Нужные железки. Эпизод 4
Выйдя из Зимника, Ру сел на крыльцо. Хотелось закурить, а потом застрелиться. И чтобы мозги на дверь плеснули!
Румпельный мыс… Несколько десятков квадратных километров сплошных болот! Камыш, рогоз, вездесущие шипшовник с бамбучником. Внезапные омуты и трясины. Белоножка – лютая мошка, буквально выгрызающая куски мяса и множество других неведомых тварей. Туда даже едведи особо не шастали. Неудивительно, что там действительно что-то от предков могло сохраниться в таких масштабах. Правда, отчего не проржавело до трухи, и не рассыпалась от могучего буйства растений, чьи корни ломают любую кладку и пробиваются даже сквозь железобетон?
И как там искать ту неизвестную заставу? Кстати, а откуда там могли быть пограничники? Ру попытался вспомнить схему размещения. Ближайшее подразделение базировалось в Головешке. Но это далеко. Значит, все же армейцы. Но что делать пушкарям или бронелобам посреди болот? Загадка!
Инспектор, немного приведя мысли в порядок, поднялся. Отряхнул штаны. Хочешь не хочешь, а идти все равно придется. Не сбегать же к этим, у которых на главной площади кусок каменного человека?..
С чего начать? Наверное, с Кордона. Как раз по пути будет, до длинного дома десять минут неспешным шагом. Вряд ли новоявленный комком где-то еще. Холостой солдат, если кабак закрыт, скорее всего, дрыхнет у себя. Вряд ли бы он сразу после рейда сбежал на промысел. Их и тут неплохо кормят.
Возле «длинного дома» стояла удивительная тишина – даже чайки на крыше не галдели, а чинно сидели на обгаженном коньке, чистя перья.
Ру прислушался. Нет, действительно полная тишина. Словно все команды дружно и с песнями разбежались по окрестностям, дабы подгадить гнусным вражинам на всех направлениях. Перепились, что ли, пучки борщевиковой?..
У входа в длинный дом, под навесом из старого щелястого бамбука, на высокой тумбочке с множеством ящичков, сидел дежурный. Клевал носом. Услышав шаги, вскинулся, уставился, скривив рожу. Словно и не должностное лицо пришло по архиважном делу к доблестным защитникам княжества, а какой-то гнуснопрославленный борян заглянул, норовя все стенки обмазать испражениями
- Чо надо? – дежурный был весьма едьведеобразен – не мать, но бабушка точно в дубняк бегала. Ширь, высь, меховость… Разве что не серебристая, как у настоящего медведя, а буро-грязная, давно не мытая.
Судя по красным глазам, военный или пил всю ночь и кусок утра, или с рассвета бродил по ипритке, впитывая летучие яды.
- Говна, - вежливо улыбнулся инспектор. После разговора с князем его мучали разнонаправленные желания. С одной стороны, хотелось быть приличным и вежливым. С другой стороны – что ему еще плохого могли сделать? И так на Румпель послезавтра…
- Чо? – рука сержанта поползла к поясу, к рукояти табельного мочета.
- Через плечо, - еще вежливее оскалился Ру. – Говна надо, чтобы тебя в него рожей сунуть. Ты чего на людей кидаешься, как не знаю кто, будто простейший какой-то.
- Кто простейший?
- Ну не я же! Инспектор по внезапным вопросам. Не узнал?
Дежурный захлопнул устрашающую пасть (или к кашалоту бабушка плавала в ночи?), руку от мочета убрал. На лице отобразились попытки подумать.
Ну точно – бухали всю ночь, перегаром так и прет. Ру поморщился.
- Кордон и его команда здесь?
- Здесь, - кивнул дежурный, растеряв воинственность. Видать, узнал. – Не совсем. Команда на склады ушла, а Кордон здесь, да.
- А где именно?
- У себя дрыхнет, - заложил соратника дежурный, не моргнув. – Второй кубрик справа по коридору. Только он балдой в сракотан.
- В такое время? – удивился Ру. Посмотрел на солнце… Ну да, и полдень еще не миновал. Солнцу до зенита ползти и ползти.
- Ильф помер, - вдруг хлюпнул носом бравый военный.
- Это он прям внезапно, не одобряю.
- И мы… А Кордон как узнал, у себя закрылся с двумя канистрами. И все. Так что, стучи громче. Он как поссать сходил, вроде бы упал. Грохотало сильно.
- Сломался, значит, Тюлений Хер, - протянул Ру. И подвел черту:– Ну и хер с ним! И да, премного, так сказать, это самое!
- Если не мы, то кто? – удивился дежурный.
- Ваша служба и опасна, и трудна, - продолжил Ру. И двинул по коридору, по указанным координатам. Вытертая шкура линолиума под ногами проседала и поскрипывала – пол в длинном доме давным-давно нужно было менять.
Толкнул нужную дверь. Та приоткрылась на ладонь и уперлась во что-то мягкое.
- Наш новый комком – удивительный пошляк, - пробормотал Ру, пытаясь расширить щель, - напиваться всего-то с двух канистр… Куда катимся?
Но лежащий на скомканной циновке человек дверь заблокировал надежно. Дежурный оказался прав – свежеиспеченный командир команды не сладил с собственными ногами и упал, не доползя до кровати.
- Уважаемый, - пропыхтел Ру дежурному, который стоял рядом, привалившись к стене и наблюдая за попытками инспектора, - помощь нужна.
- Ага! – радостно отозвался солдат. Отлепился от стены. Аккуратно отодвинул инспектора. И навалился плечом на дверь. Та, жалобно захрустев, начала открываться. Зазор вкоре образовался вполне пригодный для щуплого инспектора.
- Хватит!
Но дежурный, войдя в раж, давил и давил. Дверь стонала.
- Да все, нормально уже, хватит!
Но солдат додавил до середины, после, от души приложился ногой в нижний угол. Из комнаты раздался глухой стон.
- Если ты его убил, то я всем расскажу, как дело было!
- Да и ладно, - отмахнулся дежурный, - Кордону по голове ломом били, только шапку помяли!
- Удивительной крепости люди, - хмыкнул Ру, одарив солдата улыбкой, намекающей, что тому пора на пост.
Перешагнув через поверженное тело хозяина, инспектор огляделся. Зная Кордона не первый год, в гостях так ни разу побывать и не довелось.
Что ж, он не так много потерял. Обычная берлога солдата. Немного мебели – узкая кровать, где с женщиной особо и не развернешься, крохотный стол, заваленный чашками, тарелками и прочей посудой, запертый высокий шкаф и множество полок на стенах.
На полках – две стопки одежды, банки с «железной» мелочевкой и нехитрой консервацией – такой, что можно чуть ли не в полях соорудить, явно продуктовые мешочки, несколько бутылок темного (а оттого и непроницаемого для любопытного взгляда) стекла, четыре канистры-десятки, походные чайник и кастрюлька с крышкой, закопченные до густой черноты. Лежал округлый мягкий чехол из желто-красной пывыхи – очевидно, с самопалом – для факелнета коротковат.
На отдельной полке, у шкафа – чтобы от солнечных лучей закрывал, черепа. Три человеческих- один с чудовищным проломом на макушке, то ли обухом топора, то ли крабьим молотком херакнули. Один тюлений, сивучиный. Два едвежьих. Оба просто гигантские – по полметра точно. И клыки-ножи в полтора пальца! Вокруг черепов лежали разноцветные камни, зеленые, красные, прозрачные, черные…
Над черепами, на подкладке из полированного дерева в виде капли воды, крылья. Слева – пестрота филина, справа – строгое сочетание белого и черного – белоплечий орлан. Под крыльями – на гвоздиках висели высушенные лапы хищных птиц.
Ру с трудом удержался от соблазна, чтобы не потрогать сведенные посмертной судорогой когти – острые ли? И так понятно, что не тупые. Чтобы ухватить скользкую рыбу они такими быть просто обязанными. Хорошо, что орланы людей не охотят. Инспектор зябко повел плечами, представив, как рушится из небес черно-белая смерть с оранжевым клювом… Нет, нам и людей с едведями хватает для веселья!
Инспектор обошел комнату кругом. Еще раз осмотрелся. Но вроде бы все разглядел, что хозяин показать хотел. Залезть бы в ящики запертого шкафа… Но за такое бьют ножом в печень и бросают истекать кровью. И ни один княжеский суд не посмеет обвинить солдата, убившего инспектора за излишнее любопытство.
- Сложно жить в нашем жестоком мире любознательному человеку, - грустно заключил Ру и сел на кровать напротив лежащего Кордона. Солдат чуть слышно сопел, уткнувшись лицом в циновку.
- Просыпайся, надежда Руруя, - ткнул инспектор комкома ногой в плечо.
- Нахер иди, - просипел Кордон, не отрывая лица от пола, - я сплю.
- Спишь, - подтвердил Ру, не желая противоречить очевидному. – Спишь, и тебе снится, что тебе очень хочется поссать. Аж глаза пожелтели, так хочется. Жур-жур-жур бежит водичка…
Для убедительности, инспектор немного приоткрыл кран на умывальнике. Тот был сооружен не из банальной канистры, как у практически каждого, а из пластикового ящика с неприлично толстыми стенками. Наверное, когда-то это был переносной холодильник.
Ру снова вздохнул – сколько у предков было всяких полезных и нужных железок. И до чего они докатились, а?
Кордон лежал неподвижно. Но капля вытекала за каплей. Ру приоткрыл сильнее. Потек ручеек.
- Сука ты, - прохрипел наконец комком, не выдержав. Поднял голову, уставился мутными красными глазами на инспектора. – А, а я тебя знаю. Ты этот, Ру, который. Инспектор по.
- Тот самый, - Ру завернул кран, - который по всяким разным вопросам.
- Выпить есть? – Взгляд Кордона блуждал по комнате, снова остановился на инспекторе.
- Откуда? – развел руками тот. – Я ж на службе с собой не ношу, а где у тебя что лежит, я ж не знаю.
- Ничего не лежит, - мотнул головой комком и покаялся, - я все выпил.
- Силен! Вот что горе с людьми делает.
- Радость, - с похмельной искренностью признался солдат. С кряхтением, перевалился, сел, облокотившись на кровать, посмотрел искоса на Ру. – Я тебя сучил, инспектор, а ведь падла не ты, а я. Ты по службе мудак, а я по жизни.
- Бывает, - дипломатично заметил Ру.
- Нихера оно не бывает! – Кордон стукнул кулаком по стене. Стекло на полках и столе мелко задребезжало. – Люди погибли, а я радуюсь. Будто не человек какой-то, а борян самый настоящий. Едведь я дикий, а не человек…
- Самое нормальное человеческое чувство, - Ру встал с кровати, поправил замявшееся тощее одеяло. Зачерпнул чашкой – хорошая чашка, старая, с гербом пограничников - воды из умывальника, протянул Кордону.
Тот кивнул, принял. Выпил одним глотком. Только кадык дернулся.
- Что Ильф гондон, что Провод. Что один херню вечно делал, что второй.
- Ну значит, судьба такая у Ильфа, что парус ему криво поставила, и щитомордника из норы вытряхнула.
Ру снова набрал воды, и, сев обратно на кровать, протянул чашку комкому. Кордон выпил и эту, уже помедленнее.
- Я Провода все собирался позвать выйти поговорить, - икнул комком, - я бы ему башку открутил.
- И на полочку? – Ру указал в сторону трофейной стены.
- Такое говно и на полку? – удивился Кордон. – В сортире бы утопил. И гадил бы на него каждый день. А хули он?
- И действительно…
- Ибо нехуй, - утоливший жажду Кордон протер лицо, зевнул.
- Слушай, а почему умывальник у тебя из холодильника?
- Так там набивка вся осталась. Летом вода холодная, зимой можно пару чайников туда плеснуть и не стынет долго.
- Ловко, - кивнул Ру, - я бы сразу и не сообразил.
- Попизди, ага, не сообразил бы он… - Кордон снова зевнул, вытянул ноги, оглянулся на кривую дверь. – Ты зачем пришел, Валрус?
- Поздравить, - пожал плечами Ру. – Ну и воды тебе подать в трудный час.
- Сссынулька нашелся, - Кордон попытался плюнуть, но не получилось. – Набери еще воды, родственник.
- Держи.
Кордон допил, вернул чашку. Внимательно посмотрел на Ру. Оба они были невысокими узкоплечими, с легкой смуглостью на высоких скулах. Может, и вправду, родственники? После Случившегося чего только не случалось! В основном, конечно, плохого – на островах иной статистики не бывает. Впрочем, что в темных годах происходило, там пусть и остается.
- Ну так?
- Наш великий и мудрый князь, да удлинится у него уд и не отвалится борода, нам с тобой поручил одно важное дело.
- Дело. Величайшей важности и неимоверной трудности. И никто, кроме нас.
Кордон провел ладонями по лицу, словно стряхивая паутину.
- И что он хочет?
- По мелочи, - скривился Ру, - так, метнуться на Румпель, там кое-что поискать. Обязательно найти и привезти сюда, под ясны очи нашего самодержца.
- На Румпель? – уточнил Кордон. – В тамошние болота? Метнуться?
- Все верно ухватил.
- Бля, - выдохнул комком. – Да ну нахуй, бля! В осень на Румпель лезть. В болота. Не, нахуй.
- А ты что, подумал, что я насчет сложности шучу?
- До последнего, - признался комком. – Оставалась, так сказать, надежда.
- А вот хуй, - криво усмехнулся инспектор. – Я сам рад, что словами не передать. Выходим через два дня, на «Коте». В смысле, послезавтра, ага. Собирай своих, пусть готовятся, и все такое. Ну то, кому я по ушам езжу, ты сам в курсе.
- В хуюрсе, - вежливо ответил Кордон. И добавил, подумав: - лучше бы тот щитомордник меня грызанул. Хоть за жопу, хоть куда. Оно хоть помирать быстрее.
- Думаю, там щитомордников хватает.
- Ой, да иди ты нахер, инспектор!
Инспектор и пошел. Настроение человеку испортил, день, считай, удался.
Румпельный мыс… Несколько десятков квадратных километров сплошных болот! Камыш, рогоз, вездесущие шипшовник с бамбучником. Внезапные омуты и трясины. Белоножка – лютая мошка, буквально выгрызающая куски мяса и множество других неведомых тварей. Туда даже едведи особо не шастали. Неудивительно, что там действительно что-то от предков могло сохраниться в таких масштабах. Правда, отчего не проржавело до трухи, и не рассыпалась от могучего буйства растений, чьи корни ломают любую кладку и пробиваются даже сквозь железобетон?
И как там искать ту неизвестную заставу? Кстати, а откуда там могли быть пограничники? Ру попытался вспомнить схему размещения. Ближайшее подразделение базировалось в Головешке. Но это далеко. Значит, все же армейцы. Но что делать пушкарям или бронелобам посреди болот? Загадка!
Инспектор, немного приведя мысли в порядок, поднялся. Отряхнул штаны. Хочешь не хочешь, а идти все равно придется. Не сбегать же к этим, у которых на главной площади кусок каменного человека?..
С чего начать? Наверное, с Кордона. Как раз по пути будет, до длинного дома десять минут неспешным шагом. Вряд ли новоявленный комком где-то еще. Холостой солдат, если кабак закрыт, скорее всего, дрыхнет у себя. Вряд ли бы он сразу после рейда сбежал на промысел. Их и тут неплохо кормят.
Возле «длинного дома» стояла удивительная тишина – даже чайки на крыше не галдели, а чинно сидели на обгаженном коньке, чистя перья.
Ру прислушался. Нет, действительно полная тишина. Словно все команды дружно и с песнями разбежались по окрестностям, дабы подгадить гнусным вражинам на всех направлениях. Перепились, что ли, пучки борщевиковой?..
У входа в длинный дом, под навесом из старого щелястого бамбука, на высокой тумбочке с множеством ящичков, сидел дежурный. Клевал носом. Услышав шаги, вскинулся, уставился, скривив рожу. Словно и не должностное лицо пришло по архиважном делу к доблестным защитникам княжества, а какой-то гнуснопрославленный борян заглянул, норовя все стенки обмазать испражениями
- Чо надо? – дежурный был весьма едьведеобразен – не мать, но бабушка точно в дубняк бегала. Ширь, высь, меховость… Разве что не серебристая, как у настоящего медведя, а буро-грязная, давно не мытая.
Судя по красным глазам, военный или пил всю ночь и кусок утра, или с рассвета бродил по ипритке, впитывая летучие яды.
- Говна, - вежливо улыбнулся инспектор. После разговора с князем его мучали разнонаправленные желания. С одной стороны, хотелось быть приличным и вежливым. С другой стороны – что ему еще плохого могли сделать? И так на Румпель послезавтра…
- Чо? – рука сержанта поползла к поясу, к рукояти табельного мочета.
- Через плечо, - еще вежливее оскалился Ру. – Говна надо, чтобы тебя в него рожей сунуть. Ты чего на людей кидаешься, как не знаю кто, будто простейший какой-то.
- Кто простейший?
- Ну не я же! Инспектор по внезапным вопросам. Не узнал?
Дежурный захлопнул устрашающую пасть (или к кашалоту бабушка плавала в ночи?), руку от мочета убрал. На лице отобразились попытки подумать.
Ну точно – бухали всю ночь, перегаром так и прет. Ру поморщился.
- Кордон и его команда здесь?
- Здесь, - кивнул дежурный, растеряв воинственность. Видать, узнал. – Не совсем. Команда на склады ушла, а Кордон здесь, да.
- А где именно?
- У себя дрыхнет, - заложил соратника дежурный, не моргнув. – Второй кубрик справа по коридору. Только он балдой в сракотан.
- В такое время? – удивился Ру. Посмотрел на солнце… Ну да, и полдень еще не миновал. Солнцу до зенита ползти и ползти.
- Ильф помер, - вдруг хлюпнул носом бравый военный.
- Это он прям внезапно, не одобряю.
- И мы… А Кордон как узнал, у себя закрылся с двумя канистрами. И все. Так что, стучи громче. Он как поссать сходил, вроде бы упал. Грохотало сильно.
- Сломался, значит, Тюлений Хер, - протянул Ру. И подвел черту:– Ну и хер с ним! И да, премного, так сказать, это самое!
- Если не мы, то кто? – удивился дежурный.
- Ваша служба и опасна, и трудна, - продолжил Ру. И двинул по коридору, по указанным координатам. Вытертая шкура линолиума под ногами проседала и поскрипывала – пол в длинном доме давным-давно нужно было менять.
Толкнул нужную дверь. Та приоткрылась на ладонь и уперлась во что-то мягкое.
- Наш новый комком – удивительный пошляк, - пробормотал Ру, пытаясь расширить щель, - напиваться всего-то с двух канистр… Куда катимся?
Но лежащий на скомканной циновке человек дверь заблокировал надежно. Дежурный оказался прав – свежеиспеченный командир команды не сладил с собственными ногами и упал, не доползя до кровати.
- Уважаемый, - пропыхтел Ру дежурному, который стоял рядом, привалившись к стене и наблюдая за попытками инспектора, - помощь нужна.
- Ага! – радостно отозвался солдат. Отлепился от стены. Аккуратно отодвинул инспектора. И навалился плечом на дверь. Та, жалобно захрустев, начала открываться. Зазор вкоре образовался вполне пригодный для щуплого инспектора.
- Хватит!
Но дежурный, войдя в раж, давил и давил. Дверь стонала.
- Да все, нормально уже, хватит!
Но солдат додавил до середины, после, от души приложился ногой в нижний угол. Из комнаты раздался глухой стон.
- Если ты его убил, то я всем расскажу, как дело было!
- Да и ладно, - отмахнулся дежурный, - Кордону по голове ломом били, только шапку помяли!
- Удивительной крепости люди, - хмыкнул Ру, одарив солдата улыбкой, намекающей, что тому пора на пост.
Перешагнув через поверженное тело хозяина, инспектор огляделся. Зная Кордона не первый год, в гостях так ни разу побывать и не довелось.
Что ж, он не так много потерял. Обычная берлога солдата. Немного мебели – узкая кровать, где с женщиной особо и не развернешься, крохотный стол, заваленный чашками, тарелками и прочей посудой, запертый высокий шкаф и множество полок на стенах.
На полках – две стопки одежды, банки с «железной» мелочевкой и нехитрой консервацией – такой, что можно чуть ли не в полях соорудить, явно продуктовые мешочки, несколько бутылок темного (а оттого и непроницаемого для любопытного взгляда) стекла, четыре канистры-десятки, походные чайник и кастрюлька с крышкой, закопченные до густой черноты. Лежал округлый мягкий чехол из желто-красной пывыхи – очевидно, с самопалом – для факелнета коротковат.
На отдельной полке, у шкафа – чтобы от солнечных лучей закрывал, черепа. Три человеческих- один с чудовищным проломом на макушке, то ли обухом топора, то ли крабьим молотком херакнули. Один тюлений, сивучиный. Два едвежьих. Оба просто гигантские – по полметра точно. И клыки-ножи в полтора пальца! Вокруг черепов лежали разноцветные камни, зеленые, красные, прозрачные, черные…
Над черепами, на подкладке из полированного дерева в виде капли воды, крылья. Слева – пестрота филина, справа – строгое сочетание белого и черного – белоплечий орлан. Под крыльями – на гвоздиках висели высушенные лапы хищных птиц.
Ру с трудом удержался от соблазна, чтобы не потрогать сведенные посмертной судорогой когти – острые ли? И так понятно, что не тупые. Чтобы ухватить скользкую рыбу они такими быть просто обязанными. Хорошо, что орланы людей не охотят. Инспектор зябко повел плечами, представив, как рушится из небес черно-белая смерть с оранжевым клювом… Нет, нам и людей с едведями хватает для веселья!
Инспектор обошел комнату кругом. Еще раз осмотрелся. Но вроде бы все разглядел, что хозяин показать хотел. Залезть бы в ящики запертого шкафа… Но за такое бьют ножом в печень и бросают истекать кровью. И ни один княжеский суд не посмеет обвинить солдата, убившего инспектора за излишнее любопытство.
- Сложно жить в нашем жестоком мире любознательному человеку, - грустно заключил Ру и сел на кровать напротив лежащего Кордона. Солдат чуть слышно сопел, уткнувшись лицом в циновку.
- Просыпайся, надежда Руруя, - ткнул инспектор комкома ногой в плечо.
- Нахер иди, - просипел Кордон, не отрывая лица от пола, - я сплю.
- Спишь, - подтвердил Ру, не желая противоречить очевидному. – Спишь, и тебе снится, что тебе очень хочется поссать. Аж глаза пожелтели, так хочется. Жур-жур-жур бежит водичка…
Для убедительности, инспектор немного приоткрыл кран на умывальнике. Тот был сооружен не из банальной канистры, как у практически каждого, а из пластикового ящика с неприлично толстыми стенками. Наверное, когда-то это был переносной холодильник.
Ру снова вздохнул – сколько у предков было всяких полезных и нужных железок. И до чего они докатились, а?
Кордон лежал неподвижно. Но капля вытекала за каплей. Ру приоткрыл сильнее. Потек ручеек.
- Сука ты, - прохрипел наконец комком, не выдержав. Поднял голову, уставился мутными красными глазами на инспектора. – А, а я тебя знаю. Ты этот, Ру, который. Инспектор по.
- Тот самый, - Ру завернул кран, - который по всяким разным вопросам.
- Выпить есть? – Взгляд Кордона блуждал по комнате, снова остановился на инспекторе.
- Откуда? – развел руками тот. – Я ж на службе с собой не ношу, а где у тебя что лежит, я ж не знаю.
- Ничего не лежит, - мотнул головой комком и покаялся, - я все выпил.
- Силен! Вот что горе с людьми делает.
- Радость, - с похмельной искренностью признался солдат. С кряхтением, перевалился, сел, облокотившись на кровать, посмотрел искоса на Ру. – Я тебя сучил, инспектор, а ведь падла не ты, а я. Ты по службе мудак, а я по жизни.
- Бывает, - дипломатично заметил Ру.
- Нихера оно не бывает! – Кордон стукнул кулаком по стене. Стекло на полках и столе мелко задребезжало. – Люди погибли, а я радуюсь. Будто не человек какой-то, а борян самый настоящий. Едведь я дикий, а не человек…
- Самое нормальное человеческое чувство, - Ру встал с кровати, поправил замявшееся тощее одеяло. Зачерпнул чашкой – хорошая чашка, старая, с гербом пограничников - воды из умывальника, протянул Кордону.
Тот кивнул, принял. Выпил одним глотком. Только кадык дернулся.
- Что Ильф гондон, что Провод. Что один херню вечно делал, что второй.
- Ну значит, судьба такая у Ильфа, что парус ему криво поставила, и щитомордника из норы вытряхнула.
Ру снова набрал воды, и, сев обратно на кровать, протянул чашку комкому. Кордон выпил и эту, уже помедленнее.
- Я Провода все собирался позвать выйти поговорить, - икнул комком, - я бы ему башку открутил.
- И на полочку? – Ру указал в сторону трофейной стены.
- Такое говно и на полку? – удивился Кордон. – В сортире бы утопил. И гадил бы на него каждый день. А хули он?
- И действительно…
- Ибо нехуй, - утоливший жажду Кордон протер лицо, зевнул.
- Слушай, а почему умывальник у тебя из холодильника?
- Так там набивка вся осталась. Летом вода холодная, зимой можно пару чайников туда плеснуть и не стынет долго.
- Ловко, - кивнул Ру, - я бы сразу и не сообразил.
- Попизди, ага, не сообразил бы он… - Кордон снова зевнул, вытянул ноги, оглянулся на кривую дверь. – Ты зачем пришел, Валрус?
- Поздравить, - пожал плечами Ру. – Ну и воды тебе подать в трудный час.
- Сссынулька нашелся, - Кордон попытался плюнуть, но не получилось. – Набери еще воды, родственник.
- Держи.
Кордон допил, вернул чашку. Внимательно посмотрел на Ру. Оба они были невысокими узкоплечими, с легкой смуглостью на высоких скулах. Может, и вправду, родственники? После Случившегося чего только не случалось! В основном, конечно, плохого – на островах иной статистики не бывает. Впрочем, что в темных годах происходило, там пусть и остается.
- Ну так?
- Наш великий и мудрый князь, да удлинится у него уд и не отвалится борода, нам с тобой поручил одно важное дело.
- Дело. Величайшей важности и неимоверной трудности. И никто, кроме нас.
Кордон провел ладонями по лицу, словно стряхивая паутину.
- И что он хочет?
- По мелочи, - скривился Ру, - так, метнуться на Румпель, там кое-что поискать. Обязательно найти и привезти сюда, под ясны очи нашего самодержца.
- На Румпель? – уточнил Кордон. – В тамошние болота? Метнуться?
- Все верно ухватил.
- Бля, - выдохнул комком. – Да ну нахуй, бля! В осень на Румпель лезть. В болота. Не, нахуй.
- А ты что, подумал, что я насчет сложности шучу?
- До последнего, - признался комком. – Оставалась, так сказать, надежда.
- А вот хуй, - криво усмехнулся инспектор. – Я сам рад, что словами не передать. Выходим через два дня, на «Коте». В смысле, послезавтра, ага. Собирай своих, пусть готовятся, и все такое. Ну то, кому я по ушам езжу, ты сам в курсе.
- В хуюрсе, - вежливо ответил Кордон. И добавил, подумав: - лучше бы тот щитомордник меня грызанул. Хоть за жопу, хоть куда. Оно хоть помирать быстрее.
- Думаю, там щитомордников хватает.
- Ой, да иди ты нахер, инспектор!
Инспектор и пошел. Настроение человеку испортил, день, считай, удался.