irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Высокие отношения. Глава 20 Глаза злые, в стороны

Ночевка под дождем даром не прошла. Мейви знобило, она то и дело заходилась в сухом кашле. Шла, заплетаясь в ногах, трясла головой, пытаясь разогнать марево.
Лукас вел ее под руку, точнее, тащил – иначе упала бы под ближайший куст. Да там и осталась. Студента самого трясло, голова казалась чугунной, как с жесточайшего похмелья, а перед глазами то и дело начинали мелькать разноцветные круги, грозящие затянуть в радужный хоровод, да и оставить. Все под тем же ближайшим кустом.
Даже Марселин, казавшаяся иногда сотканной из огня и металла, и та шмыгала носом, вытиралась рукавом…
- Еще одна такая ночь… и мы передохнем… - с трудом проговорил Лукас – дыхания на долгую речь не хватало – сразу начинало сводить грудь.
- Ага, - кивнула воительница, - передохнем.
Мейви ничего не сказала, она, вообще, казалось, начала выпадать из реальности от жара.
- Крыша нужна, - вытолкнул Изморозь, поправил широкую лямку арбалета, резавшую плечо.
- И стены нужны, - фыркнула Марселин, - и пол бы пригодился.
- И очаг, - продолжил Лукас. – И постель.
- А вина красного и бабу рыжую не надо? – засмеялась Марселин. Смех оборвался жутким кашлем – точно гиена лаяла.
Лукас остановился. В него тут же толкнулась Мейви, полностью отдавшаяся на волю проводника. Изморозь внимательно оглядел откашлявшуюся Марселин – заляпанную грязью до кончиков коротких косичек-рожек. Истинный цвет и не разглядеть. Разве что раздеть… Хотя нет, без корыта с горячей водой лучше и не раздевать. Вездесущая грязь везде. К тому же, рыжие часто не везде рыжие. А если брать такого медно-начищенного оттенка, какой раньше, до дороги была убийца, то можно наткнуться и на совсем иные оттенки. С другой стороны, что хорошо и весьма радует, цвет не так важен, если знаешь, что точно не наткнешься на член - доводилось видывать в одном белье.
- Не, еще одну рыжую не надо.
- Не осилишь? – ехидно уставилась воительница. – Опозоришься?
- Мыть задолбаюсь. Она тоже как свинья уделается. Через пол-лиги. Пошли, Мейви, что стоять.
Циркачка безвольно кивнула и поплелась дальше.
Марселин постояла немного, покачала головой, посмотрела на медленно удаляющуюся парочку. Произнесла с некоторым восхищением:
- Ну ты и мудак! Дать, что ли, при случае?
И зашагала, догоняя.
Когда солнце начало цеплять краешком горизонт, крыша нашлась. Даже не одна! С полдюжины точно! А если считать еще и курятники с будками, то и дюжина наберется. Лукас, едва заметив этот хутор, попер бездумно – как мощным течением прихватило. Опасно это, можно с размаху в камни впечататься
- Стой! Да стой ты, мать твою, студент тупорылый!
Еще немного, и парню в затылок прилетел бы кусок грязи. Но услышал. Остановился, замотал головой непонимающе.
- Там же люди… Там дома… - снова закашлялся. Оглушительно, до треска ребер и рванной гортани. Девчонка его поддержала. Этакий чахоточный хор, чтоб их! Детишки!
- А еще там злые крестьяне с вилами и топорами. Хочешь топором по голове, студент, а?
Лукас отпустил руку Мейви, потер виски. Сильно, до красноты.
- Топором, конечно, хорошо. Это быстро. Раз, и все. Но я не согласный.
- Вот и молодец. Быстрая смерть – она для слабаков. Мы лучше еще помучимся.
У Мейви вдруг подогнулись ноги, она неловко упала, лицом вниз. Бедняжку выгнуло, глухой кашель затряс тело. Лукас кинулся поднимать, сам не устоял, упал рядом.
Марселин закатила глаза.
- Так, вы тут. Я туда. Не уходите никуда.
- Некуда, - прохрипел, отплевываясь, Изморозь. – Арбалет возьмешь?
- Возьму, как иначе?
Студент медленно стянул лямку, кое-как отстегнул колчан.
Марселин наступила на стремя, кое-как всунув туда сапог, облепленный грязью. Натянула тетиву, вложила короткую толстую стрелу.
- Удачи! – шепнул Лукас. – Ты как на войну…
- Гиенам под хвост ту удачу. На войне проще без нее.
- Ну тебе всяко виднее.
- Ага…
Марселин, сжимая заряженный арбалет, продралась сквозь комья запаханного на зиму поля, просочилась сквозь реденький подлесок – все, толще мизинца выбрано, чтобы сгореть в печи. Вышла на внезапную узенькую тропинку – похоже, козы пробили, к ручью бегая - вон, как подрезана-подгрызена трава по краям!
И остановилась. От хутора несло нехорошей, пакостной тишиной. Похожая стоит в запертых мертвецких, где разве что мыши копошатся по темным углам… Марселин прислушалась. Нет, слышно какое-то движение. Шуршание, легкий стук…
Пролетел порыв ветра. Захлопал ветвями высокий тополь, чей серебристый тополь тянулся свечою в небо.
Взлетели с громовым грохотом сотни ворон. Марселин дернулась от мимолетного испуга, чуть не выстрелила в никуда – в последний момент удержалась.
Плюнув на осторожность – да и к чему она сейчас? – останься кто из живых, птицы были бы не так беззаботны, девушка двинулась напрямую. Перелезла, предварительно пошатав, невысокий плетень – через такой скакать опасно, с другой стороны могут быть натыканы заточенные колышки, специально для непрошенных гостей. Ну или сам забор, при определенных усилиях, падает, роняя оседлавшего его негодяя, точнехонько на те самые колышки.
Прошла, ругаясь, сквозь заросли малины, держа арбалет на вытянутых руках – не хватало еще, чтобы шальная колючая плеть стеганула по спуску. Оказалась на заднем дворе. Огляделась. Птицы над головой оглушительно каркали, возмущаясь вторжением.
На первый взгляд, все было тихо. Но внешняя тишина и вороны совершенно не вязались в один узел. Марселин погрозила птицам кулаком, и, разрядив арбалет – ни к чему он сейчас, двинулась дальше.
Миновав кривобокую постройку над выгребной ямой – по вони опознавалась безошибочно, прошла мимо длинной невысокой стены с парой маленьких окошек – какая-то хозяйственная пристройка к дому. Шагнула за угол, и выругалась.
Посреди крохотной «площади» меж тремя жилыми домами и всяческими сараями, вповалку лежали убитые люди. А по ним ходили то ли самые наглые, то ли самые обожравшиеся вороны, то и дело, вонзая клювы в остывшую плоть.
- Ну и дела… - произнесла девушка. От звука собственного голоса стало как-то совсем неуютно. Марселин передернула плечами, подошла поближе, жалея, что арбалет не заряжен – так и хотелось вбить стрелу в какую-нибудь наглую птицу, раз уж нет врага посерьезнее.
Селяне. Согнали в кучу, раздели до исподнего, а после порубили и покололи. Два старика, четыре бабки. Парень, годов Лукаса… Женщин помладше то ли не было, то ли одно из трех – лежат зарезанные в домах, или бегут, привязанные, за конями людоловов. Возможно тех самых, с которыми столкнулись вчера на дороге.
Марселин прикусила губу, покачала головой. Нет, что-то сломалось в мироустройстве, раз такие дела происходят.
Впрочем, что жалеть и философствовать? Явно, что сюда никто не вернется еще день-два. А значит, можно спокойно разместиться. Отогреться, да отоспаться. Главное, не пускать Мейви сюда. Она девчонка опытная, но лучше не стоит. Зрелище мертвых людей, обглоданных воронами – одно из тех, которых лучше не иметь в жизненном опыте.

*****

Отъехав на четверть лиги, Мартин приказал остановиться. Компания спешилась, тут же разбежалась по обочине, на ходу развязывая ширинки.
Подошел Керф, вскидывая ноги, будто голенастый аист со стальным клювом.
- Вроде все прошло как надо, а командир?
- На первый взгляд, да, - кивнул ди Бестиа, - но сам понимаешь…
- …Что пока что сделана треть дела, самая легкая, - ухмыльнулся мечник. – Мастер, я хожу по дорогам копья который год, и отлично все понимаю. Нам еще груз доставить надо, да денежку получить. Но согласись, у нас ни одного подранка. За нами не выслана погоня, и вообще, - Керф прищурился, посмотрел на небо, - в кои-то веки, прекратился долбанный дождь. Радоваться надо, а не ходить с тоскливой харей, будто дерьма навернул. На тебя, командир, личный состав смотрит. И тоже начинает задумываться о вечном.
- Хренассе, ты тут рассказал, - изумился Мартин.
- Не, ну а что, молчать, что ли, если есть что сказать? – пожал плечами Керф. – Или тоже скажешь, что мне надо было идти в священники, раз так люблю поболтать в неудачное время.
- Раз уже предлагали, то что зря повторяться. Вряд ли мое слово важнее иных.
Керф положил огромную лапищу на плечо командира.
- Мастер, не бери в голову. Давай, как закончим, то завалимся в первый же кабак, и разнесем его к херам? Как тогда, в Пар-Бальнеаре?
- Это когда ты еще встретил сослуживца, и вы с ним затеяли бороться до первого зуба?
- Ну да! Ты ему еще челюсть табуретом снес, когда он ко мне в рот полез с кинжалом!
- Золотое было время!
- Эх…
Воспоминания прервал трубный рык Рыжего – схожий с трубным ревом моржа, лезущего на моржиху.
- Едут!
Мартин тут же запрыгнул в седло, пригляделся.
Едут. Не спеша, с чувством выполненного долга. Ну и прекрасно. Значит, действительно, героев среди возчиков не нашлось – в погоню за грабителями никто не кинулся, предпочли повернуть. А раз так, то стоит дождаться братьев, да ехать себе, на северо-запад. Туда, где на неприметном перекрестке их будут ждать через два дня.
И ехать как можно быстрее, чтобы оказаться на месте с запасом времени. В таких делах лучше готовить соломку заранее!


Первый кабак подвернулся аж через пять дней. Желания его разносить поубавилось. Да и изначально-то не особо присутствовало. Чай, не молодой наемник – первопоходник, чтобы дурь свою прилюдно выказывать.
Но напиться стоило. И славное дельце, удивительно легким оказавшееся, обмыть. И Керфу обещал. И вообще – надо. Не старик чахоточный, чтобы над наперстком до утра кряхтеть, от запаха пьянея. А тут, вроде и заведение приличное – аж три этажа! И конюшня отдельная, и дорога гравием засыпана, не лужа на луже!
Флер с Фазаном остались у лошадей. Фазан не любитель публики, а Флер беспокоился за Судьбу – гиена ненавидела людские скопища, с трудом выдерживая лишь компанию.
Мартин, по праву командира, вошел первым. Распахнул ударом кулака двустворчатые двери на скрипучих навесах, шагнул смело, зная, что створки поймает Керф, не даст им шарахнуть по бокам.
В кабаке тут же стихли все разговоры. Ди Бестиа прищурился, пытаясь разглядеть что-то в полумраке. Где-то впереди вроде как вырисовывалась стойка. Вот туда и двинем!
Рыцарь решительно направился вперед, слыша, как топочет за спиной компания.
Пока дошел, глаза привыкли к скудному освещению. И кабатчик уже не казался силуэтом на фоне закопченных досок, а стал весьма основательным бородатым толстяком в грязном и мокром фартуке. С блудливыми глазками подонка, разбавляющего пиво водой, а то и имеющего в одной из комнаток внезапную дыру в полу. Для денежных гостей, так сказать.
- Пива! – грянул с ходу Мартин. Шарахнул кулаком по толстой плахе стойке. Загремели отодвигаемые стулья. Компания рассаживалась с обеих сторон.
- На всех господ-гостей? – угодливо склонился кабатчик.
Мартин милостиво кивнул.
- А вам какого?
Керф радостно улыбнулся, потер ладони, посмотрел на кабатчика. Тот судорожно сглотнул. Почувствовал себя, наверное, свиньей, которую начнут потрошить не зарезав.
- Нашему многоуважаемому командиру две красного. Мне – четыре черного. Остальным – по два светлых. Запомнил?
Для убедительности, мечник стукнул перекрестьем своей двуручной оглобли по стойке. Та жалобно охнула. Но рассыпаться до поры не стала.
- Запомнил, милостивый господин, запомнил! Как иначе?! Два красного, четыре черного, остальных уважаемым господам по два светлого! Ничего сложного!
- А еще, - Керф поманил кабатчика к себе. Когда тот нагнулся, он ухватил пальцами за толстое мясистое ухо и прошептал ласково, точно гадюка перед тем, как вонзить свои клыки в ногу неосторожному путнику, - на конюшне нас ждут два друга. Тоже весьма уважаемых господина. Отнеси им шесть светлого, большую миску и пять-шесть фунтов сырого мяса. Понял меня?
- Сырого мяса? – побледнел кабатчик.
- Пять-шесть фунтов, - кивнул Керф, изо всех сил стараясь не рассмеяться – мечник знал, что от смеха его рожа еще страшнее. – Или ты хочешь, чтобы наши друзья ели твое?
- Нет-нет-нет! - затряс головой и руками кабатчик, - я все понял, я все сделаю!
- Ты молодец. Мама могла бы тобой гордиться! – отпустил ухо Керф.
Кабатчик отдернулся назад, забегал за стойкой, раздавая указания двум помощникам. Растирая сломанное ухо, он старательно не смотрел на наемников.
Те же, в ожидании пива, громко считали, намереваясь после цифры «тридцать» начать разносить кабак. Братья даже ремни повыдергивали и намотали на руки, готовые хлестать пряжками направо и налево – все же, хвататься за мечи в таком месте – пошлость.
Но прислуга успела. Выставила вовремя, даже с небольшим запасом по счету!
Первые кружки вошли в иссохшиеся глотки, как в сухую землю, как тещи под лед, как ножи в масло… То бишь, моментально, и без следа.
Следующая порция пилась куда медленнее. Отфыркиваясь и смакуя. Очевидно, Керф так впечатлил хозяина, что даже пиво казалось плотным, и, если и разбавленным, то очень в меру. А может, так чудесно подействовала серебряная монетка? Кто знает…
К третьему кругу, на стойке появилось несколько мисок с сухарями, обильно посыпанными крупной сероватой солью.
- Откуда продукт, хозяин? – поинтересовался Мартин. Во времена оны, рыцарю довелось работать с Островом. Разумеется, по соли. И он неплохо разбирался в этих кристальчиках.
- Местная, - буркнул кабатчик, косясь на Керфа. Впрочем, мечник лучезарно улыбался и не проявлял ни малейшей злобности. Солнышко лесное, мягкое и пушистое, а не человек!
- А ну давай, опробуем! – Ди Бестиа подцепил несколько сухариков, отправил в рот. Захрустел.
Что кабатчик, что Керф наблюдали за ним с нескрываемым интересом.
- Ну как? – спросил товарищ, когда Мартин справился с первой линией обороны, и хруст прекратился.
- В общем… - рыцарь задумался.
С каждым мгновением его задумчивости, ухмылка Керфа становилась все страшнее, а кабатчик все бледнее.
- Есть можно, - выдал, наконец, он вердикт.
- Плохо, - выдохнул Керф.
- Слава Пантократору! - выдохнул кабатчик.
Торжественность момента сбил взрыв хохота из дальнего угла.
Мартин оглянулся.
С дюжину наемников. Пьют кальвадос или что-то еще крепкое. Пьют давно – кто-то уже валяется под столом. Но не зарезан – лужи нет.
- Людоловы, - кривился кабатчик.
- Кто? – переспросил Керф, положив ладонь на рукоять меча.
