irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Categories:

Эмеральд - Экспресс (2 глава. Балки и трубы)

03.04.1893г. от В.
< За 43 дня до…>


– Слышь, ты!
Зузан катнул по стойке монету. Та, проскользив по мокрому и липкому от пролитого пива дереву, глухо упала на пол.
– Чего тебе? – обернулся бармен, рассчитавшись с предыдущим посетителем. Тот, обнимая двумя руками высокую кружку, с нарочитой осторожностью вдрызг пьяного человека побалансировал за свой стол. – Чего хотел?
– У меня там деньги к тебе упали, – махнул рукой Зузан, – за стойку. Туда.
– И что с того? – бармен уставился на наглеца.
– Ты не понял? – недоуменно переспросил тот. – Говорю же, тебе за стойку полталера упали!
– Какие “полталера”? Не было тут ничего! И вообще, вынь хер изо рта, не понятно, что ты тут мямлишь!
Одной частью сознания Зузан отлично понимал, что он-то прав! Стоит только разливале наклониться, и потерянная серебрушка найдется. А если хорошо поискать, то и не одна! Не зря тут такой уклон сделан! Явно не просто так, а чтобы сдача скатывалась.
Другой же, он знал, что хоть глотку сорви, не докажешь. Наоборот, чуть повысишь голос, тут же получишь по голове от местных завсегдатаев, готовых услужить хозяину. Затем опустошат карманы, вытащат из кабака за ноги, да швырнут в канаву. В Лютеции канав много – всё-таки, страна высокой культуры быта: всё подготовлено для хранения незваных гостей с проломленными черепами.
Поэтому Зузан потупил взор, готовый полыхнуть огоньком, бегущим по бикфордову шнуру. Хороший взрыв не бывает просто так. Его нужно долго и тщательно готовить. Уж этому-то, мастера-взрывника учат с первого дня. И это взрывник не должен забывать, чтобы любой день не стал последним. Один раз он про это забыл. Ничем хорошим не кончилось!
Вслед за тем, Зузан сунул дрожащую руку в карман парусиновых штанов, нащупал в перекрутившемся кармане несколько медяков и выложил перед барменом. Как раз должно хватить на две кружки местного паршивого пива и некоторую благосклонность разливайщика. Тот, налитый злобой и дурной кровью крепыш - сам себя шире, подозрительно наблюдал.
– Прости, друг! – Зузан оскалился в попытке изобразить дружелюбную пьяную улыбку. – У меня и не было того полталера. Откуда тому серебру взяться? Сам выдумал, сам и обиделся.
– Чего тебе? – повторил бармен вопрос. На этот раз, с куда большим дружелюбием.
Зузан ткнул в исписанную мелом доску за кранами:
– А вот того лагера парочку.
Бармен смахнул горстью деньги. Взял бокал с отпечатками чьих-то жирных пальцев, сунул под тоненькую струйку. Светло-золотистое пиво бежало по стеклу, закручиваясь крохотным водоворотом. Омутом, в котором так легко утонуть.
Зузан как завороженный наблюдал за этим зрелищем.
Наконец перед ним встали бокал и кружка: с посудой тут все было плохо – сплошная импровизация.
– Чего тебе?..
Прозвучавший в третий раз вопрос, адресовался не ему – другой страждущий, шириной готовый поспорить с добрым платяным шкафом, уже взгромоздил локти на стойку, тщательно выбирая, на что ему потратить последние деньги.
Бывший взрывник, растопырив локти, отнес пиво к своему месту: кусок длинного стола и колченогая табуретка – отлично они тут придумали! Ни кастет не нужен, ни нож. Схватил мебель, и пошел в перепляс, в чей висок бог пошлет твердый и острый угол двухдюймовой доски...
Все тревоги отступили, стоило лишь сделать первый глоток. Впрочем, обмануть себя Зузан не позволил. Он знал, что стоит только концентрации достигнуть соответствующего уровня, как тут же начнут дохнуть канарейки. А значит, следовало несколько ускорить события. Чтобы не стать канарейкой.
Очень уж нехорошо посматривают из темного угла те двое парнишек. На него не дернутся, не рискнут. А вот кто безобидный попадется, того и прирезать могут.
Зузан окинул тёмный зал взглядом поверх кружки. Крепь, а по надземному – балки, совсем никудышные, руки открутить тому, кто ставил. Сучки, трещины на всю глубину...
Так, хватит! Это не подпорки шахты, они удерживают всего лишь крышу дрянного кабака на одной из грязных улочек Восемнадцатого аррондисмана, а не тысячи тонн земли и камня, готовых осесть, схлопнув штрек. Наверху полезнее смотреть на людей. Они опаснее.
Здесь же людишки дрянь. Как на подбор! Но раз забрался в такие места, то чего стоит ждать? С другой же – что, в поселках у шахт было лучше? Особенно после зарплаты! Те, двое крысёнышей в углу – так и зыркают. Оба в коротких куртках, из-под которых видны красные кушаки, в сбитых на затылок картузах, ярко-желтые шейные платки… Апаши, самые подлые из городских крыс. Особенно такие, когда считают себя самыми опасными в округе. Но чем хороши – пустишь кровь одному, остальные разбегутся.
Верзила, подошедший к стойке следом за Зузаном, напротив, совсем не выглядел угрожающим. Хоть и громадный, а рыхлый, этакий ком лёссовой породы: двинуть разок – и осыплется… Да и, похоже, здоровяка сегодня вечером ничего не занимало, кроме очередной кружки.
Как и того урода, что брал выпивку перед взрывником. При взгляде на него Зузан ощутил глухую, прямо-таки классовую ненависть. Гнусный носатый хорёк с небритой рожей и сальными кудрями, разряженный по-павлиньи – куда там апашам! – клетчатый сюртук, розовая рубаха, запятнанная багровым: горячее вино со специями (призванными не столько разнообразить вкус, сколько скрыть поганый вкус) мерзавец хлебал, как не в себя. Струйки текли на грудь. И на кожаную сумку на ремне, висящую через шею. Похоже, там что-то ценное – постоянно касается, проверяя.
Грязь! Даже смотреть тошно, будто к облёванному полу липнешь… А вот кудрявая девица за одним столом с “сумчатым”, пожалуй, даже показалась бы милой – не будь она столь печальна. Подперев кулачком размалёванную румянами щёку, девушка уныло смотрела в рюмку артемизиума, на игру бликов в изумрудной зелени. И повадки, и густо намазанная косметика безошибочно выдавали профессиональный уровень. Отнюдь не ночная гетера с Батистовой площади – так, уличная потаскушка. Дешевая и глупая. На родине таких почему-то называли “плечевыми”.
Зузан отвел взгляд. Но, как оказалось, надо было ещё и уши заткнуть. Жаль, нечем
– Х-хазяин! Тащщи ищщо! – осушив кружку и шарахнув ею о стол, заорал “сумчатый”.
– Сам жопу подыми, да и возьми! – приветливо отозвался бармен. И добавил:
– И вообще, хватит на сегодня! Соска твою тушу до дому не дотащит! И, кстати, твой кредит кончился. Чем дальше платить будешь? Её кошельком междуножным?
Апаши в углу заржали жеребцами на случке. Девушка поморщилась, но глаз не подняла.
– Ха! Ты, ккк-азёл! – сообщил “сумчатый”, вставая из-за стола. – Т-ты не зна’шь, с к-кем гришь, йопта?! А я, меж-жу пр’чим, скоро подымусь! Ох, как подымусь! Выше всех, бля!
«Ага, поднимешься ты», хмуро подумал Зузан. «Как хер у орка на козу… Хотя нет, у орка-то по умолчанию на коз стоит. Как и на овец».
– Я те не т-только долг отдам, – радужный пьяница обвёл кабак мутным, как дымчатый кварц, взглядом. – Я весь твой п-паганый кабак куплю! – гаркнул он, хлопнув ладонью по столу. – И названье сменю! Наз-заву… «Золотая Блоха»! Бло-ха, ха-ха! – он загоготал, но тут же прервался и зычно икнул. – И вы все – к’азлы! – завершил он, икнув повторно.
– Пьер, пожалуйста, сядь… – тихо попросила девица, не поднимая взгляд.
– Ну-ну, свежо предание, – ухмыльнулся бармен, явно слышавший подобные обещания от ужратых поганцев не первый раз.
– Жж-заткнищь! – пьяный поводил пальцем перед лицом у подруги. – Т-ты не щме… не сме’шь… у-ырп! – он утробно рыгнул, схватился за живот. – Ох… П-подожди, ma cherie, я щщас! – и с этими словами бросился прочь из-за стола.
Зузан отпил ещё пару глотков той ссанины, что по недоразумению звалась в этой дыре “лагером”, оскорбляя гордое звание пива (ах, благословенные либушинские погребки, ах, трактир “У чаши”!..), прежде чем блеснула чудесная, просто роскошная мысль – будто огонёк коногонки. Да, самое то. И полталера, опять же, очень жаль. А зло нужно наказывать.
Зузан выбрался из-за стола. Ноги держали крепко. А что руки дрожат – так это привычно и почти не мешает.
– Ппардон, – обратился он к бармену, – а где у вас этот, ля сортирье, который?
– Ссальня там, – указал тот в сторону узкого прохода за тяжелой, грязной шторой, всё ещё колыхавшейся от пробежавшего “сумчатого”. – Шланг у нас положено держать обеими руками, понял?
– Блаарю... Давно живу, отвык стены кропить...
Пройдя по коридору несколько шагов, Зузан оказался в маленьком туалете. Для детей делали, что ли? Не развернуться даже ему! А тот, широкий парнишка, который стоял за ним, сюда даже боком не войдет!
Единственный унитаз был отгорожен железной ширмой, и сейчас из-за неё торчал обтянутый узкими брюками зад и изогнутая в поклоне спина: грядущий хозяин “Потрепанного трепанга” вдохновенно блевал. Ну, да, вот и сумка свисает с перегородки… Ничего, нам и писсуара хватит. Хотя, тут можно куда угодно лить - никто и не разберет, если промажешь.
Сделав свои неотложные дела, Зузан огляделся. Ну да, экономия, и еще раз экономия! Шланг, говоришь, обеими руками держать надо... Вы еще ногами вцепитесь, уроды криминальные! Развели, понимаешь, гадюшник!
Вытащив из заднего кармана плоскогубцы, он несколько раз провернул вентиль на неприметной трубе.
Маховика нет, и ладно: импровизация и тонкий расчёт – наше всё. Прислушался к тончайшему писку выходящего газа. Пока не наберется нужное количество, никто ничего не поймет. А потом будет поздно. Зузан Чупатов по прозвищу «Бомба», к тому времени, окажется в нескольких верстах.
Интересно, что послужит детонатором? Сигарета, скорее всего…
В последний миг, уже выходя, Зузан снял с перегородки сумку и закинул себе на плечо. Благо, ее бывшему хозяину было не до того – он хрипло дышал, обняв унитаз, и явно копил силы для нового захода.
Давай-давай, дело нужное! Занимайся спокойно, с чувством, с толком, с расстановкой. А я уйду подальше, да посмотрю, что там такого ценного лежит. Вдруг, да на этом поднимется не только обрыганый сутенер, но и бедный труженик шашки и шнура, понаехавший с дикого Востока в столицу культуры и мод.
Взрывник тщательно притворил за собою дверь уборной. Собирайся, милый газ, собирайся! Раньше мы с тобой враждовали. Ныне – ты мой соратник!
Зузан кивнул бармену, мол, все в порядке, стены сухие. И пошел к выходу.
Времени было с запасом, но деньги кончились. Сидеть же на сухую в надежде, что доброхот найдется раньше, чем кабак, по местному – taverne, высоко-высоко взлетит, разваленный изнутри огненным шаром… Сомнительное в плане осмысленности занятие.
Уже на пороге Зузан обернулся. Не выскочит ли следом растрёпанный хозяин присвоенного добра, не встрепенется ли подружка, заметив имущество приятеля на плече чужака?.. Нет, девушка всё так же печально созерцала нетронутое зелье. Показалось, что по её щеке скатилась слеза.
Хлопнула дверь за спиной. Бомба с наслаждением вдохнул ночной воздух. Хоть и прошло три дня, до сих пор сильно и резко пахло порохом и прочей пиротехнической требухой с праздника. Иногда Лютеция прекрасна! Если смотреть только в небо.
Еще раз глубоко вдохнув, Зузан целеустремленно зашагал по булыжной мостовой.

*****

Если Бомбе за спину заглянуть, то там красиво! Уголь блестит, гранит изломами искрит, огонек в темноте мелькает...
И горы стеной встают. И рушатся с грохотом. На крохотного человечка у подножья. Стоит он, улыбается. И зажигалкой щелк-щелк. А глаза веселые, безумие в них так и плещется.
Лучше и не заглядывать. Страшно!

Книга на АТ

С Праздником!) И немедленно выпил
Tags: Эмеральд-Экспресс
Subscribe

Posts from This Journal “Эмеральд-Экспресс” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments

Posts from This Journal “Эмеральд-Экспресс” Tag