irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Categories:

Обезьяна Господа (финал)

Оригинал взят у red_atomic_tank в Дети Гамельна
Обезьяна Господа
финал


- И совершу над ними великое мщение наказаниями яростными, - негромко сказал Гарольд. Осталось непонятным, к чему это относилось, к планам насчет усекновения кровососа, или участи брошенной много лет назад деревни.
Когда-то здесь располагалось довольно большое поселение, почти на полсотни домов, теперь же мерзость и запустение царили вокруг. Ветер выл между серыми. покосившимися строениями, чьи стены проели насквозь древоточцы и плесень. Часовня еще кое-как стояла, но крест надломился и обрушился, застряв в перевернутом виде. Дома стояли открытые и пустые, их оставили без чрезмерной спешки, вывезя все добро. Хотя, быть может, за минувшие годы постарались соседи... Так или иначе, не было ни скелетов, ни иных свидетельств какого-либо несчастья. Люди просто снялись и ушли в неведомую сторону, оставив вполне добротные дома на поживу времени.
Швальбе перекрестился и промолчал, поскольку не знал целиком ни одной молитвы, не то, что чего-то сложнее.
- Где? - коротко спросил Гарольд, не объясняя ничего, но Швальбе понял
- Там, - столь же лаконично ответил наемник, одной рукой указывая направление, а другой поправляя пищаль на плече. Проклятое ружье весило фунтов тридцать, а то и больше, и ландскнехт уже начал понемногу проклинать свое поспешное намерение.
- Не далеко? - усомнился девенатор.
- В самый раз, - Гунтер оценивающе глянул на вечернее небо. Дневной жар еще не спал, но редкие тучи уже отливали предсумеречной темной синевой. Солнце покраснело, словно налилось кровью. - Ночь будет лунной, целиться удобно. И обзору больше.
- У тебя будет один выстрел. Только один. Если промахнешься... - девенатор помолчал, собираясь с мыслями. - Если промахнешься, то бросай пищаль и беги, что есть духу. Просто беги, не оборачиваясь. Пока не упадешь от усталости.
Ландскнехт смачно сплюнул и переложил ствол на другое плечо.
- Не учи жизни, дядя, - фамильярно отозвался Гунтер, решив, что совместное участие в опасном деле дает ему определенные привилегии. - Два похода я уже отходил, и за третьим дело не станет.
Гарольд недоуменно покрутил головой, пожал плечами и направился в сторону кладбища, приговаривая "Где двое или трое собраны во имя Мое, - сказал Он, - там и Я среди них".
Швальбе снова сплюнул и двинулся в противоположную сторону, к большому дому, ушедшему в землю почти до нижних краев пустых окон. Оттуда открывался хороший обзор всего погоста. Конечно, лучше было бы целиться с высоты, но лезть на прогнившие крыши Гунтер не рискнул.

Солнце село, сумрачные тени пробежали по земле. Луна выползла из-за облака, облила лес, деревню и кладбище молочно-белым светом, призрачным и зловещим. Весь мир разделился на два цвета - черное и белое, без переходов и полутонов. Ветерок изредка налетал на мертвое селение, дергал за ветки скособоченные деревья, печально гудел в давно забывших дыхание огня дымоходах.
Будучи бывалым солдатом, Гунтер сделал “лежку” не у самого окна, а чуть дальше, в глубине большой пустой комнате. Дверь подпер старой скамьей, чтобы никто не пробрался сзади. Кровать вытащил в середину, перевернул на бок и примостил сверху пищальный ствол. Сам Швальбе уселся по-турецки на сложенный вчетверо плащ.
Кладбище казалось несоразмерно большим, хотя и лишенным склепов и мавзолеев. Просто неровные ряды могильных камней, перемежающихся с нечастыми крестами и совсем уж редкими могильными плитами. Никаких склепов или мавзолеев, слишком дорогих для обычных селян. Ограда давно обвалилась, обратившись в труху. Среди крестов вились длинные корни, кое-где всходили молодые деревца, все заросло густой травой. похожей на толстый плотный ковер. Но в целом лес не спешил поглотить обитель мертвых, будто выдерживая определенную дистанцию.
Швальбе тихонько вздохнул. Он предполагал, что охота на нечисть... или нежить? как там Йожин глаголил о различиях... забыл. В общем, трудное ремесло девенатора окажется опасным. Но не думал, что оно станет таким... занудным. Чайная трава с сахаром действительно бодрила, но на вкус напоминала подслащенное сено, мерзко вяжущее во рту. Швальбе сделал несколько глотков из заботливо припрятанной фляжки, проверил, как тлеет фитиль и не видно ли снаружи огонька.
Удивительно, но возбуждение причудливо мешалось в нем со скукой. Минуты тянулись, словно овцы, которых положено считать перед сном. Часов у наемника конечно же не было, и время приходилось отмечать по прогорающему фитилю штуцера. По всему выходило, что уже сильно за полночь. По-прежнему было тихо, даже ветер улегся спать.
Спать...
Швальбе вытащил кинжал и несколько раз уколол себя в ладонь, не до крови, но чувствительно. На время помогло. От нечего делать ландскнехт начал размышлять о том, что кладбище - это, в общем, хорошо. От покойников вреда никакого, даже польза, если могилка богатая. Не перевелись еще родственники, что кладут вместе с усопшим разное золотишко, а то и что по-ценнее попадается...
Гунтер представил себе кладбище, под которым раскинулась сложная сеть подземных ходов, как у муравьев или крота, поежился, оглянулся на дверь, проверяя, по-прежнему ли ее подпирает скамья. Вновь обернулся к окну - и замер.
Не было ни скрежета могильной плиты, ни зловещих звуков, ни богопротивной волшбы. Словом, ничего, что должно бы предвещать появление нечисти. Нахцерер появился беззвучно, словно из ниоткуда. Просто ночная тьма, разбавленная лунным светом, сгустилась на одном из камней, свилась в лоскут абсолютной черноты, в котором проступили очертания удивительной, причудливо изломанной фигуры.
Кровосос сидел прямо под луной, низко присев, согнувшись в три погибели и одновременно запрокинув голову к ночному светилу, словно жадно пил лунный свет. Из укрытия стрелка порождение сумрака было видно очень хорошо, и Гунтер порадовался, что ограничился только двумя глотками, иначе сейчас штаны бы уже промокли.
Он ожидал увидеть мертвеца или на худой конец костяк, как в "Mortis Saltatio", которую Швальбе видел как-то ночью в Италии. Но нахцерер не походил ни на что, виденное солдатом прежде. Туловище, руки и ноги были невероятно длинным, а шея наоборот, очень короткая, лобастая голова перекатывалась на покатых худосочных плечах. Верхняя половина морды - или все же лица? - скрывалась в тени, нижняя же принадлежала скорее собаке, выдаваясь далеко вперед мощными челюстями.
Швальбе хотел было воззвать к Господу, но губы онемели. Проговаривая про себя бессвязные мольбы, ландскнехт приник к прицелу, ловя очертания гротескной фигуры в прицел. Стеклянные кристаллики в мушке и целике отражали свет, четко выделяясь на фоне темной фигуры. Прикусив губу, Гунтер задержал дыхание и мягко потянул за рычаг. Тлеющий шнур качнулся вниз, к пороховому заряду, и в это мгновение, упырь повернулся прямо в сторону ландскнехта.
Гунтер увидел глаза твари, огромные и круглые, как две стеклянные линзы, поглощающие любой свет. Порох на полке вспыхнул и одновременно с этим, нахцерер одним плавным слитным движением ушел с линии огня. Как будто капля ртути перетекла с одного камня на другой. Грохот выстрела ослепил и оглушил стрелка, но Швальбе заметил, как разлетелся на куски крест, у которого мгновение назад сидел упырь. Ландскнехт задушил рвущийся из глотки вопль ярости - прицел был взят верно и не уклонись тварь, пуля попала бы точно в центр туловища. Шепча проклятия, Гунтер перехватил горячий, воняющий гарью ствол и сорвал с перевязи мешочек с порохом.
Нахцерер качнулся, как детская игрушка, влево-вправо, крутя головой на все стороны света, перепрыгнул на следующий камень, словно настоящая обезьяна с руками ниже колен. Он все делал молча, лишь щерил широкую пасть обрамленную вислыми серыми губами.
- Господь со мной... - Гарольд шагнул в проход между могильными рядами, вытягивая копье вперед . - Сила Его велика...
Девенатор шел неспешно, с кажущейся ленцой, но в каждом движении сквозила сдержанная сила. Как сжатая до предела пружина, готовая распрямиться в нужный момент.
- Он утешит страждущих и накормит голодных...
Мягкие кожаные сапоги ступали почти невесомо, лишь слегка приминая густую траву, лезвие копийного наконечника ловило лунный свет, блестя, как осколок льда. Упырь двинулся по дуге, старясь обойти девенатора сбоку. Гунтер, уже не скрываясь, с яростной руганью забивал пулю - заряжать винтовой ствол оказалось сущей пыткой, свинцовый шарик едва-едва протискивался по нарезам.
- Упокоившиеся познают блаженство в Его любящих объятиях...
Гарольд перешел на бег, упырь скользнул навстречу, как шелковый платок на ветру.
- Но тебе, тварь, не видать царствия небесного! - прорычал седой боец и рубанул наомашь.
Гунтер оперся на низкий подоконник , упер в плечо тяжелый приклад и замер, напряженно ловя в прицел упыря. Фитиль шипел и плевался мелкими искрами, будто порицая стрелка за первый промах. Бойцы двигались с невероятной, недостижимой для обыкновенного человека скоростью и точностью. Чудовище черпало силы в нелюдской природе, девенатор - в опыте, годах изощренных тренировок и зелье. В том самом зелье, что предназначалось на самый крайний случай. Настой опия с редкими восточными травами умножал телесные силы, лишал страха и чувства боли, но буквально убивал сердце.
Гунтер стиснул цевье и шейку приклада, как глотки смертельных врагов, выцеливая противника, ствол пищали колебался, как привязанный к упырю невидимой нитью. Но... Наемник каждый раз запаздывал. На краткие доли секунды, но запаздывал.
Нахцерер то приседал, буквально распластываясь по черной земле, то высоко подпрыгивал, избегая удара по ногам. Длинные пальцы - почти в два раза длиннее человеческих - с крючковатыми когтями цеплялись за кресты и камни, обеспечивая упор в стремительных бросках.
Девенатор наступал, тыча в тварь копьем-алебардой, чередуя уколы с широкими рубящими ударами топориком. Дважды удары достигали врага, дважды упырь издавал странный тихий звук, похожий на шипение змеи. Но морда кровососа не меняла выражения, а глаза смотрели пустыми, без зрачков, бельмами. Похоже, раны не причиняли нахцереру боли и не лишали сил.
Швальбе вылез из дома прямо через окно, снося остатки перекосившихся ставен. Нелепый и неуклюжий по сравнению с девенатором и его врагом, наемник побежал среди могильных камней, спотыкаясь о корни. Бить надо было ближе и наверняка.
Удар, укол, отход... еще удар. Гарольд резко сменил ритм, качнулся вперед на длинных ногах и достал упыря в третий раз. Длинное лезвие на обратном движении распороло твари скулу. Плоть нежити разошлась, как ветошь, не выпустив ни капли крови или того, что ее заменяло упырю. Не обращая внимания на новую рану, чудовище одним рывком сократило расстояние, нырнуло под копье, целясь в живот. Нахцерер почти лег, перебирая конечностями, как огромный черный паук. Гарольд, подобно ярмарочному акробату, прыгнул через него, в прыжке хорошенько врезав по голове сапогом. Противники поменялись местами и одновременно развернулись друг к другу.
Выстрел. Пуля скользнула по плечу нахцерера, вырвав солидный кусок плоти. Человек упал бы, корчась от боли, но вампир лишь самую малость сбавил ритм. Но Гарольду этого хватило. Охотник выбросил копье вперед в резком уколе. Нахцерер успел закрыться длинной, узкой, как у собаки, ладонью, серебристое перо копья пронзило когтистую “руку”. Снова зашипев, упырь вздернул уголки губ, открывая десны с редкими иглообразными зубами. И обрушил на копье удар свободной рукой. Укрепленное древко, способное выдержать удар цвайхандера, с жалобным треском переломилось. Железные “усы” не дали наконечнику оторваться напрочь, но толку от него больше не было.
Нахцерер одним рывком освободился и отпрыгнул назад, присев среди могил, как сова. Гарольд так же отступил, отбросив бесполезную алебарду, вытащил из ножен кригмесер и короткий чекан. Скрестил их и присел, разведя руки в стороны, будто приглашая к атаке.
Швальбе перезаряжал штуцер в третий раз, пальцы дрожали, как с жутчайшего похмелья, он просыпал порох и уронил пыж. Пока солдат неверными руками шарил по перевязи, ища новый заряд, сражающиеся опять пришли в движение. Но сказать, кто из них охотник, а кто добыча, с прежней уверенностью уже не получалось.
Раны словно придали нахцереру сил, он затрусил, запрыгал меж могил, прищелкивая челюстями, как черный саван, влекомый невидимым ветром. Упырь перепрыгивал с камня на камень, временами ныряя между ними. Крепкие когти высекали искры из камня, как будто были выкованы из стали в огне преисподней. Тварь двигалась экономно и расчетливо, так, чтобы между ней и ружьем все время оказывалась преграда.
А вот в движениях девенатора появилась тень слабости. Гарольд полностью выложился в первом рывке, теперь усталость властно брала свое. Раз за разом охотник бросался в атаку, но упырь отшатывался, не принимая боя, держа строгую дистанцию.
И снова все произошло очень быстро, неуловимо для человеческого взгляда. Гарольд снова сделал выпад, и на этот раз враг ринулся навстречу, выставив клыки и когти. Девенатор метнул чекан, целя в голову, промахнулся и, перехватив длинную рукоять ножа обеими руками, закрылся щитом быстрых секущих ударов. Роли поменялись, если ранее охотник нападал, а вампир защищался, то теперь нахцерер скакал вокруг Гарольда, ища брешь в защите. И даже Швальбе видел, что старый охотник уже не столько атакует, сколько защищается, стараясь не подпустить врага ближе.
Огромным прыжком упырь снова ушел за пределы досягаемости клинка. Девенатор тоже отступил на шаг, его дыхание ощутимо сбилось, по лицу текли крупные капли пота. Чудовище присело у высокой плиты, перевитой кустарником и двинуло челюстями, морщинистые губы зашлепали, будто причмокивая, а из глотки донеслись глухие звуки. Гунтер не сразу понял, что тварь... смеется.
И вдруг нахцерер заговорил. Страшное создание, похожее одновременно на черта. обезьяну и собаку, с трудом проталкивало звуки через глотку, не предназначенную для речи. Но отдельные глухие звуки складывались во вполне понятные слова.
- Ста... рый. Сла... бый... - пробулькал вампир. - Ум... решь.
- На тебя сил хватит, - выдохнул Гарольд и, собрав все силы, шагнул вперед, поднимая клинок высоко над головой. Упырь принял вызов.
Они сошлись в третий раз, и каждый понимал, что эта схватка окажется последней. Гарольд чувствовал, что очень скоро ему не хватит ни сил, ни дыхания, и спешил. Он рубил с нечеловеческой скоростью, крест-накрест, непрерывно наступая, стремясь загнать упыря между могилами. И каждый удар запаздывал. На неисчислимо малую долю секунды, на расстояние, равное человеческому волосу, но запаздывал.
Нахцерер атаковал, целясь когтями в лицо. Девенатор ударил его ногой в колено или то место, где у твари должно было быть колено. Упырь потерял равновесие и качнулся, Гарольд пнул чудовище в грудь и полоснул боковым ударом. Нахцерер качнулся назад, изогнувшись так, будто вместо позвоночника у него был гибкий шнур. Клинок скользнул впритирку, срезав лоскут с подбородка вампира. Сразу за этим нахцерер распрямился обратно, словно оттолкнулся спиной от пустого воздуха, и длинные изогнутые когти вонзились в живот девенатора.
Гарольд ударил снова, рукоятью ножа, сверху вниз, так, что у твари клацнули зубы и затрещал череп, отбросил паукообразное чудище подальше, но на этом его силы исчерпались.
Девенатор сделал шаг, другой, оперся на ближайшее надгробье. Гарольда шатало, клинок в слабеющей руке описывал неровные круги. Темная, маслянисто поблескивающая в лунном свете жидкость падала на кладбищенскую землю частыми большими каплями.
Враг склонил голову и вновь захихикал, всхрапывая и двигая нижней челюстью, как будто уже перетирал зубами кости жертвы. Теперь чудовище не спешило, ожидая, когда кровопотеря сделает свое дело. Нахцерер оценивающе глянул на охотника. Девенатор опустился на одно колено, тщетно стараясь удержать нож на весу, его лицо страшно побледнело.
Кровосос отодвинулся подальше, вероятно не рискуя связываться со все еще опасным противником. И обернул пустые, черные линзы глаз на Швальбе. Лансдкнехт поднял пищаль, как на учении, приложил приклад к плечу. Гунтер не надеялся на удачу, но намеревался продать жизнь подороже. Подумалось - а может бросить все и бежать? Но ландскнехт вспомнил нечеловеческую быстроту кровососа, и лишь крепче сжал оружие.
Нахцерер двигался неспешно, прячась в тенях, укрываясь за могилами. Он, то замирал на мгновение в неподвижности, провоцируя на выстрел, то делал быстрые рывки из стороны в сторону, зигзагами приближаясь к стрелку. Неспешно, неотвратимо, как сама смерть.
- Порешу, падла! - заорал в голос Швальбе, не столько пугая, сколько выгоняя из сердца липкий, ядовитый ужас. Не такой смерти он желал себе, не такой... Ландскнехт должен погибать в бою, когда кровь кипит в боевом азарте. На худой конец может сдохнуть в полковом лазарете, или упиться вусмерть. А если совсем повезет - отойти в иной мир на старости лет, кабатчиком или просто почтенным зажиточным человеком.
Но не так...
Нахцерер пригнулся и снова показал зубы, готовясь к последнему прыжку. Швальбе выбрал свободный ход рычага пищали, в голове билась только одна мысль “выстрел, а затем кинжал”. Высоко в непроглядном небе светила луна, безмолвная и безразличная к делам, творящимся далеко внизу.
Гарольд встал за спиной нахцерера. Словно призрак мщения, безоружный, бледный, как мертвец, с огнем поистине дьявольской решимости в глазах. Тварь почувствовала движение позади и развернулась, будто перетекла в собственной шкуре. А затем крепкие пальцы старого девенатора железной хваткой впились в короткую шею упыря.
Сил у Гарольда оставалось ровно на одно движение, и девенатор поднял нечисть, буквально вырвав из под него землю. Вампир бился в капкане, как рыба, тело и конечности извивались змеями, чудовищные когти рвали одежду и плоть охотника. Но старик мертвой хваткой стиснул горло врага, и голова нахцерера на один миг, на один вздох оказалась неподвижна.
И Швальбе выстрелил в третий раз.

* * *

- Весь мед у местных собрали, - меланхолично молвил Швальбе, глядя на большой гроб, наглухо заколоченный и зашитый в плотную рогожу.
- Нужно было, - отозвался Йожин.
На этот раз монах и ландскнехт сидели у колодца, на скамье из двух столбиков и прибитой к ним доски. Позади изредка ржала лошадь, слышался говор и звон металла. Сопровождение постепенно собиралось в дорогу. Хотя опасность миновала, никто не хотел ночевать в деревне еще раз, все предпочитали оказаться как можно дальше и как можно быстрее. Разумное желание, особенно после созерцания убитого нахцерера. Даже обезглавленный доброй свинцовой пулей и при солнечном свете, упырь выглядел ужасающе. Когда падаль сожгли на огромном костре, всем полегчало.
Но задерживаться в Челяковицах все равно никто и не собирался.
- А как же мир и благоденствие для всех людей, - подколол Швальбе Йожина. - Нехорошо, дескать, обижать малых мира сего... А сам медок только так пособирал.
- Да и хрен с ним, с благоденствием, - сумрачно ответил монах. - Мастера Гарольда надо похоронить, как положено. И где положено. А дни нынче жаркие, тело только в меду довезем.
- Вот, слышу глас рассудка, - сказал Швальбе. впрочем в словах его не было обычной насмешки и глумления. Так, скорее дань привычке.
- Он что-нибудь сказал? Перед... смертью?
- Нет. Только улыбнулся. Ну. может от боли скривился... но мне показалось, что улыбнулся. И отошел.
- Мастер Гарольд... - тихо и печально сказал Йожин. - Старейший и лучший... Педагог из него оказался так себе, но как боец и знаток, он равных себе не знал. И теперь еще одного девенатора не стало. Люди множатся, а Божьих Охотников все меньше. И заменить их некем.
Обе помолчали.
- Жалование в двадцать гульденов, - сказал Швальбе. - И премиальные. И я набираю в команду. кого сочту нужным. Еще доступ к архивам, арсеналу. И по мелочи, разного, отпущение грехов там и прочее.
- Двадцать гульденов? Морда треснет, - немедленно отозвался монах. - А то я не знаю, сколько ваш брат стоит.
- Ну так и драться будем не с абы кем. Не жадничай.
- Вот послал мне Господь испытание или черт напасть, - в сердцах стукнул кулаком о скамью Йожин. - У всех дети, как дети, а мой сын - распутник, гуляка и наемный солдат. И никакого почтения к старшинству.
- Не извольте сомневаться, папенька, - медоточивым голосом вымолвил Гунтер. - Со всем нашим почтением к вашим сединам. И к двадцати гульденам. С премиальными.
- Много, - отрезал Йожин.
- Отец, - очень серьезно ответил Швальбе. - Давай начистоту. Ты ведь меня не просто так позвал, для сопровождения. А показать, что и как. Я посмотрел. И говорю - эта работа нам по силам. Мне и тем, кого я наберу. Наши услуги стоят дорого, но для вас все равно на круг дешевле выйдет. Твои девенаторы и мы, это как рыцари и рейтары. Отряд рейтар в содержании дороже, но только если рыцаря укокошат, другого взять неоткуда. Да и боязно им рисковать - тыща поколений за плечами и сам он какой-нибудь цельный граф. А рейтаров, можно хоть всех положить, были бы деньги да немного репутации, завтра новые сбегутся, ни родни за спиной, ни гроша за душой. Так что не жмоться.
Йожин долго смотрел на гроб, в котором покоился мастер Гарольд, старейший из девенаторов.
- Доберемся до замка, подумаем... - сумрачно произнес он, наконец. - Только из этих двадцати гульденов ты каждую монетку отработаешь.
- И премиальные, - вставил Швальбе.
Йожин ничего не сказал, а только перекрестился, дабы уберечься и не впасть в грех площадной брани. Ландскнехт встал, потянулся, переступил с ноги на ногу, бренча примкнутыми шпорами.
- В путь пора.
- Иди, - сказал монах. - Я сейчас.
- Закинем гроб на повозку, я распоряжусь, - отрапортовал Гунтер и пошел в сторону.
Йожин не смотрел вслед уходящему сыну, он молча глядел на гроб.
- Такие дела, мастер, - вымолвил монах, наконец, будто покойник мог услышать. - Одни времена заканчиваются, другие начинаются... И Deus venántium тоже пришло время меняться... К худу или добру, посмотрим.
________________________________

"Второй поход" - как говаривали в те времена, из первого военного похода ландскнехт возвращается пешком, в рванье, босым и нищим. Из второго без особой поживы, со шрамами и богатыми рассказами о сражениях и подвигах. А из третьего - верхом на коне, в богатых одеждах и сундуком добра. Швальбе имеет в виду, что хотя еще не достиг вершин карьеры, но уже не юнец и побывал в тяжелых передрягах.

"Mortis Saltatio" - "пляска смерти", или шествие скелетов.

Большой шолом Луизе Франсуазе. которая уберегла от нескольких досадных ошибок и в целом весьма способствовала.
Мнение читателей категорически приветствуется, поскольку это мой первый опыт "под Ведьмака".
Tags: Графоманство, Дети Гамельна
Subscribe

  • Про ледорубы и деньги

    Самый дорогой в мире ледоруб. В 2014 продан за 132 тысячи фунтов стерлингов. Нет, это не им убивали Троцкого, как многие могли бы подумать. Он…

  • (no subject)

  • Фотография из прошлого

    Москва, Новые Черемушки. 20-й примерно этаж. Леса не поставишь, анкеров нет - импровизация наше все! Юрка Медведь (который на фото) пару лет…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments