irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Categories:

Глава 11. Нечестная игра

Снова полил дождь. Он тут, казалось, никогда не прекращается! И, даже если перестает лить с неба, все равно висит в воздухе мельчайшей взвесью. И туманы! Туманы, бесы их побери! Густые, как тяжелый дым чараса. Но, в отличие от него, приносящие лишь сырость. От которой даже мелкие царапины упорно не хотели заживать, а становились язвами - будто в бордель сходил неудачно.
Рыжий оглушительно чихнул. Так, что аж уши заложило.
- Тьфу, ты, мать твоя женщина, рыба чешуйчатая...
Арбалетчик поковырялся в ухе толстым пальцем с обкусанным ногтем. Толку ни малейшего, как и ожидалось.
- Заморите вы меня тут, сволочи! До смерти заморите, ебутся медведи под кустом... - бессильно ругнулся толстый наемник. Зажал пальцами нос, попробовал выдохнуть. В ушах вроде стало поспокойнее.
- Ну хоть так... А дальше, само развалится.
Рыжий сел поудобнее, облокотившись на решетку. Мокрое и холодное дерево быстро нагрелось. Арбалетчик попробовал было заснуть, но никак не получалось - холодно. И в брюхе урчит. А сидеть, как дурак, с закрытыми глазами смысла мало. Да и глупо.
Наемник отлепился от решетки - кожа на спине прилипла к дереву, отлипла со смешным звуком - будто рыбу-прилипалу за хвост от акулы оттягивали. Затем, толстяк разгреб грязную солому, лег на живот и начал понемногу отжиматься от пола клетки. Одна польза от полуголодного заточения все же была - две недели назад у него такой фокус не получился бы. А сейчас, прямо красота - брюхо спало, не мешается...
Отфыркиваясь и тяжело дыша, Рыжий отжался раз двадцать, слушая щелчки в локтях. Постоял на дрожащих от напряжения руках. Сдался, плюхнувшись в солому. Зато согрелся! Ненадолго, но все таки... Арбалетчик сел на задницу, снова облокотился на решетку, чувствуя, как болят суставы. Нет, этот холод и сырость определенно его угробят!
Послышалось хлопанье крыльев. На крышу опустилась здоровенная чайка, начала чистить клюв. Рыжий осторожно встал, стараясь не скрипеть. Вдох-выдох... Рука, словно откормленная волосатая змея, метнулась вперед-вверх, ухватила за хвост...
- Да, блядь!!! - завопил Рыжий.
Растопыренные в ужасе крылья не позволяли втащить добычу в клетку. А острый клюв так и колотил, что твой чекан в руках перепуганного кавалериста - за шею не схватишь, получить же дырку в ладони не хотелось.
- Съебись, блядь, в ужасе! - раздосадованный наемник раскрыл ладонь. Чайка тут же ринулась в небо. С размаху врезалась в выступающую балку настила. Свалилась в грязь, вяло задергалась... Рыжий внимательно наблюдал. Наконец, помутнение в птичьей голове малость прошло. И она, ковыляя, убрела в кусты, оставляя на грязи забавный след от потрепанного хвоста - будто рахитичная змея кувыркалась.
- Вот и повеселились... - протянул Рыжий, начал зализывать рану - по руке пернатая скотина все же долбанула. - Расскажи кому, не поверят. Сижу, как жирафа в клетке, чаек за жопы мацаю... Что за предпоследние времена-то, настали, помилуй мя грешнаго, Пантократор незлобливый!
Однакож, то ли просьба прозвучала неодобрительно, то ли милостивый бог испытывал какую-то непонятную приязнь именно к этой пернатой сволочи, но никакого помилования не произошло. Совсем даже наоборот.
Рыжий прислушался. По тропе, которая вела сквозь густой ивняк, топотало превеликое множество народу - навскидку, рыл двадцать-тридцать. Наемник отступил, прижался к решетке. Одна из деревяшек, стоило нажать чуть сильнее, обязательно бы лопнула под напором. Вот только дырка получалась все равно, раза в три меньше, чем надо - не протиснуться! Застрять же на всеобщее посмешище, арбалетчику не хотелось. Опять же, народ тут дикий. Пристроятся сзади, да оприходуют силком.
Арбалетчик стряхнул со штанов солому и перья. Кинул взгляд на кольчугу - увы, стальная шкура стала горкой ржавчины... Да и не натянешь ее быстро.
Если пришли время умирать, то кольчуга не спасет - засыплют стрелами, а то еще и снизу подберутся, копьем ткнут.
Рыжий встал посреди клетки, еще раз отряхнулся и принял самый свой грозный вид, почесывая в паху. Помирать надо так, чтобы еще лет двадцать рассказывали про того урода, которого вдесятером били, а все никак не справлялись. Конечно, помирать Рыжему не хотелось. Так-то, понятно, что бессмертных нет. Но все же, не на безымяном острове, в зассаной клетке! Лучше уж где-нибудь в борделе, на одной постели с десятком радостных шлюх. Или, на худой конец, все в той же постели, без шлюх, но с полусотней плачущих внуков и правнуков...
На поляну перед клеткой начали выходить люди. Разодетые как на праздник! Наемник привык видеть унаков в серых шкурах, лишь самую малость украшенных - издалека мужчину от женщины даже не отличить, настолько сливаются!
Сегодня же, прямо в глазах зарябило! Шапочки, обшитые бахромой и черно-красными лентами, замшевые рубахи, все с той же бахромой, всякими висюльками, узелками, черно-белыми иглами дикобразов, парки - оленьи шкуры снова узелки из красной и белой тесьмы, крест-накрест нашитые полоски... А штаны какие! Рыжий почувствовал прилив яркой как молния ненависти! Уж не его отрепье, протертое во всевозможных местах, прогнившее от сырости, готовое в любой миг лопнуть, выставив на обозрение все - от мужественности, до голой прыщавой жопы...
Штаны... Опять же меховые - наметанный взгляд различал полоски оленя и зайца, снова всякие нашитые аппликации разнообразнейших форм - все больше кресты с кругами, но и ромбики всякие. На бахроме - через каждые пару полосок, привязан клюв какой-то птицы. А в клюве, то ли камешек, то ли зернышко - оттого при каждом шаге раздается легкий стук.
- Мудозвон, мать твою... - ругнулся наемник, продолжая взирать на пришельцев с гордым видом представителя правящего дома, вынужденного находиться в обществе всякого отребья.
Унаки выстроились полукругом. На пленника не пялились - привыкли уже. Так, разве что косые взгляды изредка, неспособные пробить толстую шкуру Рыжего. Выстроившись, начали молиться - ну или просто песни петь. Понимая разговорную речь с пятого на десятое, и то, если медленно говорить, как с несмышленым ребенком или ветераном городской стражи, смысл песнопений наемник разобрать не мог.
Да особо и не намеревался. И так понятно, что к чему! Иначе не привели бы двух обормотов в броне - этакие кирасы, набранные из вертикальных плоских дощечек, связанных меж собою. У обоих на поясах висят топоры - тяжелые, массивные колуны из камня. К обуху одного привязана деревяшка, с грубо вырезанным лицом какого-то демона. Рядом с топорами - длинные дощечки с вырезами - на ножи не похоже, но вряд ли просто украшения... И копья. Короткие, с длинными широкими наконечниками из черно-серого камня, годные и для укола, и для рубки. Похожее копье, разумеется, со стальным “жалом” было у Роша. Он говорил, что такими вооружали городскую стражу в Сивере. Север-Сивера... забавно ведь!
Оба привычных уже шлемах. Один изображает сивуча - усищи, глазищи..! Второй, похоже, что плод греха ворона с китом - длинный клюв, на макушке - султанчик перьев, словно пар из дыхала...
С левого фланга вышел человек. Судя по походке - старик, чьи суставы разучились гнуться. Зато обряженный ярче всех прочих, с короной из четырех оленьих рогов, с бубном, размерами с добрый щит и с погремушкой в виде сказочной птицы. Пробежал перед строем туда-сюда, гремя изо всех сил всем своим вооружением.
Остановился перед клеткой, затянул неразборчиво очередной гимн богам. Унаки, стоящие за спиной шамана его поддержали. Даже оба воина загнусавили из-под своих деревянных шлемов.
К двери клетки подбежали две женщины, завозились с узлами на запоре. Плюнув, срезали. Вытащили запорный крюк...
Шаман закружился, протягивая руки то к небу, то к Рыжему, продолжая орать на одном дыхании - вроде старикашка, а легкие, как меха кузнечные!
- Ну раз зовете, раз уж без папки не можете...
Наемник, согнувшись, выбрался через низкую дверь, спрыгнул на землю - удивительно мягкой показалась, после двух недель в клетке! На миг закружилась голова - сверху было бескрайнее небо, а не настил из неошкуренных бревен, с торчащим мхом-паклей...
- Гууур!!! - закричал шаман, подскочив вплотную. Рыжий напрягся - таким манером и нож в печень - милое дело. И плевать, что каменный или костяной! Острый, главное!
Но напрыгнув, шаман, мимолетно коснулся лица наемника какой-то кисточкой - и откуда только достал?! Тут же отскочил.
Арбалетчик оглушительно чихнул.
И тут же на него кинулись бронелобы, занося копья... Рыжий кинулся им навстречу. В последний миг, нога скользнула по грязи и он кувырнулся под правого, снеся его, будто ядром из катапульты. Прокатились по земле и траве. Наемник поймал шею в захват. Под Рыжим что-то оглушительно хрустело, но он, не обращая внимания на звук, все ломал и ломал противника, чувствуя, как лопаются дощечки и рвутся жилы-привязки под его пальцами.
Над головой свистнуло. Наемник скатился с жертвы, сорвав на прощание с пояса ту самую дырявую дощечку. Большой палец попал в отверстие, как родной. Рыжий вскочил на ноги, тут же чуть не упал от резкой боли в колене - словно стрела попала! Но тут же выровнялся, неловко сжимая “трофей”.
Один из воинов загребал пятками роскошнейших меховых сапог грязь и траву, мелко суча ногами. Второй шел на Рыжего, целя копьем. И что-то яростно вопя.
- Мне твоя мать тоже понравилась! - рыкнул арбалетчик. - И трубу на твоем доме я всю обшатал! И в дымоход насрал! И тебя выебу, ублюдок, мать твою!
Унак кинулся в атаку, размахивая копьем и азартно вопя. Рыжий пятился - парировать деревяшкой удар - бессмыслица. Один из ударом пропорол бок. Наемник от боли и неожиданности шатнулся в сторону. Унак, обрадованный несомненным успехом, взвыл, замахнулся копьем...
Рыжий шагнул в сторону, и с размаху ударил деревяшкой точно “сивучу” по темечку. “Шлем” раскололся на две половины. Унак выронил копье, остановился, точно бык, получивший киянкой по лбу, начал медленно поворачиваться...
Арбалетчик подпрыгнул, и снова хряпнул врага по черепу. Плеснуло красно-серым. Деревяшку, застрявшую в черепе, вырвало из руки падением тела. Умершего еще до земли.
По строю унаков пронесся гул... Этакое предштормовое предупреждение...
Рыжий наклонился к убитому, сорвал с пояса топор. Крутнул в руке скверно сбалансированное, но все же оружие. Повернулся к унакам, скаля зубы.
- Кто храбрый, бляди? У кого башка запасная есть?!
Словно по волшебству, у них в руках объявилось две дюжины луков. И каждая стрела была нацелена в победителя. Местные что-то гомонили. Явно ругательное. Честная игра тут не приветствовалась.
- Так бы сразу и сказали, что драться больше не хотите... - протянул Рыжий и уронил топор себе под ноги.
Шаман затарахтел всеми погремушками сразу, ткнул кривым пальцем в сторону клетки.
- Да полезу я, полезу, - вздохнул наемник. Присел, тщательно вытер руки о доспехи убитого. И неторопливо побрел в свое жилище. На пороге обернулся и ласково улыбнулся местным, которые продолжали держать его на прицеле:
- А ведь я вас всех выебу, ребята, не побрезгую! Рядком лежать будете, рыбоеды!


Штаны, которые так понравились Рыжему (эскимосы алютиик)




Весь готовый текст - здесь
Tags: Высокие отношения, Рисунки к книгам
Subscribe

  • О грядущем, зомби и промышленном альпинизме

    Будучи соавтором одной из первых русских книг про постапокалипсис, где фигурируют альпинисты (настоящие, не от халтурщиков, называющих ледоруб…

  • Про Литрес и ФМС

    Со второй попытки пробрался на вышеуказанный сайт. В процессе ругался, богохульничал и вообще все проходило, мягко говоря, своеобразно. Не раз…

  • (no subject)

    На волне модных писательско-графоманских срачей и прочих разборок гадюк с жабами, чтобы не сидеть в стороне (а то я и умный, и красивый - не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • О грядущем, зомби и промышленном альпинизме

    Будучи соавтором одной из первых русских книг про постапокалипсис, где фигурируют альпинисты (настоящие, не от халтурщиков, называющих ледоруб…

  • Про Литрес и ФМС

    Со второй попытки пробрался на вышеуказанный сайт. В процессе ругался, богохульничал и вообще все проходило, мягко говоря, своеобразно. Не раз…

  • (no subject)

    На волне модных писательско-графоманских срачей и прочих разборок гадюк с жабами, чтобы не сидеть в стороне (а то я и умный, и красивый - не…