- А то сразу не расслышали, господин милостивый?! - огрызнулся толстяк. – Или в уши балуетесь?
Мартин выкинул руку вперед, ухватил за бороду, притянул к себе. Дохнул доверительным перегаром.
- Людоловы, говоришь? Я же не ошибся?
- Они самые, - поник кабатчик. – С промысла идут. Добыча в дальнем сарае.
- И ты пустил их в место, где гуляют приличные люди?!
- А что мне надо было сделать?! Встать с ножом в дверях?! У меня жена и мать больная! И два сына маленьких!
- Керф, а ну осади, - остановил мечника ди Бестиа. – Наш хозяин все правильно сделал. Он один, а этих, - Мартин махнул в сторону дальнего угла, - дюжина. Попробуй он их выставить, то тут было бы пепелище. И где тогда мы пиво бы пили? Хорошее, кстати, пиво, хозяин!
- Спасибо! – буркнул толстяк.
- И вообще, Керф, если у тебя в жопе справедливость играет, то сходи и разберись.
- А… - попытался было влезть кабатчик, намекая на возможный урон собственности.
- С трупов соберешь, - хлопнул его по левой руке Мах.
- Что мы пропустим, - хлопнул его по правой Пух.
- Панктократор… - толстяк схватился за голов и начал оседать.
- Не ссы, дядя. Все будет в лучшем виде!
Керф допил початую кружку. Расстегнул лямку на ножнах своего второго, короткого меча, и направился в людоловам.
Там же начиналась карточная игра! Хлопали по столу засаленные карты, звенели моменты…
Появления Керфа никто не ждал. Но он явился. Вбил кинжал в стол, пробив прикуп.
- Господа, дальше играем моими картами!
Игроки переглянулись. Кто-то пьяно заржал.
- А ты кто такой?! – вопросил явный главарь – битюг с потным прыщеватым низким лбом.
- Я? – удивился Керф. – Вы тут уже столько времени, а еще не поняли? Я Керф эль Темпранийо, баратеро де ла кастрел [«баратеро» человек, собирающий налог с игроков, играющих на его территории. Кто не желал скидываться, с тем шли во дворе и резлись на навахах. «Де ла кестрел» - баратеро, отсидевший в местах не столь отделанных большую часть жизни]. Нужно пояснить, что значит сей термин? Или вы не столь скудоумны как выглядете, и знакомы с данным понятием?
Один из людоловов, сидящий рядом с главарем, дернул его за рукав, зашептал что-то. Очевидно, растолковывал, кто такие баратеро, и чем «баратеро де кастрел» опаснее «матона» или какого-нибудь «чарранес». [«матон» - этакий «фраер, обнюхавшийся блатных писек», мелкая гопота. «Чарранес» - та же гопота, но с еще меньшими претензиями. За сведения отдельный респект Денису Черевичнику и его восхитительной книге «Всемирная история поножовщины»].
- И что с того?! – взревел битюг, начиная подниматься.
- Да в общем, и все, - подмигнул Керф и, выдернув кинжал из стола, вбил ему в глаз.
Туша начала заваливаться. Керф опрокинул стол на обомлевших людоловов, и выдернул меч из ножен. Повисла тягучая тишина, готовая разразиться бурей схватки
- Ломай ему член! – дружно завопили братья, сменившие ремни на топоры.
- На ножи! – взвыл Керф.
- Мочи пидорасов! – завопил Эстер, перехватывая поудобнее копье.
Людоловом хорошо быть лишь в тот момент, когда тебе за добычу денежки выдают. Все остальное время - плохо. Никто людолова не любит, всяк убить норовит. И поделом. Людей можно убивать и насиловать. Грабить тоже можно. Но не продавать как скот. Нехорошо это. Не по-божески.
Мартин, давясь и морщась от боли в горле, дохлебал свое пиво, метнул кружку в ближайшего людолова. Тот ойкнул, схватился за разбитую голову…
- Господа, позвольте, я пробью с ноги?




КПДВ
Tags: Высокие отношения, Рисунки к книгам
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments