irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Category:

Глава 1 Бляди и волшебство (часть 1)

Хитрые убийцы и честные солдаты, мастера собак, но без собак, арбалетчики с татуировками "Хуй попадешь!", старый рыцарь на сивой кобыле, вооруженный грабеж, невооруженный грабеж, циничный разбой, работа строем и один-на-один, городские и деревенские, мутанты и уроды, бордели с мулатками, поножовщина и запущенный алкоголизм... Разные люди, разные судьбы, один финал.


Банда пила в “Драном Башмаке” еще с полудня. Как завалились после дела, так и пошло. Бутылка за бутылкой, кувшин за кувшином, стаканом о стену, будто камнем в воду - только брызги стеклянные, лица в кровь режут. Смешно же! Бегай хозяин, бегай! Таскай удачливым парням поднос за подносом, уворачивайся от пинков в толстую задницу! Ухари гуляют, не чета всякой “мозоли”! Так что, изволь просуетить на все деньги, тебе уплаченные!
Платили, разумеется, вперед. В Сивере так положено. Не везде, конечно. В “чистых” кварталах, там все иначе! Там ждут, пока клиент откушать изволит, и лишь потом начинают за плечом маячить, намекая на скорую оплату и пару грошей поверх счета.
Тут так опасно. Пока гость жрет свою баранину, ему самому глотку перехватить могут. Вжик, и кровь веером! Как тому, утреннему...
Лукас поежился. Нет, убивать доводилось, и не раз. И в самого ножом тыкали, вся грудь в шрамах. Но как-то очень уж мерзко проскрипел по кости клинок Барки, когда он кончал того, утреннего. Не вовремя тот по переулку шел, думал, наверное, проскочить, пока босота от ночи отсыпается. И попался. Лежит человек в луже крови, раздетый, разутый, без кошеля. И голову почти отхватили.
А Барка, вон, живой и радостный! Нахлестался винищем, и куражится! Развлечений у бывшего наемника, родом откуда-то с Юга, мало. И все чисто южные. Ну а как перепьет, то пропадает вопрос с бабами. Повисает, так сказать. И остается ровно два! Или ножами швыряться в стены - швыряется, впрочем, как из арбалета бьет! Или же другое - положить ладонь на стол, пальцы растопырить, да начать меж пальцев ножом колоть. Между мизинцем, безымянным, средним, указательным... И по кругу, и по кругу! Хорошо, когда ладонь своя, как сейчас. А то всякое бывает.
Снова хлопнул-звякнул разбитый стакан, брошенный в стену. Пробегавший мимо хозяин пригнулся испуганно, но с шага не сбился. Видать, привычный.
- Ну, за «хомяка»! – провозгласил тост Рэйни, поднял чашу мощной рукой, обросшей белесым, почти прозрачным волосом. Вообще, вожак частенько напоминал Лукасу свинью. Что обликом – напоминая откормленного хряка с богатого подворья, что поведением – особенно, когда напивался и падал на пол, засыпая среди объедков.
- За «хомяка!» - поддержала многоголосо банда, побросав прочие дела. Особенно старались Фуззи и Вуззи – два брата-близнеца, бывшие при вожаке первыми помощниками и прихлебалами. Лукас подозревал, что кучерявые братья пьяному Рэйни даже иногда дрочили, а то и подставлялись – очень уж влюблено смотрели они на главаря. Конечно, благоразумный Лукас свои предположения держал при себе. А то мало ли, появится в теле несколько лишних, совсем не нужных дырок. Или завизжит клинок, впиваясь в кость…
- Хороший «хомяк», - не убирая взгляда от ножа, метающегося меж пальцев, произнес Барка. Рука наемника, казалось, живет своей жизнью, отдельной от тела. Так и металась. Тук-тук-тук, - глухо стучал кончик о дерево, выдержанное в пиве, вине и слюне спящих посетителей.
- Хороший, - повторил Барка, - считай, целый «бобер»! Вон, хвост какой жирный! Ни медяшки, одно серебро!
- И даже пара золотых! – поддержал Барку Рэйни. – Ну, за толстого «бобра»! И чтобы не последний!
- Не последний! – слажено рявкнула банда.
Лукас тоже взревел нечто не особо различимое, застучал кружкой по столу, расплескивая пиво. Накапливалось раздражение. Одно и тоже. Одно и тоже! Сейчас, закажут еще по одной, потом повторят. Затем, Рэйни и Фуззи с Вуззи, перебивая друг друга, начнут вспоминать всякие старые дела, обрадовавшие своим итогом, лет, этак десять назад. А то и раньше. Приставший к банде с полгода назад, Лукас это представление крайне сомнительной ценности и интересности, видел после каждого, мало-мальски относительно удачного дела. И ничего никогда не менялось. Возможно, кому из его прежних приятелей, к примеру, тому же Йоржу, могло и понравится. Выучил роль раз и навсегда, и гоняй ее по кругу, как слепую лошадь в шахте. Даже пьяным в хлам, даже с отпиленной головой. Непритязательной публике пойдет и такое.
- Да чтоб тебя! – Неожиданно сам для себя, Лукас взорвался. Врезал по столу так, что кружка лопнула, оставив в руке толстую ручку.
Сидящая рядом Иветт, дернулась от неожиданности, вжалась в стену, спросила с опаской:
- Ты чего, Изморозь?
Лукас перевел взгляд на соратницу, оглядел с головы до пояса – прочее скрывал стол. Ничего нового не увидел. Иветт как казалась побитой жизнью и десятком хахалей торговкой с рынка, такой и оставалась. Разве что от выпитого лицо чересчур раскраснелось.
- Мне просто все это надоело! – рявкнул он. – Я, между прочим, студент! Я учился! Я книги писать умею! До сих пор все это помню! Спряжения, наречья, герундии! И чем я занимаюсь?! Провоцирую «бобров» на драку?! А им потом глотки режут тупым ножом!
- Херундии? – осторожно катнула на языке незнакомое слово Иветт, - А это куда?
- Это никуда…
- А раз никуда, то каков смысл в этом самом херундии? Пожалуй, и не заплатят за него, только зазря измочалят...
Лукас смел бренные останки кружки на пол, медленно выбрался из-за стола. Пришло четкое понимание двух вещей. Он пьян. И ему нужна женщина. Нет, не такая сельская баба как Иветт, у которой в косах репяхи, на ногах козьи котяхи, рожа в прыщах, а задница шершавей еловой шишки! Нет, хорошая, гладкая женщина. В которую он сунет член. И будет долго-долго не высовывать!
Под ногами хрустели черепки. Шныряли местные лисы – очень маленькие, зато с огромными ушами. Лисички обгрызали недообглоданные людьми кости, ругались друг с другом тоненькими, смешными взвизгами. В другое время, Изморозь обязательно бы понаблюдал за забавными зверьками – нравились своей бесшабашностью, да и вообще, пушистики, это забавно!
Чуть не наступил на руку кому-то из ослабевших побратимов – тени скрывала лицо. Неудачно отшагнул, запнувшившись о табурет, с грохотом упал. Тут же подскочил, будто пружиной воздетый – злость трезвила и придавала сил. И женщина! Она где-то его ждала, уже раздвинув ноги!
- Ты куда? – окликнул Рэйни.
- Пойду, пройдусь. Вы тут напередели, глаза режет! – огрызнулся Лукас. – Свежим воздухом подышу, в Колодец плюну и назад.
- Какой Колодец?! – свел вопросительно брови Фуззи, а может и Вуззи. – Самая ночь на дворе! Стража везде.
- И пусть стража! Я же Изморозь! Возьму, и растаю!
- Пусть идет, - перегнувшись, тронула Рэйни за рукав Марселайн.
Настоящего имени высокой, черноволосой красотки с неизменной чинкуэдой-”пятерней” на поясе, никто не знал. Возможно, и сама забыла, вступив на извилистую тропу войны и грабежа. Но к ее словам прислушивался даже Барка. А прозвище очень подходило! Лукас пару раз видел, как девушка дерется. Молния, чтоб ее! Движения настолько быстры, что не разобрать. Налетает вихрь, и падает исколотый труп. А она уходит, чуть пританцовывает. И только задницей виляет. К заднице Марселайн, затянутой в тугие кожаные штаны, Изморозь смел прикасаться только взглядом, и то, издалека. Ткнет еще дагой, и из затылка вылезет!
Лукас задрал подбородок и, слегка покачиваясь, зашагал к двери, стараясь ни об кого, ни обо что не споткнуться. Особую тревогу внушала кривая лестница со второго этажа (были, случаи, когда кратчайшим расстоянием между первым и вторым этажами оказывалась - как и учили - прямая. Не менее четырёх раз. И только за неделю. Но поскольку летать приходилось не Лукасу, сохранялась надежда на успешное преодоление пути вниз.). Местами не было перил, а доски грозили провалиться под ногой.
Наконец, дверь «Драного Башмака» хлопнула за спиной. Изморозь вдохнул свежего воздуха полной грудью. Его тут же замутило. Сунув два пальца в рот, Лукас немного облегчил страдания организма. Во рту остался мерзкий кислый привкус блевотины. Соответственно, план немного менялся…
Добавлялся пункт «пиво». И обязательно, хорошее! Не та моча, что хлебает свиноподобный Рэйни сотоварищи! Денежка-то есть на хорошее. Чудесной музыкой звенят в кармане!
После, найти «ночного извозчика»! Про них Лукас узнал на второй день пребывания в Сивере. Выдумка кого-то из прежних бургомистров. Ввел запрет на перевозку мертвецов по городу днем. Пришлось возить ночью. Вот и появились лихие ребята, которых не смущают постоянные трупы за спиной. Ездят себе, из фляжечек граппу прихлебывают. Иногда подвозят загулявших пьяниц. Тех, кто без коня, да смелых - не каждому по душе катиться на повозке, где до тебя не одна сотня дохляков лежала! Еще, «ночные» знают все, что делается после заката. И где женщины есть, тоже должны знать!
Бабы третьим пунктом и были. Залезть на какую, и до утра! Ебись, пехота, помирать не время!
На улице было свежо. Холод немного протрезвил. Идеальный вроде бы план, начал казаться глупым. Куда-то тащиться, кого-то искать….
Лукас почувствовал взгляд на спине. Рывком ушел в сторону, глянул. На втором этаже, за мутным и грязным стеклом, стояла Марселайн, внимательно смотрела на него. Увидев, что Изморозь ее заметил, девушка развернулась – мелькнули две короткие косы – скрылась в глубине.
Вот была бы хоть немного чутче к соратникам, позволила бы залезть в штаны…
Отогнав пустые мечтания, Лукас решительно свернул в подворотню.
Убитый утром «бобер» ошибался. Самое безопасное время в «черных» кварталах не с рассветом, а за пару часов до него. Сейчас можно пересечь Сиверу насквозь, не встретив ни души.
Пройдя по вихляющему переулку, свернул через четыре дома, еще немного прошел. Ага, а вот и нужный!
В трехэтажном здании, похожем на замок, располагалась гостиница и таверна. Внутрь такое отребье как он, конечно, не пустит ни один здравый вышибала – лови потом по этажам, извиняйся за ограбленных да оттраханных дамочек.
Но на каждой кухне есть поварята! И если подойти к нужному окошку, да стукнуть как надо, то тебе за три «мечника» вручат кувшинчик отборного пива, лучшего в городе!
А еще, там постоянно торчат извозчики готовые подобрать клиента, желающего добраться домой живым. «Ночные» народ опасный, рисковый и весьма дружный! С ними заключен негласный мирный договор – никому не хочется упасть с моста, связанным по рукам и ногам!
- Красного, - каркнул пересохшим горлом Лукас в приотворившееся окошко, сунул туда денежку. Ему тут же выставили на подоконник кувшин с заковыристой печатью. Окно тут же захлопнулось, стукнул засов…
Изморозь сковырнул запечатанную пробку, щелкнул, складывая нож. Глотнул, обливаясь… Голова тут же обрела свежесть. Бунт кишок в животе подуспокоился. Волшебная же штука! Жаль, дорогущая!
Подувявшее от долгой беготни желание, начало снова возвращаться, натягивая штаны.
О, а вон и «ночной» стоит! Удачно!
- Милейший, - нарочито вежливо произнес Лукас, подойдя вплотную, - а вы сегодня возите прошлые трупы или будущие?
- Разница небольшая, - пожал плечами извозчик, широкоплечий парень с короткой бородой, кое-как подровненной тупыми ножницами – свет из окон гостиницы позволял рассмотреть все, что угодно! Хоть книгу читай!
- Ну, тогда вези будущего!
Изморозь ловко запрыгнул на повозку. От чрезмерной ловкости, ополовиненный кувшинчик вырвался из руки, перелетел повозку, и звонко лопнул на брусчатке. Разлившееся пиво показалось черным…
«Ночной» по поводу случившегося не произнес ни слова, даже не моргнул. Хотя, он и не такое видел-то, зуб можно давать!
- Куда? – спросил извозчик, когда Лукас кое-как устроился на одном из сидений. Сиденье было маленьким, жестким и неудобным. Видать, чтобы больше скорби было на лицах провожающих в последний путь.
- Куда… А, точно, вспомнил! – затараторил Лукас, - с этой срочностью все из головы вылетело. Тут где-то рядом бордель есть. Хороший такой, называется… - Изморозь развел руками, - слушай, а забыл как он называется. Совсем из головы вылетело. Заказов столько, что не продохнуть! Голова уже отказывает, все в памяти держать! Нет, надо срочно секретаря нанимать!
- Заказов? – переспросил «извозчик».
Лукас готов был поспорить на целую челюсть чужих зубов, что у того глаза на затылке, и он видит каждое движение. И гнусно ухмыляется!
- Ну да! – с пьяной искренностью начал врать Лукас, - я же по Бурштнынному району первейший специалист по бухгалтерским книгам и счетам! У кого что не получается, сразу ко мне гонца шлют! Ну а не подвожу! Сплю, ем, пью, все бросаю, и на выручку.
- Когда счеты сломаются, тут помощь нужна, это верно! – совершенно серьезно произнес «ночной», без малейшей нотки сомнения в словах собеседника. – Палец, если застрянет, хрен вытащишь!
- Во-во! – закивал Лукас. – Палец застрянет, страницы слипнутся, управляющий проворуется. Все ко мне бегут! Ну а я к ним!
- Платят хоть?
Разумеется, извозчик не верил ни единому слову Лукаса. Да и надо оно ему, верить всякому говну пьяному? Изморозь прекрасно это понимал, чай, не дурак. Но отчего-то казалось очень стыдным признаться, что он банальный «повод», пусть даже и с кое-каким не самым паскудным прошлым. Но прошлое в прошлом, а в настоящем, был Изморозь не солидным человеком, а чмошным шпанюком, пусть даже и при деньгах.
- Конечно! – Лукас хотел было потрясти кошельком для убедительности, но решил не перегибать. Очень уж «ночной» был здоров! Такого и оружным валить трудновато, а уж когда при себе лишь складной нож, то вообще не реально. – Хорошо платят!
- Ну раз хорошо… - «ночной» задумался на миг, - тогда из местных борделей тебя разве что в «Русалку» могли вызвать. Остальным такой ценный специалист и не по карману будет.
- Что-то да, такое вроде название… - попытался придать лицу задумчивое выражение Лукас.
- Хорошее место. Там еще хозяйка под стать. Стройная, высокая. Волосы длинные, синим красит. И в платье постоянно. Обтягивает, переливается…
Извозчик прицокнул языком.
- Точно, оно! «Русалка»!
- Ну поехали, раз оно. Тут недалеко будет.

Конечно же, ни в какой “Русалке” Изморозь ни разу не был. Он и название-то слышал первый раз. Но кто же в таком признается, когда внутри плещется доброе полуведро пива? Кстати, о пиве...
- Останови, любезный!
- Ссы с повозки.
От неожиданности даже перехотелось.
Ехали, действительно, недолго, хотя Лукас и успел задремать.
- Доброе утро! - легонько щелкнул его по плечу хлыстом извозчик. - Просыпайся, пока профорс не приснился.
Очумелый Лукас подскочил. Повозка стояла на перекрестке. Со всех сторон возносились стены из дикого камня. Высоченные!
Влип. Ни вывесок, ни знаков. И как искать ту “Русалку”?
И через стену особо не полезешь. Так-то, не сложно. Но вдруг ошибешься? Не поймут! И можно свалиться не в логово разврата и порока, а на отточенные пики, вмурованные специально для непрошенных гостей.
Отложив раздумья, Изморозь пристроился у одной из стен, блаженно застонал...
Выручил “ночной”, деликатно дождавшись, пока клиент подтянет штаны.
- Тебе направо, где дверь под хвостами?
- Под хвостами? – переспросил Лукас.
Извозчик молча кивнул.
Ха, а действительно, хвосты… На арке, над мощной калиткой из окованных металлическими полосами досок. Этакая синкретическая [Лукас, господа читатели, все же настоящий студент, а не хвост собачий!] помесь тюленьего и рыбьего. Точно, русалочьи…
- Спасибо, друг! Выручил! Я тут был, но днем. А ночью вообще все не так смотрится.
- Да не за что. У всех ночью не так смотрится, - все же не сумел удержаться от язвительности в голосе «ночной». – Тебя дожидаться, счетовод?
- Не стоит, - отмахнулся Изморозь, снова обретший некоторую уверенность. – Вдруг совсем плохо с учетом, чего тебе зря стоять. Оно и до утра затянуться может.
- А на вид и не скажешь, - совершенно непонятно к чему хмыкнул извозчик. Лукас, по крайней мере, сделал вид, что не понял. – С тебя ровным счетом полгроша. Раз уж платят так хорошо.
Лукаса внутри перекосило от глубокой сердечной тоски. Да за полгроша, он пешком город вокруг обойдет! Хотя, да, будем объективны, сюда бы он пьяным в жизни не добрался. И с нужными дверьми вышло бы не очень хорошо.
- Лови, друг!
«Ночной» выхватил крохотную тусклую монетку из воздуха даже не рукой – кончиком хлыста.
- Удачи, счетовод!
Изморозь дождался, пока скрип повозки и стук копыт удалятся. Подошел поближе к арке «под хвостами».
В проулке звенели клинки, снова кто-то кого-то убивал. Впрочем, на сей раз, имела место не банальная резня, а куртуазное дуэлирование. Подставное, конечно, разве приличные люди станут вопросы чести решать в четыре часа утра? Да еще при такой свите - рожи уродские, как на подбор, клеймо ставить негде! Один из дуэлянтов, похоже, бретер, причем настоящий, саблей крутит ловко, да и клиночек характерный. А второй... тьфу, а не боец, одно расстройство и огорчение.
Упитанный, одышливый, неловко машет оружием, будто за хер свой схватился, да по углам метки ставит. Убийство как есть. Подстроенное и подлое, чего уж там. Странно лишь, что место такое выбрали, тут и приличная публика живет, которая блеск холодной стали созерцать лишний раз не любит. Хотя, с другой стороны наоборот, правильнее ко всеобщему обозрению выставляться, чтобы потом, ежели чего, можно было с чистой совестью полквартала в свидетели призвать, что дрались честно, один на один.
Изморозь пожал плечами и сделал вид, что ничего не заметил. Пара человек из группы "секундантов" мазнула по Лукасу острыми взглядами, однако тем и ограничились. То ли признали безопасным, то ли наоборот. С другой стороны, раз рубятся именно здесь, значит так надо. А если и не надо, то опять же не его забота.
Изморозь стукнул толстым, тоже бронзовым кольцом на двери. Вышло на удивление звонко. Открывать не спешили. Пожав плечами, Лукас покрутил головой и врезал еще пару раз. Словно в такт кольцу толстяк не выдержал и возопил тонким голоском от щемящего ужаса. И почти сразу же донесся очень характерный звук, с которым хорошо заточенный клинок разрубает толстую хорошую ткань и плоть под ней. До самой кости. Хороший такой звук, как сказали бы в родной студенческой обители - богатый сложными оттенками. Вопль сразу оборвался. Ну, быстро отмучился бедняга. Главное теперь, чтоб никто из свиты не подумал, что пара лишних глаз тут совсем ни к чему. Лукас незаметно подобрался и раскрыл в кармане ножик... Отбиться он и не думал, но помирать без драки студенту, хоть и бывшему, не положено. Сходил, называется, по бабам продажным ...
- Чего шумишь?
От голоса, раздавшегося под боком, Изморозь аж подпрыгнул. Разглядел потом, забранную массивной решеткой отдушину на уровне головы – звук вышел оттуда.
- Все хорошо, деньги есть, - со всей имеющейся в теле наглостью заявил Лукас.
- Все хорошо, и деньги есть, а по ночам не спит. Может, не все хорошо? - философски протянул невидимка.
Тут же щелкнул засов. Калитка распахнулась, чуть не заехав Лукаса по носу – проклятый невидимка определенно знал толк в доброй шутке!
За калиткой неожиданно оказался не привычный в Сивере двор – аккуратно выложенный камнем, с цветами на каждом углу, нет! Калитка оказалась дверью в коридор. Узкий, только-только двоим таким как Лукас разминуться. А кто дороден, типа Рэйни, тот и намертво застрять может. Пробкой.
Впрочем, коридор тянулся шагов на пять. Сразу за ним располагалась небольшая комната. Ярко освещенная парой десятков больших свечей, с очередной дверью напротив входа со двора. Комнатка была пуста, не считая низенькой софы, обтянутой тканью. Похоже, шелком.
А на софе дожидалась его хозяйка «Русалки». Точно такая, как описывал «ночной». Высокая, стройная, с небольшой, но весьма приличной грудью. Длинные, почти до земли, гладкие синие волосы, обтягивающее платье непонятного цвета - что-то этакое зелено-золотисто-то переливчатое, ярко-серые глаза, густые ресницы, зовущие губы… Под стать названию подобрали!
- Добро пожаловать в «Русалку», дорогой гость!
От ее голоса у Лукаса встало все. Начиная от волос на затылке.
- И вам здрасьте, - смущенно прохрипел Изморозь, - я, тут, это… Ну, зашел…
В свои двадцать пять с чем-то, девственностью Лукас не страдал. Баб было много. Всяких разных. И крестьянки, и горожанки, и студентки. Даже одна дворянка была. Правда, случайно, и она напилась до бесчувствия. И шлюхи были, как иначе? Трудно жить на дне и не пачкаться в иле. Только все они были лет на пять-десять старше, с отвисшими грудями, рыхлыми жопами, в которых проваливаются пальцы…
А тут… Или это наследие того, что квадранс назад он застыл в растерянности и беспомощности на перекрестке? Точно! Все из-за сволочного извозчика!
- Все мы прекрасно понимаем, зачем ты здесь, дорогой гость! – проговорила Русалка. – С другими целями сюда никто не приходит. Пойдем наверх, к чему эти разговоры у порога? Там все и обговорим. Ты у нас первый раз, не так ли? Иначе бы запомнила твой мужественный профиль…
- Пойдем, да. И все обговорим, - повторил Изморозь, будто завороженный. Впрочем, кто бы устоял при виде роскошнейших ягодиц, так и гуляющих под тесным платьем…
Руки сами потянулись ухватить. Но Русалка, почуяв неладное, обернулась, погрозила с улыбкой пальцем.
- Простите, простите! – совершенно не искренне извинился Лукас.


Лестница привела на второй этаж. Изморозь ожидал увидеть длинный коридор с парой десятков дверей. Бегают кругом полураздетые девки, тряся задницами и сиськами. За ними бегают пьяные мужчины, тряся, соответственно, письками. Вокруг ревут песни, кто-то блюет в углу…
Но всего лишь круглая площадка, шага в четыре, в диаметре. Две двери. Высокие, выше Лукаса на пару голов – с запасом сооружали! Резное дерево, снова, привычная уже, начищенная до блеска бронза.
Изморозь ощутил, как по хребту течет тонкая струйка трусливого пота. Сейчас как обернется синеволосая, как улыбнется ласково… И назовет цену. Запредельную. А сбежать не хватит ни смелости, ни трусости.
И хорошо, если дело кончится банальным, хоть и обидным пинком в жопу – катись, мол, нищебродина позорная! Наворуешь, приходи!
А если решат к делу приспособить? Беспокойство отрабатывать? Знаем мы этих чистеньких! У них головенка-то едет, только Панктократор ухает восторженно! То бритвами машут, то еще что… Вон, одного поймали в прошлом году, на Юге – обряжался в волчью шкуру, да по лесам голышом бегал, мудями тряс. Ну и жрал кого поймает. Пока муди не отрезали под корень – попался на свою беду паре наемников на ножи.
Русалка толкнула ближайшую дверь, поманила.
Комната так и дышала богатством. В каждом углу по дюжине свечей, палисандровый паркет (хоть и потрескавшийся местами, справедливости ради), огромные зеркала во весь рост… Огромный диван, застеленный свежим, хрустящим на вид бельем.
Стены оклеены темно-синим, почти черным шелком. Прямо на ткани, какой-то хитрой краской, словно бы изнутри светящейся, нарисованы во множестве вариантов совокупляющиеся люди. Мужчины с женщинами, мужчины с двумя женщинами, женщины с женщинами…
Нечто подобное, куда хуже нарисованное, Лукас видел в портовом борделе на Островах. Там, возле каждой сценки были еще подписаны цены в нескольких монетных системах. Для тех, кто плохо понимает человеческую речь. Здесь же к чему? Горцы заходят? Вряд ли, ни одного рисунка с овцой…
Еще громоздился камин. Сейчас, по причине теплой осени, не горящий. Маленький умывальник в углу. Два высоких стрельчатых окна, с широкими подоконниками. На подоконниках – маленькие подушечки. Для удобства, похоже… окна выходили на сад. Лукас застыл перед одним, пытаясь рассмотреть. Но из-за яркого света за спиной он видел лишь очертания деревьев…
Русалка присела на уголок дивана, похлопала ладонью рядом с собой.
- Присаживайся. К чему смотреть в окно, когда начинается разговор о самом интересном?
- Сколько? – оторвался Лукас от окна, внутренне сжимаясь.
- Грош в час, пять грошей вся ночь.
- Тут ночи-то, - пробурчал Изморозь. Цены, конечно, прямо таки ух! Полгроша «ночному», грош-другой здесь, еще «полгроша» на дорогу обратно… И не считая бездарно пролитого пива! Знал бы что так все выйдет, заперся бы в сортире, да вспомнил какую девку поприятнее! – Еще пару часов и рассветет!
- Значит, ночь до полудня тебя не устраивает? – усмехнулась Русалка.
- Хорошая ночь, - прикинул Изморозь, - в другой раз, я бы рискнул. Но боюсь, не справлюсь.
- День был трудным? – спросила синеволосая, наклонившись к клиенту. Грудь почти вывалилась из платья.
- И ночь нелегкой, - дыша в сторону, признался Лукас.
- На пару часов?
- А давай!
Лукас выудил кошель из кармана, сунул руку…
На ладони лежали медяки.
- Чтоб тебя! – выругался Изморозь. Кошель с серебром остался в «Башмаке», под половицей, в комнатке на конюшне.
- Что-то не так? – подняла бровь хозяйка.
- Нет, все так, - ответил Лукас, - просто перепутал. Или забыл. Не знаю даже, что точнее.
Изморозь расстегнул свой пояс – хороший, боевой, пол живота защищает от нежданного удара. Дернул за неприметную ниточку у застежки, распарывая один из тайничков. Мерк свежей чеканки. Еще не истерся, гуляя по жадным пальцам и глубоким карманам.
- Ого… - Русалка облизала губы. Язык у нее длинный, розовый – совершенно не идущий ни к волосам, ни к платью. Юной пастушке подошел бы скорее… Но хоть видно, что живой человек, а не нелюдь какая. – Ты меня прямо удивляешь, дорогой друг!
- Да уж, недешевый… - Лукас протянул золотой с огромным душевным напряжением.
- Не беспокойся о сдаче, принесу до последнего медяка. Мы, сиверцы, не обманываем своих.
- А свои для вас те, у кого водятся деньги?
- Ты умен! – улыбнулась Русалка. – Впрочем, к чему пустые разговоры? Посиди, посмотри. Когда вернусь, скажешь, которая понравилась больше. Света сейчас станет меньше. Или ты любишь видеть все?
Лукас пожал плечами. Ему хотелось трахаться и пить. Наличие или отсутствие освещения волновали в последнюю очередь.
Русалка упорхнула, позволив еще немного насладиться зрелищем своей задницы. Свечи, действительно, начали гаснуть. Остались гореть одна из трех.
Лукас поднялся с дивана, снова плюхнулся на него, чувствуя, как неохотно прогибаются пружины. Попадется жируха, еще раздавит! Хотя, в таком месте и жируха? И за такие, бесы подери, деньги?!
На лестнице раздались легкие, почти невесомые шаги…
Tags: Высокие отношения
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments