Про унака и папоротник
На острове Плоский унак жил. Не один, с семьей. Жена, три дочери, мать жены да мать матери жены. Одни бабы!
Жил плохо. То ли Кутх его не любил, то ли какому злому шаману на спину плюнул, сам того не ведая, а тот мстить начал по всякому.
На охоту унак пойдет – копье сломает. На рыбалку – уда треснет, да леса порвется. Сеть поставит – ее волнами да ветром сорвет и унесет. А то и набьет полную водорослями да дохлыми крабами – ешь унак, давись!
Другие охотники с собой не брали. А как такого невезучего возьмешь? Сядет в байдару, в ней течь сразу. По океану поплывут, все сивучи с берега попрыгают, лови их в воде!
Долго так жил. Надоело! Взял шнур от гарпуна, подергал. Нет, не рвется. Хороший шнур, крепкий. Выдержит унака, не подведет! Если Кутх снова на голову не нагадит…
Пошел в лес, сук искать. Такой, чтобы унака выдержал.
Идет, а вокруг папоротник растет. Высокий! Унаку по плечо. А где и выше головы. Местами ямы в земле – кайнын копал, вкусные корни искал. Хорошо кайныну, жены нет, дочерей нет! Матери жены и той нет. За что такое везенье мохнатому? Не понятно.
Шел, шел. Тут смотрит, словно жирник кто зажег. Ярко горит, красным цветом. Ближе подошел – нет ничего. Показалось! Унак рукой махнул, да пошел дальше сук искать. На каком попало висеть не хочется. Некрасиво будет. Кто найдет, исплюется.
Идет, хочет вспомнить, не бился ли головой, не стукался ли? Вроде не бился.
Под ногами начал видеть всякое. То связка монет, то длинный нож с желтой рукояткой, то камни цветные. То кости лошадиные, к которым рога оленьи приставлены, проволокой тонкой примотаны. Ух, страшно! И интересно. Понял! Стал унак видеть то, что другие спрятали.
Дальше идет, смотрит. А там то кувшины, то опять монеты, то из прозрачного черного камня полосы длинные – а эти-то зачем под корягу класть, песком засыпать? Непонятно!
Решил унак, что сук подождет. Сейчас надо домой бежать, брать лопату, пустой мешок и в лес возвращаться. Монеты выкопать, богатым стать. Новую байдару купить. Две! В одной самому в океан ходить, в другой шапку свою возить!
Побежал. А на тропе унършк стоит, не пускает. Унак пальцы в кулак сжал, унършку в ухо треснул. Тот в траву свалился. Унак его ногой в живот волосатый пнул. Тут унт с ноги слетел, на тропинку упал. А вместе с унтом и яркое что-то выпало, только сверкнуло и погасло.
И тут же перестал охотник подземные богатства видеть. Да еще и забыл про те, которые до того видел.
Понял унак, что цветок папоротника у него в унте лежал, скрытое видеть помогал… И что делать теперь? И на сук не забраться - пока бегал, шнур от гарпуна потерял.
Отломал унак правый рог унършку, пнул его в живот, да домой пошел.
Не жил хорошо, нечего и начинать.
Жил плохо. То ли Кутх его не любил, то ли какому злому шаману на спину плюнул, сам того не ведая, а тот мстить начал по всякому.
На охоту унак пойдет – копье сломает. На рыбалку – уда треснет, да леса порвется. Сеть поставит – ее волнами да ветром сорвет и унесет. А то и набьет полную водорослями да дохлыми крабами – ешь унак, давись!
Другие охотники с собой не брали. А как такого невезучего возьмешь? Сядет в байдару, в ней течь сразу. По океану поплывут, все сивучи с берега попрыгают, лови их в воде!
Долго так жил. Надоело! Взял шнур от гарпуна, подергал. Нет, не рвется. Хороший шнур, крепкий. Выдержит унака, не подведет! Если Кутх снова на голову не нагадит…
Пошел в лес, сук искать. Такой, чтобы унака выдержал.
Идет, а вокруг папоротник растет. Высокий! Унаку по плечо. А где и выше головы. Местами ямы в земле – кайнын копал, вкусные корни искал. Хорошо кайныну, жены нет, дочерей нет! Матери жены и той нет. За что такое везенье мохнатому? Не понятно.
Шел, шел. Тут смотрит, словно жирник кто зажег. Ярко горит, красным цветом. Ближе подошел – нет ничего. Показалось! Унак рукой махнул, да пошел дальше сук искать. На каком попало висеть не хочется. Некрасиво будет. Кто найдет, исплюется.
Идет, хочет вспомнить, не бился ли головой, не стукался ли? Вроде не бился.
Под ногами начал видеть всякое. То связка монет, то длинный нож с желтой рукояткой, то камни цветные. То кости лошадиные, к которым рога оленьи приставлены, проволокой тонкой примотаны. Ух, страшно! И интересно. Понял! Стал унак видеть то, что другие спрятали.
Дальше идет, смотрит. А там то кувшины, то опять монеты, то из прозрачного черного камня полосы длинные – а эти-то зачем под корягу класть, песком засыпать? Непонятно!
Решил унак, что сук подождет. Сейчас надо домой бежать, брать лопату, пустой мешок и в лес возвращаться. Монеты выкопать, богатым стать. Новую байдару купить. Две! В одной самому в океан ходить, в другой шапку свою возить!
Побежал. А на тропе унършк стоит, не пускает. Унак пальцы в кулак сжал, унършку в ухо треснул. Тот в траву свалился. Унак его ногой в живот волосатый пнул. Тут унт с ноги слетел, на тропинку упал. А вместе с унтом и яркое что-то выпало, только сверкнуло и погасло.
И тут же перестал охотник подземные богатства видеть. Да еще и забыл про те, которые до того видел.
Понял унак, что цветок папоротника у него в унте лежал, скрытое видеть помогал… И что делать теперь? И на сук не забраться - пока бегал, шнур от гарпуна потерял.
Отломал унак правый рог унършку, пнул его в живот, да домой пошел.
Не жил хорошо, нечего и начинать.