irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Кровь, кишки, распидорасило, часть 2



Часть 1

Молодой барон был хорош собой. Двадцать лет — самый расцвет мужской красоты! Усы вразлет, глаза — черные, будто и не в отца, кудри до плеч! Конь подстать не барону, но и герцогу! Мыщцы так и ходят под лоснящейся шерстью. Длинный хвост так и хлещет! Украшения на сбруе звенят!
За разодетым всадником по грязной дороге тащилась свита — дюжина егерей. Все в черной коже с серебряными заклепками — и волку не прогрызть! Полдюжины солдат — рейтарский доспех с золотистой насечкой, поперек седел дорогущие доппельфаустеры, тоже все в золоте, да каменьях....
Посреди свиты — четыре барышни. И тоже красоты неописуемой, хоть и спрятана та красота от ветра и дождя под тяжелыми меховыми плащами, сверкающими даже в тусклых лучах, пробивающихся сквозь тяжелые тучи...
В общем — этакая помесь Дикой Охоты и карнавала — аж глаза блестят.
И когда на дорогу выбрался вонючий, словно падаль, и грязный до неразличимости простец, и нечленораздельно рыча — под слоем грязи, залепившей рот, слова терялись — кинулся на всадников, то получил сразу две пули. Настолько он был чужероден!
Голова его разлетелась, словно орех, по которому грянули молотом. Грязнуля свалился на обочину, дрыгнул пару раз ногами... И все, очередная неопрятная куча земли
- Прах к праху, господа и дамы, - мило улыбнулся молодой барон, держа в руках разряженные пистолеты, - прах к праху! Кто готов оспорить библейскую мудрость?
Желающих спорить с очевидным, разумеется, не нашлось. Да и ради чего? Ради трупа вшивого простеца, который даже собаки грызть не стали? Увольте, господа и дамы, увольте...


Рядом – руку протяни – могильным крестом торчал кригмессер, воткнутый в пол. Старый клинок, изъеденный временем – патина, пятна ржи, несведенные с лезвия зарубки. Рукоять, в прошлом обтянутая кожей ската, нынче же отполирована до влажного блеска. Дедов еще клинок. Тот славно погулял в прошлом. Сам-то Дирк, наплевав на имя, подался в пикинеры, отшагал пару кампаний. Но как-то без огонька, заработав лишь кошмарные сны, да шрам на руке, оставленный клинком рондашьера…
- Ах ты ж, Господи прости мя, и помилуй!
Слова молитвы давались с трудом — в глотке пересохло. Да и губы еле шевелились. Староста Тоттенкаумфа, Дирк Джентриштейн смертельно устал. Так он не уставал никогда. Ни в пору самой трудной страды, ни на ратном поле… Сегодня пришлось махать кригмессером несколько часов подряд. И рукоять выскальзывала из мокрой ладони.
- Аргх…, - сдавленно засипел от окна оживший кошмар. Жалобно заскрипела дубовая рама, выдавливаемая массой тел.
- Как же вы меня заебали-то, - выдохнул Дирк, забыв о благочестии, да и до него ли сейчас?
Оперся левой рукой о боевой нож, правой оттолкнулся от пола, кое-как утвердился на ногах…
Почуяв движение в доме, мертвяки усилили напор, захрипели, протягивая скрюченные пальцы к живому. Выдернув кригмессером, Дирк махнул, точнее даже, «уронил» поднятый над головой «нож» вдоль стены, до порубленного уже подоконника, отрубая протянутые сквозь окно руки. Безжизненные обрубки он, стараясь не подходить близко, смел ногой в угол, где уже громоздилась порядочная куча. Паре мертвяков, что копошились, подставившись под удар, Дирк короткими, но сильными ударами попроламывал черепушки, стараясь вколачивать острие точно между глаз – мертвяки от такого обращения мгновенно дохли. Остальные, почуяв беду, немного отхлынули, позволив умершим во второй раз, упасть на землю. Их потом втопчут, размазав тонким слоем. Когда снова прильнут к стенам, тщась добраться до вкусного человечьего мяса.
Дирк выругался – знал бы, что так сложиться, то нажрался бы белены с чертополохом, да выскочил бы во двор – пусть бы поплевались от горечи!
Староста старался не смотреть на лица тех, кого он убивал. Среди лиц безвестных бродяг, замерзших насмерть и сволоченных в болото, названное «кладбищем», мелькали и лица односельчан. Отпетых, вроде бы, по всем правилам..
Но за окном, среди полусгнивших морд, мелькнула на миг Ханна. Сперва Дирк не поверил – от усталости и вони всякое может привидеться. И даже жена, пропавшая сутки назад. Всего сутки назад… Но сколько всего в них поместилось! Нет, точно она. Смерть не смогла украсть ни толики ее красоты. Разве что выбелила лицо, да разрисовала все жилки ярко-синим, почти черным цветом…
А потом Ханна открыла глаза. И на Дирка уставились мутные бельма трупа. Безжалостным факелом ожгло сердце. Дирк потянул на себя дверь, забыв о массивном засове, снова спасшем ему жизнь…
Староста зарычал от злости и бессилия. Сполз на пол, опершись спиной на дверь, в которую то и дело толкались мертвяки. Выйдешь - сожрут. Бога не обманешь… Остается только ждать. То ли чуда, то ли смерти.
Tags: Дети Гамельна
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 38 comments