каждым шагом работали все увереннее, подкашиваться отнюдь не стремились.
Волны вынесли двух фумапцев. Одного, с разнесенным попаданием лицом, второго, на вид целого, но определенно мертвого – похоже, скучно утонул. Ру обшарил карманы. Но, то ли вражеские солдаты шли на аборт, выложив все ценное, то ему просто не повезло – стал богаче всего лишь на древний раскладной нож с черно-оранжевой рукоятью из потертого пластика, правда, незаурядный – на хищном клинке-пробойнике, сквозь рыжую патину еле-еле угадывалось имя ножа, на удивление, написанное на русском. Под именем угадывались еще какие-то буквы, но в читаемое не складывались, как ни крути, не переставляй.
- Будешь Фантомасом. Так смешнее, - решил инспектор и сунул добычу в карман.
Вернувшись к тому месту, где он оставил Кордона, Ру понял, что сегодня – в общем-то, удачный день.
Под одобрительные комментарии Басура и Кордона, раздувал костерок Морсвин. Определенно живой. Возле солдата на камнях лежало два самопала и очень, прямо таки до боли знакомый мешок.
- Ну еб… - выдохнул инспектор. И, не найдя слов, просто длинно и замысловато сложил вязь ругательств.
- А то! - поддержал его Кордон, приподнявшись на локте. – А помнишь, как сам говорил, что религия, это сплошная хуйня. Видишь, помог твой Дани-Мару.
- Да и сейчас скажу, - отрезал Ру. – Совпадения такие никакому первоинспектору не осилить. И вообще, мы его не за то ценим.
- А за что?
- А просто так. Потому что можем.
- Аргумент, - переглянулись солдаты.
- И нехуй мне тут спорить! – погрозил пальцем Ру. – А то объявлю себя первомонахом и установлю теологическую форму правления.
- Ты такой умный, - зевнул Кордон, - что прям тошнит. Что делать дальше будем, первонах?
- Как что, - удивился инспектор. – Приказ выполнять. Опять же, Морсвин рюкзак мой спас. С кучей всякого нужного. И у вас по карманам, зуб даю, тоже нужное припрятяно. От и до.
- Снова не отмазаться, - хмыкнул Кордон, - что ж за жизнь такая…
*****
Вскоре маленький костерок, грозно стреляющий искрами, стал большим правильным костром. Уцелевшие, раздевшись догола, развесили одежку чуть поодаль – чтобы не прожгло шальными угольками.
Ру удивился везучести команды – никого не задело всерьез. Хотя, если вспомнить испарившуюся голову Мавита – статистика становилась не столь приятной. И Водян неизвестно где.
- Ничего, - беспечно сказал Кордон, - если синяка нашего не застрелили, то выплывет рано или поздно. Или нет.
- Вот-вот, - поддержал комкома Морсвин, - такое говно ни одно приличное море в себе не потерпит. Выплюнет. Лишь бы не на скалы-то. Размажет Водяна, хуле.
Над берегом повисло нехорошее молчание. В той же тишине и наскоро перекусили – «штурмовик» Ру неплохо выдержал внезапное купание, все продукты уцелели. Не зря в салофан заворачивал, не жалея.
Пару часов назад начавшийся отлив, обнажал каменистое дно, составленное из плит неправильной формы, поросших, в промежутках, буйной водорослью. За крохотный выступ зацепился дохлый краб - карабакс уже побледнел, ходильных лап нету – сожраны подчистую.
- Давно лежит, - проговорил с набитым ртом Кордон.
- Ну, - кивнул Басур, - месяц точно.
- Была бы весна, его б сорвало уже…
- Ну, может, зацепился чем? - предположил Ру.
- Хуем? Вероятно! – встречно предположил комком. – Сви, ты куда пялишься? Проебешь всю едвежатину! Наш инспектор как-то совсем не подготовился, взял как для мышей…
- На «Кота» думаю сплавать, - ответил Морсвин, все так же глядя в даль, - Пока отлив, считай, треть дороги и нету.
Все посмотрели на несчастный катамаран. Перекошенный после удара о скалу и тарана шхуны, он торчал на все еще невидимой скале, задрав целый, правый корпус в небо. С корпуса свисали ванты и остатки лееров. Тонуть «Кот» явно не собирался.
- Снять думаешь, что ли? – удивился Кордон.
- Не, ты чего? Так, пройтись, глядишь, уцелело что. На месте разберусь. Нам дело делать. А с голой жопой на Румпель идти, проще повеситься.
- Ну так, давай, мы с тобой. Вчетвером, - комком глянул на хромого инспектора, растирающего ушибленное колено, - втроем, оно ловчее будет.
- Да хрен там, - покачал головой Морсвин, - вы оба не намного целее Валруса. Опять же, я вас и целых куда лучше плаваю. Тонуть начнете, все такое.
Кордон подумал, выдвинув исцарапанный подбородок. Почесал яйца. Кивнул.
- Твоя правда. Давай так. Только если что, не геройствуй. Успеем еще помереть показательно.
- Ты, командир, меня путаешь с кем-то, - улыбнулся Морсвин, - я в жизни не геройствовал. Не имею склонности к таким глупостям.
****
Морсвин поежился. Вода, несмотря на середину лета, по-прежнему была холодной. Солдат вдруг понял, что идея его, с одной стороны – хорошая. С другой – не для него. С третьей же, кто, если не он? Не Басур же, пиздоглазый. Тот, хоть и вопит, что аму есть в роду, а брешет – они рядом который год служат, насмотрелся на великое умение. Если и были там какие аму, то разве что в километре проходили. Или бабушке в рот пихали.
Или Кордон, а? Выискался пловец! «Втроем ловчее!»… Втроем удобно в мороз ссать! Один штаны снимает, второй хер ищет!..
Хоть инспектор этот, малохольный не полез! Вроде инспектор, а не совсем придурок!
Солдат привычно разгонял в сердце злость на весь мир. Злоба, даже такая вот, нарочитая, неплохо подогревала в воде. А немного дополнительного тепла в такой холод не помешает! А то схватит судорога ноги, и все. Побарахтаешься, и к крабам. Лучше уж лишний раз кого обхуесосить. Все равно ведь, не узнают. А если и вдруг, то не обидятся – для общего дела пострадали, хуле.
Обросшая водорослью литораль была удивительно скользкой – чуть зевнешь, считай, упал. Но лучше отвратительно идти, чем хорошо плыть. Морсвин поднял взгляд из-под ног, глянул на катамаран. До «Кота» оставалось немного – и ста метров не будет. Чтобы еще легче считалось – половина кабельтова. Половинка.
Через несколько шагов плиты кончились, солдат чуть было не ухнул с головой – спасла привычка не спешить.
Лютый холод обнял со всех сторон, прижал к ледяной мокрости. Доверительно задышал в затылок.
- Врешь, не возьмешь! – сквозь стиснутые зубы прошипел Морсвин и поплыл. Плавал он отлично. Лучше всех в Руруе, а может и на всем острове. Кто-то говорил, что со стороны – прям тюлень. Только стройнее. И мех не такой красивый.
Когда за спиной остались первые двадцать метров, организм разогрелся настолько, что солдат перестал ругать сослуживцев. Раз, раз, раз…
Морсвин глянул вниз и обмер от страха. Он проплывал над подводным каньоном, который был заполнен, прямо таки набит здоровенными крабами. Клешни – во! Лапы – во! Карабаксы метра по четыре в диаметре! А то и больше. И в метровых жутких колючках, на которые нацеплялось всякого подводного мусора, добавляя владельцам незаметности. Чудовища спали, не заметив пловца. А может, попросту рассудили, что негоже им нарушать свое спокойствие ради столь незначительной добычи. Вот шел бы над ними плавун, к примеру. Или косяк дельфинов… Тут бы и глаза заблестели, и клешни защелкали….
Руки сами-собой замахали быстрее. Морсвин проскочил опасное место влет. Чувствовал, как несмотря на воду вокруг, по спине ползет липкий панический пот.
Он высунул голову из пены. Прямо перед собой увидел «Кота». Спасибо вам, крабы, чтоб вас кашалот заел! Доплыл, с перепугу и не заметив.
Морсвин обплыл катамаран, нашел подходящий конец – с полметра болталось с воде. Кое-как забрался на вставший на дыбы корабль. Оказавшись на вздернутой палубе, первым делом сунулся в надстройку, вскарабкался на четвереньках по боковой стенке, перевалился в люк. Он, конечно, не Водян, но после такого заплыва, потянуть стописят было прямо таки необходимо!
Солдата пробил внезапный смех, больше похожий на лай. Вот затуманятся крабы в памяти, можно будет и делом заняться. А то ведь, иначе потом хрен в воду сунешься!