irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Categories:

Высокие отношения, Глава 23. Камни и цепи

- Режь его!
- Режь!
- Вали утырка!
- Косой, мы за тебя!
- Хосе! Хосе!
Все, кто был на тюремном дворе, сбежались в дальний угол. Там начиналось веселье! Хосе и Косой решили, наконец, выяснить, с кем будет ночевать Кармина. Выяснять договорились на ножах и полотенцах. Ножи в руки, полотенцем связаны левые ноги. По команде начнется смертоноснейший танец смерти – три-четыре движения, неуловимых непривычному взгляду. И все, один умрет, зажимая разваленный ловким ударом живот, второй, развязав тугой узел, пойдет вступать в свои законные права!
Кармина сидела на низенькой лавочке, грызла семечки, хлопала подведенными сажей глазами, подмигивала обоим поединщикам. Рыцарям, чье благородство не имеет границ! Чьи чувства подобны вулкану! Поэтам ножа и верным адептам Высокого Искусства!
Меж Хосе и Косым встал Старый.
- Так, парни! Чтобы все по правилам! Не пинаться, в глаза не тыкать, по яйцам не целить! Чтобы никакой хуйни! Ясно?!
- Ясно, - ответил Хосе, сверля ненавидящим взглядом человека напротив.
Косой молча кивнул, глядя куда-то в стороны.
Старый поднял платок…


- Итак, мастер Геольеро?.. – Руэ откинулся на стул, ухватил бокал с вином. Посмотрел сквозь него на пламя, бушующее в камине. Перевел взгляд на собеседника – невысокого курчавого толстяка со смуглой кожей уроженца Юга.
- Ваше предложение весьма заманчиво, - глава каторги поднял свой бокал, глянул сквозь хрусталь и вино на сиятельного рыцаря. Тот превратился в размытый силуэт. С кровавой каймой.
- Но?..
- Я опасаюсь последующих сложностей.
Руэ совершенно некуртуазно фыркнул.
- Дорогой мой Геольеро! Я предлагаю вам плату, что перекрывает ваше возможное жалование за двадцать лет. И всего-то, за отлучку полусотни отъявленных негодяев.
- Отлучку? – удивился тюремщик. – Вы думаете, они, надышавшись воздуха свободы, возжелают вернуться в наши гостеприимные, хоть и несколько тесноватые стены?
- Да вы поэт, друг мой!
- Певец камней, решеток и людей, сердца которых жаждою горят! – взмахнув руками, пропел Геольеро. – Моя крохотная слабость. Увы!
- Если не иметь слабостей, то можно сойти с ума, - понимающе кивнул Руэ.
- Ваша слабость – власть? – кротко спросил тюремщик.
- О, нет! – засмеялся рыцарь. – Власть, это всего лишь средство, чтобы получить нужное. Я всего лишь привык получать свое. Вот моя главная слабость.
- Весьма оригинально, - кивнул Геольеро, - весьма оригинально. Что ж…
- Двадцать фениксов сразу, и еще тридцать в течение года, после окончания процесса. И вы лишаетесь полусотни буйных гостей.
- Добавьте еще десяток золотых, и сможете забрать пару дюжин сверху. В конце-концов, тюремные бунты весьма кровавы!
- Куда вы спишете пропажу, мне совершенно не интересно, друг Геольеро! В конце-концов, в подобных делах, мастер вы, а не я. Можете хоть всех своих подопечных утопить в реке. Порубив в мелкие кусочки, для удобства речных обитателей.
- Насчет реки - прекрасная задумка! Но к чему тянуть? По рукам, друг Руэ!
- По рукам!



- Прекратить хуйню! – пронесся над двором отчаянный вопль Эль Дженеральо – начальника сегодняшней смены стражи.
Круг из зрителей тут же рассыпался. Каторжане будто тараканы разбежались, попрятались по щелям. Даже Хосе с Кривым предпочли убраться к стене, сделав вид, что ничего такого не планировалось. Никто не хотел дразнить Эль Дженеральо! Бывший наемник, после ухода из профессии, отожравший неохватное пузо, взамен приобрел любовь к сомнительному увлечению – смотреть, как людей забивают насмерть. И помощников себе подобрал соответствующих! Лучше уж на потом оставить. Все равно, не сбежать…
Служебная дверь открылась, и во двор вывалилось две дюжины надзирателей, с фонарными щитами и с окованными железными полосами палками. Следом, на растрескавшиеся плиты, истертые тысячами ног, ступил десяток воинов в полной броне, с мечами и копьями.
Сиедльцы, видя такую небывальщину, попытались вжаться в кирпич стен. Мало ли, к чему такое столпотворение? Как кинутся рубить направо - налево! Вон, рожи какие суровые! Истинно каторжные ряхи! Как таким только ворота открыли?!
Вслед за доспешными, во двор вышел господин Геольеро в сопровождении очередного рыцаря. Этот, впрочем, шлем надевать не стал. Высокий, черноволосый, взгляд острый… Духовитый, сообща решили молчаливые каторжане. И испугались еще сильнее. Точно, порубят, да в реку скинут, рыбу перед зимой подкормить. И раков.
Словно почуяв напряжение, плотной завесой накрывшее двор, бесшлемный рыцарь упер руки в бока и засмеялся. Добродушно и искренне.
Затем, вышел за кольцо охраны.
- Господа! Мне рекомендовали вашу каторгу, как место, населенное храбрейшими из храбрейших! Теми, кто готов бросить вызов кому угодно и когда угодно! Героями, можно сказать!
«Герои» запереглядывались. А ведь все верно говорит, парни! Мы такие!
- С чем пришел? - завопил Старый из толпы.
- С предложением, - оскалился рыцарь ухмылкой голодной гиены.
- Это с каким же? – снова из-за чужих спин, спросил Старый.
- Невидимка хуже судьи! – подмигнул рыцарь. – Выйди, раз ты тут главный!
- Главный тут я, - тихонько прошептал Геольеро.
- Разумеется, - наклонился к нему Руэ. – Но мы внутри, а не снаружи. Опять же, фениксы стоят немного терпения?
Тюремщик понимающе покивал.
Старого пропустили. Он вышел из строя на пару шагов и остановился.
- Родриго Диас Де Бевара, по прозвищу Старый. А как зовут тебя, пришедший с предложением?
Рыцарь снова улыбнулся, отстранил воина, попытавшегося преградить ему путь, и пошел к Старому. Подойдя, протянул руку, сняв перчатку.
- Сиятельный рыцарь Скарлетти ди Руэ.
- И что же ты предлагаешь, сиятельный рыцарь?
- Службу, свободу и мерк за два месяца в одно рыло. Тебе – три.
Старый помолчал немного, прищурился, внимательно разглядывая рыцаря. Тот молчал, не торопя с ответом.
- И что будем делать, сиятельный рыцарь?
- А сам как думаешь, друг Родриго?
- Диас. Для друзей я Диас. А вы мой друг, я это сразу понял! И думаю я, друг мой Скарлетти, что мы будем убивать, жечь и грабить. Возможно, насиловать.
- И что такой проницательный человек делает в такой дыре? – изумился Руэ. – Вот слово в слово! Только не возможно, а определенно!
- Определенно, дожидался тебя, о, наниматель!


Организационные сложности времени много не отняли. Диас оказался прирожденным командиром. Впрочем, он и так отходил несколько лет старшим в компании… К тому же, за четыре года проведенных на каторге, он знал всех и каждого.
И нужное количество подходящих бойцов набралось очень быстро.
Отобранная сотня шумно радовалась переменам, внутренне все же несколько волнуясь – как-то слишком неожиданными были перемены. Оставшиеся возмущались выбором Старого, но не слишком громко – никто не хотел получить ножом в печень. Да и судя по всему, сиятельный рыцарь Руэ еще не раз наведается в их гостеприимные, а теперь уже, и не такие тесные стены!
Кармина, которую оставили, кинулась сперва к Хосе, потом к Косому. Но первый сделал вид, что вообще с нею не знаком. Второй же, совсем недавно бывший столь нежным, посмотрел сквозь, а после дважды больно пнул в живот, произнеся:
- Ну и наглый же ты пидорас!

*****

В «яблочной» кладовой оказалось не так плохо, как Лукас успел себе напридумывать. Ни луж по углам, ни воды, стекающей по склизким кирпичам, даже крыс, ворующих последние соломинки из жалкой подстилки – и тех не было! Да и подстилка у стены оказалась весьма солидной! Ладони в три! Притом, его, мужские ладони. Если считать в Марселинских, тонких и изящных, то могло и все четыре выйти.
Но в ее ладонях мерить не выходило – девушка пребывала в добротной отключке. Похоже, что сотрясение мозгов. Бывает такое в драках, когда прилетает в голову табурет или лавка… Или самого головой втыкают в стену…
Оставив ее в покое, Лукас обследовал их новое пристанище. Сухо, относительно тепло - по сравнению с тем, что за спиной, разумеется! Свежий воздух сочится сквозь пару керамических труб в потолке и небольшого окошка под самым потолком. Допрыгнув, Лукас вцепился в толстые прутья. Что ж, не судьба! Да и бежать в одиночку – совсем не дело.
Кладовая велика – шагов десять в ширину, и пятнадцать с мелочью в длину.
Еще в кладовой стояло превеликое множество частых полок, застеленных мешковиной, и заваленных душистым сеном – Изморозь даже расчихался малость. И тут, по-прежнему, пахло яблоками. И даже несколько штук нашлось. Вялых, мягких, но чертовки вкусных!
Не успел Лукас доесть одну из находок и размять руки – следы на запястьях грозили остаться надолго – бесовски болючие ссадины, как за дверью послышались шаги, а затем загремел засов…
Изморозь тут же уселся на соломенный матрас, всем видом изобразил страдание.
Его актерские потуги остались без должного внимания публики. Про аплодисменты и речи не могло быть!
В кладовую ввалились три монаха. Уронили на Лукаса ворох пыльных одеял, прогрохотали по каменному полу четырехлапой жаровней. Рядом с ней свалили вязанку дров – настоящих, колотых! – не похабного хвороста. Поставили кувшин и пару глиняных чашек.
- Мне бы огниво! – попросил Изморозь, не поднимая взгляда. – И миску какую, побольше.
- Миска зачем? – спросил один из монахов.
«В кувшине плавать, блядь!» - хотел было рявкнуть Лукас, но вовремя себя одернул.
- Кто-то из ваших ее по голове ударил. Очнется, начнет блевать. Оно вам надо тут убирать?
- Тебе это не надо! – сурово ответил разговорчивый – похоже, что именно та скотина, что любил бить женщин.
- У меня тут нет ни ведра, ни воды, ни тряпки, чтобы вымыть пол. – Лукас поднялся на ноги, отбросив одеяла, чуть наклонился. Левая нога сама чуть выдвинулась вперед… Нож-то, отобрать не сумели – не нашли потайной карман, рукожопые уроды! Шансов у него нет. Но их нет и у этого выблядка!
- Принесу, - внезапно сгорбился монах. – Найду и принесу.
Изморозь молча кивнул. Садиться обратно не спешил. Дождался, пока снова не загремит засов на дверях. Разобрал одеяла, укрыв девушку. Кое-как, ругаясь и чихая – к сену добавилась и принесенная пыль – разжег жаровню. Присел, протянул руки. Почувствовал, как уходит недавнее лютое напряжение.
Лукаса вдруг скрутило, он чуть не стукнулся лбом о пол – спасли ладони. Изморозь почувствовал, как льются слезы. Непривычно горячие и не остановимые. Перехватило дыхание…
Это продолжалось недолго – тридцать-сорок ударов сердца. Ледяные объятья, сжимавшие грудь распались, словно и не было их.
Изморозь вытер лицо, шмыгнул носом. Стало удивительно легко. Ему про такое рассказывали бывалые люди. Да и читывал. Долгое напряжение погони – когда гонят тебя – сменяется поражением. И начинается странное. Поймали тебя, впереди неизвестность, скорее всего, мучительная. Но становится легче. Нет неопределенности «догонят-не догонят», «поймают-не поймают». Догнали и поймали. Все, выдыхай.
От окна раздался непонятный звук… Лукас подскочил, словно ему шило в зад вогнали. Ухватил распотрошенную связку дров, чуть не перевернув жаровню. Подтащил к окну. Встал на носочки, балансируя на шатком основании и держась за решетку.
Со стороны двора ему в лицо ткнулась усатая мордочка мяура.
- Привет, бродяга, - прошептал Лукас, - все так быстро произошло, думал, ты потерялся. И нас далеко же завезли, как найти сумел?
Ответом ему стал долгое переливчатое мурлыкание, в котором ясно слышалось «дурак ты, дядя, и нос у тебя холодный!»
- Ты не поверишь, пушистый, как я рад!
Мяур ткнулся в руку глупого человека, снова замурчал, мол, все хорошо, не переживай. Я тут, я рядом.
Снова послышались шаги. Одиночные. Похоже, возвращался тот монах. Хорошо бы с обещанной миской, а не щитом и палкой.
- Будь острожен, пушистый!
Лукас мог поклясться, что мяур ему подмигнул. Только хвост мелькнул, и нет пушистого. Изморозь улыбнулся. Вот кому хорошо! Его-то никто не обидит. И да, надо бы поименовать как-то! А то «пушистый», да «пушистый»… Обидится еще!
Дверь распахнулась.
В кладовую сперва вошел огромный монах. Вроде его зовут Келпи? Тот, язвительный, что так и подкалывал «охотников». Монах осмотрел все вокруг, особое внимание уделив Лукасу – Изморозь понял, что его нож замечен, учтен и сочтен неопасным.
У Келпи в руках был маленький стульчик – полотно, натянутое на деревянную раму. Развернув, он поставил хитроумную мебель у матраса, на котором лежала Марселин – только нос из-под одеяла торчал.
На стульчик присел местный настоятель – до того, он умудрился быть невидимым на фоне громилы-подручного. Присев, старик сложил руки на коленях, внимательно посмотрел на Лукаса.
- Что ж, мальчик, - проговорил он старчески-дребезжащим голосом, в котором, однако, слышалась воля и немалая решительность. – Я вижу, что ни ты, ни твои спутницы, никоим образом не относятся к разбойному племени, что будто стервятники вьются вокруг монастыря.
Изморозь молча кивнул, попытался придать себе вид посолиднее. Получалось плохо, и он тут же оставил бессмысленное занятие. Старый монах видел его насквозь.
- Так что, присядь, мальчик, и расскажи, что с вами произошло, и какие ветры занесли в ту несчастную деревню. Можешь врать, можешь сочинять – это твое право. Но лучше говори как есть. Я старый человек, и привык даже к самой грязной правде.
- А я ужасную хочу, чтоб обосраться с перепугу, упасть на жопу и завыть! – подняла голову Марселин, пристально глядя на старика.
- Признавайтесь, отец Вертекс, что задумали. Не только вы привыкли к настоящей правде.
Настоятель улыбнулся, повернулся к молчащему Келпи, подмигнул ему.
- Я ведь говорил, друг Келпи, что среди грязи и кучи устриц, мы наткнулись на россыпь жемчуга!

Tags: Высокие отношения
Subscribe

Posts from This Journal “Высокие отношения” Tag

  • (no subject)

    Маска "влюбленного" эскимоса-алютиик с острова Кадьяк. Разумеется, влюбившийся эскимос, не надевал ее, чтобы стенать под жильем возлюбленной.…

  • О грядущем, зомби и промышленном альпинизме

    Будучи соавтором одной из первых русских книг про постапокалипсис, где фигурируют альпинисты (настоящие, не от халтурщиков, называющих ледоруб…

  • Рецензия на "Высокие отношения"

    Я уже давно их не выкладываю - подумаете еще, что хвастаюсь. Но иногда - просто надо!) "Высокие отношения" - само название будит во мне крепко…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments

Posts from This Journal “Высокие отношения” Tag

  • (no subject)

    Маска "влюбленного" эскимоса-алютиик с острова Кадьяк. Разумеется, влюбившийся эскимос, не надевал ее, чтобы стенать под жильем возлюбленной.…

  • О грядущем, зомби и промышленном альпинизме

    Будучи соавтором одной из первых русских книг про постапокалипсис, где фигурируют альпинисты (настоящие, не от халтурщиков, называющих ледоруб…

  • Рецензия на "Высокие отношения"

    Я уже давно их не выкладываю - подумаете еще, что хвастаюсь. Но иногда - просто надо!) "Высокие отношения" - само название будит во мне крепко…