irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Category:

Железный песок. Глава 6

Войска фронта в течение суток продолжали удерживать плацдарм на вост. побережье КЕРЧЕНСКОГО п/о. Неоднократно отбивая ожесточенные контратаки пр-ка силами от роты до двух б-нов, поддержанные массированным арт.мин.огнем, 10-12 танками и самоходными орудиями, продолжали расширять плацдарм высадки десанта в р-не ЭЛЬТИГЕН. В течение ночи на 2.11 продолжали переброску и высадку десантной группы войск.

Оперативная сводка №477/ОП. Штаб Северо-Кавказского фронта




Отдохнуть немцы не дали. Только-только мелькнули в бурьяне спины бойцов, уносящих носилки, как снова зарычали движки «артштурмов».
На вершину холмов выкатились сразу три бронированных «носорога». И начали гвоздить осколочно-фугасными. Возле машин мелькали серые фигуры – и пехотное прикрытие организовали, надо же! И стоило ведь всего одного подбить! Поняли, сволочи, что против них не зелень сопливая, а народ опытный, ширинкой борщ не хлебает.
От мощных взрывов во все стороны летела земля и камни, поражая похлеще осколков…
Самарин сидел на НП, не высовываясь, не рискуя играть в суслика-любопытку. Получить под каску куском песчаника или чугуна удовольствие крайне сомнительное, а вероятность огромная. А если разрыв рядом ляжет, так и каску проломит, не заметив той ненадежной преграды-защиты. А
«Артштурмы» лупили по всей высоте, не оставляя «белых» пятен. От близких разрывов лейтенанта швыряло на стенки траншеи, сыпалась за шиворот земля… Ощущения - словно на судне в хороший шторм, когда волны подбрасывают сейнер в воздух, и добавляют пенными хуками с неожиданных сторон.
Сначала бронебойщик считал разрывы, прикидывая, когда фрицы отойдут пополнить боекомплект. Сперва оглох, и продолжил считать, ориентируясь на толчки – каменистая почва отлично резонировала. А после и вовсе сбился.
Пауза между выстрелами затянулась…
Лейтенант осторожно высунулся, готовый тотчас нырнуть вниз. И вовремя!
На нейтралке взметнулось несколько мощных разрывов. Явно что-то большое! Как бы не полтораста мэмэ! С Тузлы, похоже, если слухи не врали.
Туда недавно воткнули пару гаубичных батарей. На самом краешке, чуть ли не колесами в прибой.
Правда, как там их располагали - Самарин понять не мог - ни малейших укрытий. Ни кустов, ни деревьев. Останки каких-то ангарчиков - то ли рыбхоз там стоял, то ли артель рыбацкая. Голый песок - раздолье для авиаразведки и контрбатарейной борьбы – единственный меткий снаряд засыплет осколками всю батарею. Но, командование, похоже, рискнуло. Чтобы хоть на пределе дальности поддерживать десант.
Грузин бы сейчас точно все определил, вплоть до фамилий расчета. Но артиллериста Самарин назначил вторым номером к Студенту. Благо, он кобениться от резкого уменьшения рабочего калибра не стал. Жора Мынко заменил раненного Белохвостова, став в паре с Бойчуком старшим. Впрочем, толку от подбитого Танкиста было мало – но хоть патронную сумку есть на кого повесить!
Следующие разрывы легли практически там же, сдвинувшись совсем чуть-чуть - то ли прицелы не менялись, то ли из-за рассеивания сместилось. На третьем залпе невидимый корректировщик подсказал нужное направление, и снаряды легли очень точно, накрыв самоходки. Одна завертелась полураздавленным жуком, задымила. Остальные тут же попятились, не рискуя получить на голову сорок килограмм тротила и чугуна.
Но не успел Самарин толком обрадоваться столь убедительной поддержке, как “тузлинские” гаубицы замолчали. То ли боекомплекта подвезли исключительно на короткий огневой налет, то ли лейтенант сглазил, и на открытые позиции прилетел ответ.
Завизжали снаряды, встали частоколом столбов…

“Канава” траншеи изгибалась каждые три-четыре метра чуть ли не под прямым углом. Бежать сложно - не разгонишься. С другой стороны, обороняться удобно - если патронов с гранатами хватает, можно единолично, без коллектива оба “колена” держать.
Завернув за очередной угол, лейтенант чуть не споткнулся о Бойчука.
Танкист сидел, свернувшись, будто огромный пыльный еж - только ствол автомата торчал откуда-то из подмышки. Андрей толкнул ботинком рядового. Тот дернулся, подняв лицо, на котором были различимы только стеклянные глаза. И тоненькие струйки черной крови, бегущие по щекам. Похоже, и Танкист отвоевался. Еще полчаса обстрела, и все, можно голыми руками позицию брать. Хорошо, если немцы сразу дострелят. Плен - последнее дело...
Бойчук, будто прочитав скучные и печальные командирские мысли, улыбнулся, махнул забинтованной рукой - ничего, мол, товарищ лейтенант, не все еще так плохо, как кажется.
- Все еще хуже, - согласился со своими же рассуждениями Самарин.
Рядовой, не разобравший ни слова, дернул головой, состроил вопросительную физиономию. Теперь уже отмахиваться пришла пора лейтенанту.
- Ждем! - проорал командир.
Попал в звенящую паузу между выстрелами. Получилось на удивление громко. Даже контуженный рядовой услышал, закивал часто. Откуда-то сбоку высунулся Жора, скорчил вопросительную физиономию.
- Ждем, не высовываемся!
- То понятно, командир, - часто закивал нестриженной головой днепропетровец, - без команды только дышим, и то тихэсэнько.
- За танкёром присмотри, - попросил лейтенант, - что-то броня наша совсем поплохела.
- Так точно, товарищ лейтенант, - кинул ладонь к виску Мынко, косясь на Бойчука, - пригляжу за бронелобым.
Самарин хлопнул Жору по плечу и рванул дальше.



В хозяйстве Голосова, устроившегося на правом фланге, как ожидалось - все было в порядке. Три пулеметных “стола”, на одном, самом дальнем - странное сооружение из обломков досок - четыре “лапы” и длинный “нос” - доска ребром к земле.
- Издалека, да среди кустов, хрен ты от настоящего отличишь! Мне бы гвоздей, да пиломатериалу, мы бы тут с тобой, лейтенант, линию Самарина-Голосова устроили бы! А то даже шпагату обрывка лишнего не нашлось, пришлось немцево исподнее на обмотку пускать, - похвастался старшина.
- Выдумщик ты, Григорий Иваныч! - закивал Самарин.- Цены тебе нет!
- Так не первый год замужем, - ухмыльнулся главпулеметчик, явно довольный похвалой пусть временного и случайного, а все ж, командира.
- Эмгарь-то, где?
- Как где? Туточки!
Трофейный станкач вместе с треногой-станком лежал в неприметной нише, для пущей защиты еще и в брезент укутанный.
- Пуляет-то он быстро, - сказал старшина, - да уход нужен, как за ребенком малым.
- Оно ж с любым оружьем так, Вот раньше, бегали себе с кольями, лупили друг дружку по башке. Красота же!- ответил Самарин, сползая по стенке окопа - усталые ноги держать отказывались.
- Куда жопой на камень-то? - возмутился Голосов. - Обеспечьте командира! Геморрой застудит!
Младший сержант, имени которого Андрей не знал, а скорее всего, забыл, метнулся за угол, вернулся с куском гнилой доски.
- Вы мне тут, товарищ лейтенант, дурных примеров молодежи не показывайте! А то возьмут моду на камнях сидеть, кто потом воевать будет-то?
- Мы же и будем, товарищ старшина...
- Оно и верно, - устало кивнул Голосов, высунулся на секунду из окопа.
- Что там?
- Тихо пока, - ответил командиру пулеметчик, потряс головой, будто вытряхивая воду. - Вот честное большевистское даю! Война кончится, в жизни рыбу глушить не буду! Теперь-то понятно стало, отчего она пузом кверху всплывает! Будь воды побольше, сам бы всплыл!
Пушки зачастили - похоже, расстреливали остатки боекомплекта.
- Ну сейчас начнется, - хмуро напророчествовал Голосов.
- Продолжится, - поправил лейтенант, и добавил, - держи фланг, Гриша, на вас одна надежда. Я назад, на центр.
- Ни пуха!
- К черту!
Самарин прополз несколько метров, ввалился в окоп, где пережидали затянувшийся обстрел несколько бойцов.
- Живой, лейтенант? - ухмыльнулся ему беспогонный красноармеец, в расстегнутой каске не по размеру, зато с ППШ.
- Живой, товарищ военный, живой! Не дождетесь! - ответил Самарин, морщась от слабой, но все равно, на удивление мерзкой боли в разодранных ладонях.
Штрафник в ответ расхохотался. Заулыбались и остальные бойцы.
- Ты нам живой нужен!
- Да я и себе пригожусь, в общем-то. Не надоел еще!
Тут уж весь окоп засмеялся.
Больше поводов сегодня не выдалось...

***



Короткий бой за спиной кончился. Яростная перестрелка стихла. Раздался винтовочный выстрел и короткая, на три патрона, очередь.
- Добивают, суки… - обронил Студент.
Бронебойщику никто не ответил – что зря языком трепать, и так все понятно. Да и сил на беседы не оставалось ни грамма. Которая уже по счету атака выпила из бойцов все, без остатка. Только крохи остались – ноги передвигать, да не дать раненным упасть в присыпанный землей от взрывов бурьян. Как приходится тем, кто нес неходячих, Самарин даже представлять не хотел – сам себя еле тащил.
Но надо было идти. А лучше бежать, пока немцы, смолотившие крохотный заслон, не нагнали, не расстреляли с высоток в спины.
- Прибавить шаг! - прохрипел пересохшим горлом лейтенант.
Бойцы чуть поднаждали, через пару минут вернувшись к аллюру загнанных лошадей.
Самарин помотал головой. Отчаянно хотелось пить - за весь долгий день, он и пол-фляжки не выпил. И не выпить теперь - тонкий алюминиевый бортик пробило крохотным осколком. С другой стороны, в заднице лишнюю дырку не провертело, да и вода была гадкая, степлившаяся - что ее беречь!
Лейтенанту было паскудно. И не только от усталости, жажды и мелких повреждений организма - так-то, легкого сотрясения, кучи ссадин и, похоже, что сломанного пальца на ноге - идти приходилось по-медвежьи, с подвывертом ступни.
Атаку отбили, оставив в предполье и на позиции пару десятков мертвых фрицев…
Морщась от звона в ушах – граната рванула буквально в метре, Самарин, выслушал доклады посыльных, прикинул обстановку и принял решение.
Обошедшуюся такой кровью высоту нужно оставлять.
Гранат нет. По десять патронов на брата - на десять секунд боя.
Личного состава осталось меньше сорока человек. Это с «тяжелыми». И с теми, кто сумел уйти с «прожекторной». Высотку закидали из минометов, подползли…
Гамбарян чудом выжил - до сих пор глаза шальные. Идет, будто сломанный робот, ноги на ржавых шарнирах. Близким разрывом землей засыпало, немцы и не разглядели в углу окопа. А что “махра”, что морпехи, там большей частью, и остались.
Нет, бегством не назвать - именно что отступление. Слишком они много немецких трупов оставили перед разбитой снарядами и минами траншеей, чтобы хоть у кого-то язык мог повернуться, обвинив бойцов лейтенанта Самарина в трусости!
Но все равно, Андрей грыз сам себя и не мог остановиться.



“Остаемся, товарищ лейтенант!” - веско произнес сержант Матвеев. Рядовой кивнул, подтверждая слова командира. Самарин понял, что решение окончательное, и обжалованию не подлежит.
Раненного в обе ноги сержанта, усадили к последнему целому пулемету. Голосов проверил ленту, хлопнул Матвеева по плечу.
“Не бзди, старшина, не перекосит. У меня Сашок первым номером на эмгаре бывал пару раз. Так, Сашок?”
“Ну” - коротко ответил тот. Лобастый, в рваном на спине ватнике. С немецким карабином.
К брустверу стянули несколько немецких трупов. Два тела выкинули из траншеи, общими усилиями перевалив через остатки бруствера.
“Ты, лейтенант, не волнуйся, что нас двое всего. Пленных брать не будем, обещаю!”

***


- Отбились, вроде?
- Похоже на то...
Бойчук был похож на привидение из страшных историй, что часто звучат у пионерского костра. В мирной, разумеется, жизни. Весь белый, с ног до головы. И при малейшем движении - облако пыли вокруг Танкиста. Впрочем, Самарин догадывался, что и сам выглядит примерно так же. Побелка, она сволочь коварная. Особенно, когда с потолка сыпется, и со стен летит. И в воздухе стоит этакой взвесью-туманом.
- Немец-то, паскудник экий...
Танкист попытался сбить мел с одежды, отчего стало еще хуже - полетело так, что Андрей чихнул.
- Будьте здоровы, товарищ лейтенант!
- Не пыли, пехота! - Самарин вытер нос рукавом бушлата, снова чихнул.
- Это не я!
- Да понятно, что не ты. Это все Черчилль придумал, в восемнадцатом году. И тот гад, что гранатами так удачно пуляется.
- Отпулялся...
- Да и хрен с ним. Пошли, товарищ рядовой, поможешь позиции обойти, - Андрей кое-как поднялся, придерживаясь за мажущуюся белым стенку.
- Нога шалит? - с пониманием спросил Бойчук.
- И нога, и голова... - выдохнул лейтенант. - Но тут уж ничего не сделаешь, фрицы бюллетень не выпишут.
Поддерживаемый Танкистом, Самарин доковылял до двери, перешагнул убитого немца, того самого. Нашелся, понимаешь, снайпер-гранатометчик, расшвырялся, гад, “толокушками” во все стороны!
Возмездие настигло быстро, вспоров его от пояса до подбородка частой строчкой автоматных пуль - Танкист шарахнул все, что в диске оставалось...



В поселке были морпехи и пехота из 39-го полка. Родной 37-й занимал позиции чуть левее. Самарин выслал туда посыльного, мол, частично живы, не здоровы, но хрен дождетесь, всех переживем! Сам же двинул на командный пункт - надо было определиться, что вообще происходит. Ну и под шумок выбить чего-нибудь пожрать и огневого припасу:
« - Так, лейтенант, - сказал ему командир морских пехотинцев, капитан Беляков, здоровенный, как медведь, дядька в прожженном бушлате, - можешь шлепать до своих, не обижусь. Но тут какое дело! У пехоты артиллерия есть, а у нас – только ручная. От щедрот пару пушек выделили, да трофейных нахватали, но выручишь, притом, сильно!
- У меня-то, всего три ружья.
- Не виляй, бронебой, будь человеком. С меня довольствие.
-И доля в трофеях! - пошутил Самарин.
- Да хоть все забирай, - махнул рукой капитан, - все равно, много не унесешь! - Затем мгновенно посерьезнел. - С нами до ночи, а потом лично помогу «удочку» донести.
- Ну раз так, то уговорил!
Оставшиеся расчеты, Самарин распределять по всему фронту бригады не стал, как – концентрация огневой мощи – наше все. Одиночное ружье особой мощи не несет – массировать надо. Да и «сводная рота» расходиться по родным подразделениям не спешила – хрен ты что найдешь в окружающей сутолоке! Так что, осталось у лейтенанта двадцать два человека в подчинении. С одним «ручником», винтовками, да пятком автоматов.
Выданный морпехами “Шмайссер” с парой брезентовых подсумков, набитых магазинами, Голосов выдурил себе. Не умеет он, мол, одиночными! И вообще, не для того пулеметную премудрость одолевал, чтобы с дрыном наперевес бегать!
Лейтенант спорить не стал - махнул рукой. Да и понятно, что старшина не вредности ради треп затеял, а чтобы личный состав отвлечь. Но сил не было...
Под позицию отлично подошли три хаты, стоящих чуть ли не стена к стене. Из окон неплохо просматривались подходы к поселку, и даже одна из петель дороги на Керчь. Из ПТРа, конечно, не добить, но лучше коммуникации вражьи под наблюдением держать.
Про заборы речи не шло - даже столбиков не было, в печках сгорели, и кострах. От огородов тоже осталось одно название - перепахало сложным военным временем и сегодняшними боями.
Лешка, как помог добраться до дома, выделенного лейтенантом под КП, убежал в глубь поселка – пока командиры решали, куда бы пристроить нежданное пополнение, сержант сговорился о паре вещмешков сухарей, найдя какого-то земляка среди «земноводных».
Лейтенант с трудом пробрался по коридору - половых досок не было, пришлось шагать по лагам, а с его ногой это было весьма затруднительно.
В комнате, сразу у входа, засели два “матвеевских” пехотинца. Рядовой и ефрейтор. Засели хорошо - подтащили панцирную кроватную сетку к окну, приставили вплотную - граната теперь не страшна, а стрелять можно. Каждый в своем углу присели, оружие под руками, подле ефрейтора, в стене торчитштык-нож - как раз выдернуть, если что. Опытные, это радует.
Рядовой чуть повыше, пошире в плечах, светлые волосы в саже. Ефрейтор пониже, зато с усами. С одной стороны они подгорели, отчего смотрелся боец весьма забавно. Еще у него была перебинтована голова - на сером от пыли бинте виднелась засохшая кровь.
- Иван, - рядовой представился первым, - тридцать первый стрелковый.
- Сергей, - кивнул ефрейтор, - оттуда же.
- Ширяевские[Ширяев Афанасий Дмитриевич. Подполковник, командир 1331 ГСП 318 Новороссийской горно-стрелковой дивизии. На момент разговора, уже погибший. Его катер подорвался на мине 1.11.43-го], значит.
- Так точно, товарищ лейтенант!
Самарин отмахнулся:
- Не на плацу. Андрей. Из тридцать седьмого.
- Это мы в курсе, - улыбнулся ефрейтор Сергей, - ваш-то, боец, уже все растрепал. И кто, и откуда, и вообще, что с вами служить можно.
- Ну хоть так, - нашел в себе силы улыбнуться Самарин.
- Лейтенант, ты бы присел, на тебе лица нет. Грохнешься сейчас, поднимай потом.
- Надо бы, да..
Будто получив приказ, ноги подогнулись, и Самарин медленно сполз по стене.
В комнату заскочил Танкист, кинулся к командиру.
- Живой, он, не тормоши! - сказал рядовой, но Бойчук на него даже не взглянул. Негоже, мол, бронебойщикам, с простыми стрелками хороводиться.
- Нормально все, нормально, устал очень...
- Вы мне тут бросьте, товарищ лейтенант, на полу на голом сидеть!
Танкист обернулся к “махре”, рыкнул командирски:
- Подскочили, помогли! У меня там матраса кусок остался, что ему на полу лежать.
“Матвеевские” молча переглянулись, дружно встали...
Андрей чувствовал, что его куда-то несут. Но даже слова сказать не мог. Усталость долгих двух суток накрыла черной волной, отрубив все чувства.
Tags: Эльтиген
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments