irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Вбоквел. Глава 8 "Тяжело в ученье-2"

Третий день принес сплошные разочарования – точнее, одно, но большое. Хоть все солдаты и маялись с похмелья (запасы-то сурьезные были, да гонцов пару раз отправляли, перекинув через стену), но числом не убавились нисколько. То ли самые трусливые и предусмотрительные сбежали вчера, то ли Пися Камушкин оказался совсем не так страшен, как рассчитывали коварный капитан и его, не менее коварный сержант.
Впрочем, в грех уныния ни тот, ни тот, не впали – отсев оказался добротным, всех делов!
Утро началось с очередного представления.
- Гавел и Кристина, а тащите наши любимые мешки! И поскорее!
- Пррривет, дррррузья! – к двум черепам на руках Гавела добавился третий, насаженный на короткую пику. За кукловода был Мирослав, вставший за спиной у чеха. Новая черепушка была как две капли воды схожа с гавеловскими, но раза этак в три больше. И его словно бы аккуратно напластовал (кость!) хирургическим ножом, покрыв густой сетью разрезов от макушки до нижней челюсти. Не рассыпался «актер» исключительно из-за оплетавшей его тонкой медной проволоки и янтарных капелек клея в особо сложных местах.
- Вы жрали нежных рейтаров, а я друзья, дрался с девенатором! Самым настоящим!
Гавеловские «близнецы» повернулись, изобразили удивление, отвалив нижние челюсти.
- Ага, ага! И он разрубил мою голову, будто капусту нашинковал! А вы, - тут череп сам собой подскочил на пике, уставился на вздрогнувший строй, - вы вкусные! И если подпустите меня, ближе, чем на десять локтей, я вас разорву! Их-хи-хи-хи!
Провалы глаз зажглись зеленым, кто-то выругался, кто-то от перепуга упал на задницу…
- Учитесь настоящим образом, - совершенно по-швальбовски прорычал череп. Глаза потухли…
- Вот с последним правильно, - хмыкнул в усы Гюнтер, покачав головой. – Ученье – свет! А неученье, чуть свет, и за работу! Коров за сиськи, доярок за… кхм, - осекся капитан, краем глаза посмотрев на зардевшуюся Кристину, - за косы!
- За косы, ага, - поддержал командира зловредный московит таким тоном, что лучше бы на спину плюнул, - что, герр капитан, пошутили, пора и за учебу?
- Прячем реквизит по мешкам, - кивнул Швальбе, - и топаем в подвальную столовую. Практика, практикой, но и теория нужна. Кто значения этих слов не знает, пусть сразу признается, ага?
- Ага! – выдохнул строй, но в незнании признаться не поспешил. Знаем мы этих отцов-командиров, прицепят к сраке трубку с порохом, будешь научное пособие изображать. Для практической отработки теории унижениев личного состава!
- Боитесь и правильно делаете, - все правильно понял отец-командир, но настаивать не стал, - шагом марш, мои верные друзья! Будем учиться настоящим образом, чтоб хоть в малой степени походить на настоящих девенаторов!
- О чем это он?
- О содомитах твоих любимых, черт глухой, о чем же еще?!


- Рассаживаемся, господа, - произнес Гюнтер, когда наемники втянулись в бывшую столовую. Теперь, при нынешнем безлюдье в замке, хватало и одной, куда меньшей. Поэтому, пустующее уже лет сто помещение, под «университет» Лукас отдал без душевного трепета – ломать там нечего, одни столы да лавки остались. А те помнили еще гуситов – мореный дуб утрахаешься пакостить!
Выждав, пока непременная суматоха окончится, Швальбе кивнул Мирославу и присел с краешку, будто студент какой-то, а не славный капитан славной роты. Портит людей ученость, ох, портит!
За окончательного испорченного, сиречь, самого ученого, нынче (как, впрочем, и до этого) выступал «колдун». Он расхаживал у грифельной доски, похлопывая по ладони кочергой.
- Начнем, помолясь? – спросил сержант у роты, и нечаянно погнул кочергу – от задумчивости, наверное.
Впечатленная аудитория на вопрос не ответила. Впрочем, колдун обошелся без лишних телодвижений. Выправив железяку, он сдернул полотнище, прикрывающее доску, всю увешанную рисунками.
Автор был весьма старателен, но не Дюрер, совсем нет… Впрочем, задуманное вполне себе угадывалось. А тем, кто не понял, что же это такое намалевано, Мирослав пояснил, старательно тыкая кочергой:
- Это, как верно догадались многие опытные бойцы, разновидности всяческих оборотней.
- Это же вервольф, а не оборотень! – подал голос Ульрих, подзуживаемый сидящим рядом Бывшим.
- Не совсем верное понятие, - все тем же спокойным тоном продолжил сержант. – Каждый вервольф - оборотень, но не каждый оборотень – вервольф. Оборачиваются во всяких животных. Вот ты, достопочтенный Ульрих, когда позавчерашнего дня перепил, обоссался и заснул в луже, был классическим оборотнем…
На пушкаря сразу окружающие тут же посмотрели весьма своеобразно. Замелькали во взглядах языки пламени, мешки с камнями и всяческие пеньковые принадлежности…
- Тьфу на вас три раза! – рыкнул Мирослав, почуявший напряжение в эмпириях, - классическим, с точки зрения крючкотворства! Сугубо фигурально и юридически, но не фактически! Был он человеком-свиньей, сиречь, вершвайном! Но когда протрезвел и поменял портки, снова стал простым человеком…
Взгляды наемников чуть потеплели, а пушкарь украдкой пощупал нос – не стал ли он пятачком с перепугу…
- Вервольфа следует курощать с расстояния, ибо обычного человека он и сильнее, и быстрее. Один на один с ним, разве что девенатор может потягаться.
- Сержант! – шмыгнул носом вечно простуженный Мортенс, - вот ты опять про девенаторов заговорил. Кто такие, я уже понял, но чем они от нас, - Хьюго обвел рукой присутствующих, - простых и честных солдат отличаются. Мы все видели Мартина – старик и старик. Еще и калечный.
Вопрос внезапно Мирослава смутил. Сержант долго думал, глядел на рисунки оборотней, кусал длинный ус. Придумав что-то, вскинулся было, но поймав качание головой Гюнтера, осекся.
- Короче говоря, - медленно начал колдун, - девенатор, сиречь Божий Охотник, это такой человек, который все делает лучше нас… Фехтует как три наших капитана сразу, стреляет как Кристина…
- И пьет как Медведь? – подсказал Хьюго.
- Вообще не пьет, - развел руками Мирослав, - паладин, божий человек… Безгрешный и идеальный.
- К девенаторам мы еще вернемся, - вклинился в разговор капитан. – Думаю, наши наниматели не откажут в такой малости, как помощь в обучении от одного из них. Того же Мартина, к примеру, когда окончательно заживет рука…
Мирослав прокашлялся, требовательно постучал кочергой по доске:
- Продолжим, господа хорошие, а то и до вечера не управимся. Ибо рассказать предстоит многое! Возражениев, надеюсь, не последует?
Естественно, не последовало.

Мирослав снова прокашлялся, отпил воды из графина, стоящего под доской и принялся рассказывать. Закончив с многочисленными видами оборотней, перешел к суккубам – демонам разума
Достал и навесил на грифельную доску раскрашенные гравюры с изображением. Показал изображения форм-обманок, прелестнейших дев всех расцветок, одежек и верований. И про каждую у него нашлось, что рассказать:
- Вот эту, в юбке из камыша, с зелеными волосами и лягушьими глазами, с литвина сняли. Креститься - крестился парень, а веру предков сохранил. Через что и поплатился. А вот эту девку с членом насилу порубили, я чуть от хохота не умер – ее рубим, а член болтается, по ногам нас бьет, подсечь норовит. В Мадриде мавру одному померещилась, озорнику такому. Когда порубали суккубку, да по дому прошлись - от того мавра только ухо левое осталось, остальное схарчила
Показал страшенную истинную форму, с крыльями нетопыря, хвостом и шипами. Пустил по рядам гравюры с тошнотными набросками внутренностей демонов, с подписями желез и органов. Подписи были странные – с циферками и странными обозначениями.
- Господин профессор, а зачем подписи? - с задних рядов поднялся здоровущий чех, Раза в полтора больше Гавела, с пудовым крестом на шее. Гравюру чех держал левой рукой - правой неистово крестил разноцветные потроха чертовок.
- Ибо из любого зла можно добра наковырять, господин студент! За каждую железу иудеи из Праги, Господь их храни, золотом по три веса платят. Да и испанским братьям во Христе потроха на пользу, но об этом позже.
Рассказал и о защите. Молитвой, серебром, плевком в харю и добрым ударом в переносицу надлежало защищаться от любой зловредной бабы, в коей чувствовалось что-то недоброе… Впрочем, сержант рекомендовал с плеча не рубить, дабы не распугать всех местных шлюх и маркитанок.
Дабы надежнее выходило, зловредную тварь следовало грохнуть пулей в голову, после чего отрубить остатки и сжечь земляным маслом или каменным углем. Дрова не спасали – тело лишь обугливалось, и через время оживало. При отсутствии надлежащего топлива, следовало закопать тело в освященной земле, приложив остатки головы ноздрями к заднице – суккубка рано или поздно оживала и выбиралась, но выглядела после этого отнюдь не соблазнительно.
- Может тогда коммерцию устроить? - еще один вопрос с дальних рядов, голос со шведским акцентом. Вопрошал высоченный бледный ландскнехт, рыжий, при испанской бородке. Глаза серые и мутные, словно болотная вода зимой. Чиненный, но чистый камзол зеленого сукна, серая рубаха… Бородка тоже опрятная. Свей запросто сошел бы за приказчика, если не уродливый шрам на пол-лица.
- Поймать демоницу, органы разобрать, тело подпалить, да припрятать в укромном месте. А спустя пару лет вернуться и повторить?
По аудитории пошли гулять смешки и шепот одобрения. Мирослав посмотрел шведу в глаза, улыбнулся.
- Коммерция, хоть и изобретение Лукавого, вещь хорошая, полезная. Но не с такими тварями. Просто так ее не поймать – успеешь наслушаться. И пары мгновений хватит, чтобы отрава в сердце дала, да слабостью в руках и ногах стала.
- А чего наслушаться-то? - уточнил Медведь. – Что, как та шлюха будет рассказывать какой у меня длинный и какой я ловкий в постельных делах?
- И это тоже. От нее все услышишь, что сам слышать хочешь. Всё, что на донышке лежит, страшное, неприкаянное, алчное - всё от вас и возьмут. И вам же пообещают. Суккубы ведь - суть машинариум, големы Светозарного. Своего ума нет, мозгов меньше, чем у пенька в лесу. Заемными грехами пользуются. Эдакое мутное и дряное зеркало людской души, Так что - не поддавайтесь, не прислушивайтесь.
Ведь суккубки строго ваши грехи пересказывают. Кому неземные ласки посулят, кому мешок талеров и корону князя мира сего. И будут обещать, пока вплотную не подберутся и мандой на вас не напрыгнут.
-Чем!?
- Мандою, воины, ею самой. Тем, что меж ног бабских устроено. Питаются так. На когти и крылья с шипами не смотрите - этим обороняются, когда в истинной форме. Ну и для красоты, конечно!
А чтобы душу высосать у них другое местечко! Как человечка очаруют - там, внизу, клыки с глоткой появляются. Ими и сжирают человека.. Соки выпускают, хлюпают, урчат. Мерзость, в общем.
Аудитория прыснула и загоготала на разные голоса. Мирослав хмыкнул в усы, дал наемникам отшутиться от чертовщины, высмеять страх. Хлопнул в ладоши.
-Зря смеетесь. Так себе зрелище, воины. Оно, издалека, и красивая смерть, от девишней-то vagina. Но только издалека. Да и какая-то девица? У голема бестолкового и то мозгов и воли больше. - Мирослав повысил голос. - Поэтому на суккубок ходим только по нескольку человек, не в одиночку. И когда деремся с ними - орём во всю глотку «Патер Ностер» или просто ее по матери кроем. И Господу угодно, и суккубке очаровать сложнее. Всем всё понятно?
- А высшие демоницы как?
- Никак. Огня почти не боятся, держат две дюжины мушкетных пуль и только потом падают. Верой зато пронять можно. Верь, истово и чисто - и меч или пулю сам Михаил-архистратиг направит.
Наши девенаторы, сильные верой, одной пулей высших укладывали. А не сильные верой… - Мирослав запнулся. - Не сильных в вере хоронить пришлось. Поэтому, воины, вера - верой, а тактика - тактикой. Шинкуем падлюк тщательно и взводом. Первый ряд на пики берет, второй бьет мушкетами. На суккубку двумя десятками ходим.
Мирослав пустил по рядам гравюры.
- В истинной форме, сами видите, они ого-го какие вымахивают, кабы не десять-двенадцать локтей в высоту. Голые, красные, в гнойниках. Глазища сетчатые. И манда размером во-о-он с тот щит. Туда с размаху и провалиться можно…
Аудитория послушно перевела взгляд на указанный Мирославом щит для конного боя. Грохнула хохотом повторно.
- Остальное, воины, разберем на практике. Помашем железом на воздухе, отработаем тактикус отрядный. Вопросы есть?
- Есть! Вельможный пан! - с первого ряда поднял руку белобрысый голубоглазый парубок. Невысокий, крепкий, сам себя поперек шире. Облупленная кожаная куртка трещала на плечах, того и глядишь - разойдется. Даже акцент расслушивать не надо, сразу понятно, что Отакару земляк. - А вот кабы меловым кругом отгородиться и оттуда пулять? Под Люблином сказывают - ни одному демону за круг дороги нет. Нет у курв власти за ним.
- Да и в наших краях сказывают. Да что там сказывают. Знавал я как-то одного семинариста, Брута Хому… - Мирослав нахмурился, по лицу пробежала тень. - Ох, и славный был казак! Тоже как-то пытался кругом защититься. От простой ведьмы оборонился, в первую ночь, да и во вторую спасся, от блядей-суккубок. А на третью ночь позвала ведьма одного из вышаков. А с вышаками только верой бороться. И вот с верой у Хомы туговато оказалось... Сложно там все вышло, как, впрочем, на украйнах, завсегда и было.
Tags: Дети Гамельна
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments