irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Categories:

Кордон. Глава 6

- Доброго вам утра, пан Анджей!
- И вам, пан Владислав! Как спалось?
Гауптман не очень убедительно закивал, закривил лицо - спалось, мол, превосходно!
Так-то, утро добрым ни для кого из них не было. Ни начальнику заставы, ни прапорщику, поспать в эту ночь не довелось. И оба офицера, сидящие друг напротив друга, отчаянно давили зевки. Получалось плохо. Если откровенно, хреново получалось.
- Так и челюсть свернуть можно, - хмуро произнес Темлецкий и, махнув рукой Анджею, сиди мол, вышел из кабинета.
Прапорщик все же поднялся - очень уж ко сну клонило. Анджей пару раз наклонился, разминая спину. Снова мелькнула мысль о гимнастическом зале, но, споткнувшись о вторые бессонные сутки, убежала в ужасе. Поскуливая. В такт бегунье, завыл от угольного склада пес. Жутко так завыл, словно стражник, коего на третий наряд подряд из теплой заставы в пургу снежную гонят.
Маска на манекене бездумно, а оттого как-то жутковато, таращилась провалами “глаз”. Холодный ветер, проникая сквозь приоткрытую форточку, шевелил бахрому на копье.
За окном слышались голоса геологов. Им, в связи с ночным делом, запретили выходить с территории заставы, и профессор теперь надсаживался, что-то доказывая поручику Хвостовскому.
- Анджей, отворите, у меня руки заняты! - крикнул из коридора вернувшийся гауптман.
Подолянский шагнул к двери, толкнул от себя. В кабинет с подносом в руках, боком вдвинулся Цмок. На подносе стояли две кружки, каждая вместимостью граммов этак на шестьсот, кувшинчик с колотым сахаром, жестяная баночка с расплывшейся этикеткой и чайник, накрытый двумя полотенцами крест-накрест.
Поставив принесенное на стол, прямо на разложенные веером бумаги, Цмок плюхнулся в кресло, кивнул за окно, в сторону криков:
- Верещит штафирка?
- Карами грозит, полковником Луцким угрожает.
- Ну да, ну да, я прям боюсь эту жопу с усами, - с неожиданной злостью произнес Темлецкий, - как взятки брать, так в первых рядах бежит. А если этих гостей на кол насадят интересными местами, кто виноват будет?
- Мы виноваты будем, - дипломатично признал Анджей.
- Вот то-то же, мы! Совершенно верно! Соответственно, пусть вопит хоть до утра. У нас тут кордон, а не столица. Вон, пусть секретаршу свою лишний раз трахнет, а то ходит бедная, синяки под глазами.
- Я не понял, господин прапорщик, а почему я наблюдаю такое преступное бездействие?
Подавая пример, щедро сыпанул в кружку из баночки коричневого порошку – по кабинету пополз запах крепко обжаренного кофе. Кинул на дно пару сахарных осколков, залил кипятком. Мечтательно уставился в потолок.
- А, черт, забыл! – выругавшись, Темлецкий накрыл парящую кружку обрывком карты. Пограничные леса тут же стали тропической сельвой…- Пусть не столичные мерки заваривания, но нам ведь и так сгодится, поручик? Достопочтенный пан Бигус также порывался сварить, как я на кухню зашел. Но зная этого йормландского перфекциониста, получили бы мы наш чудодейственный напиток через пару часов, не раньше. - Темлецкий улыбнулся в усы. - “Пять минут, Темлецкий!” - очень похоже передразнил он повара. - А его пять минут при готовке превращаются в добрые полчаса!
Анджей внутренне хмыкнул. Да уж, кордон во всей красе. Кофе заваривать прямо в кружке?! Варварство, достойное местных болотистых лесов. Надо будет при случае презентовать гауптману ручную кофемашинку, благо она и стоит не так дорого, и размерами дивно компактна - влезает в чехол от бинокля. Если, конечно, пан Владислав перестанет отпускать скабрезные шутки...
- Отстали вы в своих столицах от культурных веяний! – ухмыльнулся гауптман, верно поняв нерешительность подчиненного. – Новейший аранийский рецепт! Кофе ля мерде!
- Ну если аранийский, - кивнул прапорщик с улыбкой и потянулся к баночке.
- Если брать мелкий помол, то получается приемлемо, - посерьезнев, произнес Цмок, - так-то, Анджей, я вас отлично понимаю, гадость несусветная. Но нам сейчас важен не вкус, а эффект, согласны? Очень уж все хитро завернулось.
Подолянский кивнул, действительно, обстоятельства завернулись прехитрейше…

Подкрепление прибыло через пару часов после боя уже в полной темноте - только звезды помаргивали на безоблачном небе. Блицгруппа на галопе выскочила на обрыв, застыла многофигурным монументом, грозно целя во все стороны револьверами и винтовками. Был бы Подолянский коварным орком с картечницей, то положить торопыг, хватило бы и половины короба. А то и пары оборотов ручки.
Но все орки, что в тот день были на литвинском берегу, уже остыли.
- Граница на замке! - заорал прапорщик. Его поддержал нечленораздельным хрипом продрогший Ежи.
Услыхав неофициальный девиз Корпуса, блицгруппа разразилась радостными криками. Кто-то, то ли по дурости, то ли от избытка чувств, пальнул в воздух.
- Внизу мы! - сложив ладони, крикнул прапорщик. - Тут тропка, шагах в сорока! Шеи не поломайте!
- Лошади? - уточнил голос Байды.
- На колбасу потом! - хрипло гаркнул големогренадер, совладавший с непослушной глоткой. - Круто слишком.
- Добро, принял! - бодро отозвался поручик. Над обрывом зачиркали спички, поджигая лампы-керосинки.
Блицгруппа спешилась. Пограничники начали осторожно спускаться вниз, подсвечивая тропку.
Анджей с Маслопупом переглянулись, синхронно вздохнули. Они-то лазали практически вслепую, отчего големогренадер и сидел сейчас, кутаясь в куртку Подолянского. Глина посыпалась под ногами и граничар сверзился в воду. Было там по пояс, но Ежи вымок до последней нитки, утопив и доху, и револьвер Анджея.
- Ну что? Как у вас?! - первым спустился Ковальский, тут же наскочив с расспросами. Но увидев, что у крохотного костерка, чье пламя скрывала от посторонних взглядов неглубокая, но высокая пещерка, сидит всего двое, гауптфебель осекся.
Подолянский молча кивнул. Маслопуп отвернулся.
- Да как же ж так... - враз охрипше спросил Гюнтер, - Вот же...
- Да вот как-то так и вышло, - кое-как выдавил прапорщик, - все наперекосяк пошло. На Франтишека четверо наскочило. Троих он на месте положил.
Ковальский улыбнулся через силу, отчего улыбка в свете пламени, оказалась больше похожей на оскал:
- Франта стрелять умеет. Умел... Царь Небесный, да чтоб тебя...
- Пошли, провожу до тела, - поднялся Маслопуп, - наверху он.
Сняв наброшенную на плечи куртку, граничар передал ее Анджею, - сами накиньте, я на ходу отогреюсь.
- Давай, да, - кивнул прапорщик, глядя на серое лицо гауптфебеля. Отблески пламени играли на закаменевших скулах. Странные, все таки, существа, люди. Утром собачились, а теперь вот так вот… - Прости, друже, получилось так.
- Вы-то, пан Анджей, и ни при чем совсем, - тихо сказал Ковальский – слова почти заглушило потрескивание костерка. – Я с Франтой восемь лет служу. Нас одним приказом на службу забрали…
От тропы раздался шум, треск и ругань. Наконец, на песок пляжика ступил запыхавшийся поручик Байда. Тут же кинулся к прапорщику, размахивая руками.
- Что у вас тут за война?! Ковальский прискакал, вопит, что чуть ли не Великое Нашествие. Давайте, рассказывайте!
- Да что тут рассказывать…
- А Штурмреску где? – заозирался поручик. – Сбежал?! Ну от этого валаха тупого я иного и не ожидал!
Анджей подшагнул к Байде, ноздри уловили чудовищный перегар. Правая рука метнулась вверх, пальцы сграбастали ворот кителя, крутнули. Байда переломился в пояснице. Анджей склонился к полузадушенному поручику, зашептал: - Ландфебель Штурмреску погиб при исполнении служебных обязанностей. А если ты, синюшник, хоть раз еще что-то поганым языком про него ляпнешь, я тебе язык твой поганый отрежу и в жопу тебе сапогом забью. Ферштейн, суслик?
- Что вы себе… - прохрипел Байда, но почувствовав, что воздуха становится все меньше, просипел, - понял я, понял! Отпустите!
Поручик упал, спиной вперед начал отползать от взбешенного прапорщика. Наткнувшись на труп орка, Байда в ужасе оглянулся, подскочил, снова упал…


Пили кофе молча. Как ни странно, вышло терпимо. Примерно, как в кофейнях Лемберга, где Подолянский был четыре года назад. Еще до того, как революсенарьос окончательно сбрендили. Но городок, весь состоящий из паутины кривых улочек, ему и тогда не понравился. Заранее, как оказалось...
- Вот с поручиком вы палку перегнули, - произнес вдруг Темлецкий, отставив кружку, - так-то, чисто по-человечески, я вас понимаю и полностью поддерживаю. Не скажу, что Штурмреску был идеальным унтером, но он-то был нашим неидеальным. И погиб в бою.
Подолянский дернул плечами, мол, что тут говорить.
- Байда повел себя как последняя свинья. Но он тоже офицер. Может вызвать на дуэль.
- Если до этого дойдет, - исподлобья вымолвил Анджей, - я ему отпилю голову тесаком, и залью в горло пару штофов вудки. Подходящая смерть для бурдюка.
- Вы страшный человек, прапорщик! - улыбнулся уголком рта Цмок.
Анджей снова неопределенно пожал плечами. Себя он страшным не считал.
- А теперь, я скажу одну вещь, которая вам может показаться полнейшей глупостью. Победы без крови не бывает.
Подолянский постарался сохранить нейтральное выражение лица.
Гауптман тяжело вздохнул, криво улыбнулся и продолжил:
- Понимаю, что мои слова показались пафосными и ненужными. Но они правдивы. Хотелось бы всегда выбираться из всех схваток без единой царапины, но...
- Так не бывает, - продолжил мысль командира Анджей.
- Совершенно верно.
Темлецкий тяжело поднялся из-за стола, шагнул к буфету. На свет появилась внушительная бутылка темно-зеленого стекла и две рюмки, размерами более схожие с бокалами. Впрочем, Темлецкий плеснул символически, и на треть не наполнив.
- Франта, как я уже говорил, идеальным не был. Но он был отличным парнем и настоящим пограничником. И знаете, Анджей, меня со случившимся примеряет единственное.
- И что же? спросил прапорщик, догадываясь об ответе.
- Штурмреску погиб не напрасно.

Вот с этим-то, Подолянский был согласен.
Переночевали на берегу - ноги по темноте ломать никому не хотелось. Да и играть в прятки с орками ночью, буде какой выжил... Есть и были более простые и изящные способы самоубийства. Расположились на том же месте, где был разбит вечерний бивак. А с утра, едва только первые лучи солнца скользнули по тучам, началась работа...
Одна из лодок, зацепившаяся за невидимую корягу, болталась напротив пещерки, где Анджей с Маслопупом разводили костер.
Подолянский благоразумно отказался от сомнительного удовольствия лезть в ноябрьскую воду, рассудив, что свое отгеройствовал, а для таких кунштюков и нижние чины сгодятся. Впрочем, оба рядовых, хоть и посинели от холода, а зубами выстукивали так, что чуть ли не до заставы доносилось, но вытолкали притопленную “резинку” без малейшего ропота. Полста злотых в рыло, штоф вудки на двоих - и всего-то за десять минут в осенней воде? Ха! Дайте еще парочку вытащим!
Но не пришлось. Одну “надувашку” Лаба алчно сглотнула, не оставив на поверхности ни малейшего следа. Зато еще две, насытившись, вынесла на песчаную коску, за полверсты от засады. Их вытащили бечевой - у самого берега течения почти и не было, по два “бурлака” на каждую хватило, даже не разгружая.
Трупы орков, которых насчитали одиннадцать штук, выложили рядком на песке, мордами вниз. Еще трое остались лежать у тела ландфебеля - Франта почти и целый был, в спину удар пришелся. Застреленного граничаром разведчика, скинули вниз - так у подножья обрыва и валялся.
Двенадцатым, а по чистому счету - шестнадцатым, к зеленым лег рыжеволосый человек. В него попало две пули. Одна в бедро, вторая в затылок. От лица один щетинистый подбородок остался.
Орки был поинтереснее. Байда и Маслопуп, придав себе самый загадочный вид, ходили меж тел, тыкали пальцами в татуировки, сыпали словами-терминами, все больше странными. Знакомые, впрочем, тоже попадались. Из понятного вытекало, что разгромленная банда состояла из представителей минимум четырех родов. Спор у граничара с поручиком как раз и возник, стоит ли Йэл-тлед считать родом из Куашкан-Воронов или они уже выделились в самостоятельную единицу.
Спор грозил затянуться - ведь никто из орков, по понятным причинам, его разрешить не мог. С другой стороны - и хорошо. Лежат себе зеленые, не рычат, за глотку, опять же, ухватить не норовят...
- Ты глянь, чего у рыжего из кармана то повыпало, - Гюнтер поднял двумя пальцами складной нож с желтыми костяными накладками по бокам. – Дивная-то какая хрень.
Анджей взял ножик, покрутил в пальцах. Нож как нож, с прямым узким клинком "щучья морда" и фиксатором из пластины с кольцом. Сам поручик такие не любил - несерьезные какие-то пырялова. Нормальный нож, он длинный, солидный и в хороших ножнах. А это баловство сплошное, и зряшная трата денег.
- Клинок, - намекнул Ковальский. - Лезвие гляньте.
Вот тут Анджей нахмурился. Во-первых от досады, что пропустил такую приметную вещь. Во-вторых, от недоумения. Лезвия на клинке попросту не имелось. Вообще. Нож походил на заготовку, которой только предстоит познакомиться с точильным кругом. Можно было бы представить, что это "болванка" из тех, что продают оптом на вес. Однако... Ножик производил впечатление вещи "в годах", клинок помутнел от времени, на костяных накладках изобильно щербились царапинки и сколы. Краешек запорной пластины ощутимо подыстерся от регулярного употребления, а кольцо, кажется, вообще меняли.
- И что это такое? - с долей растерянности спросил в никуда Анджей, вертя в руках складень. - Экая хрень, ни к селу ни к городу, такой даже мышонка не запырять.
- А ну-ка, позвольте глянуть, - подошел Водичка, глянул с узнаванием…
Взял нож, сноровисто закрыл, открыл, судя по ловкости, такие складники были ему не в новинку. Лицо ландфебеля скисало с каждым мгновением.
- Видал я такое, - мрачно заметил, наконец, унтер. - А лучше бы и не видал. Ну-ка, не поленитесь, уважаемые, давайте разденем покойника. Надо бы примету одну проверить. Под левой рукой, у подмышки.
С мертвецом пришлось повозиться, тело уже закоченело, суставы гнулись плохо, а резать хорошую кожаную куртку не хотелось. Вещь добротная, еще пригодится. Когда, наконец, удалось освободить рыжего от одежек и поднять ему холодную белую руку, там, с внутренней стороны плеча, обнаружился шрам от ожога в виде аккуратного прямоугольника. Словно кожу припечатали раскаленным штампом, где-то с четверть ладони размером. Шрам казался свежим, но уже хорошо затянувшимся.
Водичка цыкнул зубом и посмурнел еще больше, что, казалось, было решительно невозможно. Провернул нож на пальце, продетом в кольцо.
Анджей хотел уж было высказать что-то наподобие "Будьте любезны объясниться, пан ландфебель, пока я матом не начал разговаривать", но Водичка опередил требование и повторил:
- Видывал я такое... Это гренадер Герцогства, "алый батальон".
- Не понял… - совершенно искренне вырвалось у прапорщика.
- У каждого гренадера татуировка на левой руке, изнутри плеча. Там личный номер и дата поступления на службу, - терпеливо и все так же кисло разъяснил унтер
- А мы видим явные следы сведения…
- Вот именно, - вздохнул Водичка. - Когда гренадер выходит в отставку, то сразу за воротами батальона его обычно ждут старые друзья-сослуживцы, у которых наготове разные интересные предложения. Если отставнику это интересно, набивка сводится. Поскольку элитный пехотинец Герцогства в мутных частных делах участвовать никак не может. Да и вербуют их обычно для такой работы, где никаких следов оставлять нельзя, даже мертвецу. За мою службу я с ними в Гданьске пару рз всего пересекался. Ну раз зажмуренного нашел. Сегодня, значит, второй по счету…
- Наемники? - запоздало догадался Анджей.
- Именно что. Если "алый" заканчивает службу целым, при руках и ногах, то без дела он не остается. Такой специалист хороших денег стоит.
- А что здесь забыл гренадер из Йормланда?.. - вслух задумался прапорщик. - С каких пор, для работы с зеленошкурыми нанимают отставных солдат, да еще из лучших?
- Хороший вопрос, - снова цыкнул зубом Водика, погладил клинок, осторожно, кончиками пальцев, будто котенка-крохотулю. - Сроду в уезде такого не было. Да и дорог этакий клейменый, тут хорошо ассигнациями пошуршать надо... Я бы сказал, сильно нам повезло, что его сразу положили. Не положили бы, одного-двух он бы из наших точно забрал. Паскуды они, гренадеры эти, хуже орков-дикарей. Но воевать умеют. Лучше них разве что аранийские "зеленые плащи" стреляют. Из наших еще егеря сравняться могут, если толпа на толпу…
- А нож? – спросил Байда, забывший ради такого дела о стычке с прапорщиком и подошедший к полураздетому трупу.
- Нож, - вздохнул Водичка. - Такие ножи только гренадеры и носят. Первый батальон набирался из самых отпетых каторжников. Личное оружие им иметь запрещалось, чтобы в казармах друг друга попусту не резали. Гренадер должен сдохнуть только по приказу и все такое. Но то ж тюремная косточка, форс там и все дела. Блатная романтика, чтоб ее. Вот и повадились заказывать себе такие вот "неточенки". У него лезвия нет, так что вроде, как и не нож, а почти недоразумение. Но затыкать кого при должной сноровке, это запросто. И таскают их тоже не просто так, а с форсом.
- Как-то особенно? - уточнил Анджей.
- Ага, - ландфебель снова щелкнул клинком, показывая. - По гражданской форме, вот так, полуоткрыв, клинок внутри кармана, рукоять снаружи. Он не режет, так что прорехи не будет. А если нужно, то рука идет снизу вверх, нож достается и открывается в одно движение. А потом гренадер сразу начинает частить уколами, что твоя швейная машинка.
- Глупость какая... - Анджей взял оружие и попробовал.
- Говорю же, каторжный форс, - вздохнул бывший полицейский. - Это первый способ, а второй для тайного ношения - раскрыть наполовину, под прямым углом и положить в задний карман брюк. Клинок вниз, по дну кармана, рукоять сбоку. Если по новой моде одеваться, без сюртуков, со спинджачками едва по талию.
Судя по лицу, новую городскую моду Водичка категорически не одобрял. С такой миной обычно смотрят на похабные засаленные картинки.
- И так же раскрывается при вытаскивании?.. - Анджей прикинул, сплюнул и бросил нож на полураздетого покойника. – Хотя, ладно, потом попробую. Сдох и ладно, туда ему дорога, давайте дальше глянем.
Про ножи, варварские обычаи и прочую этнографию забыли, когда дело дошло до груза. И было отчего, прямо скажем.
Крышку с первого ящика сорвал Водичка. Сунул рукоять своего устрашающего - не короче орочьего! - и совершенно не табельного тесака под дужку навесного замка, дернул. Замок развалился на две половины. Дужка повисла на мощных петлях.
- Охренеть, дайте две! - только и вымолвил пораженный ландфебель.
- “Барабанки"! - Байда поднял палец с видом знатока, горделиво заозирался по сторонам. Тела орков он уже бросил и сейчас с любовью смотрел на содержимое ящиков. - Нестреляные совсем, смазка еще заводская! Зуб даю!
Анджей смерил его взглядом исподлобья, с ног до головы, сплюнул на песок. Плевок не долетел до сапога поручика на палец, не больше. Байда сдулся, поник, даже палец знатока скукожился. Водичка вынул одну винтовку из ящика, заглянул в ствол, направив в небо.
- Гномы чистили, что ли?..
- Или, действительно, не стреляли, - кивнул Подолянский. Себя он экспертом в оружии не считал, но с очевидным спорить не собирался - винтовки выглядели игрушечными - ни царапинки, ни пятнышка. Не бывает такого…
- А я как говорю?! - растопырился Байда. - Глаз-алмаз!
- А хер - отвес, - без малейшего чинопочитания фыркнул Водичка, глядя в сторону.
Но поручик сделал вид, что на миг оглох.
- Здесь понятно, а в остальных что?
- Проверить недолго!
Подолянского мягко, но настойчиво отодвинул Ковальский.
Унтер-офицеры шагнули в воду - Лаба радостно облизала сапоги - выдернули из затопленной лодки оставшиеся два ящика
Водичка, замерев на миг, решительно взялся за замок. Искусство взломщика и здесь оказалось на высоте - только кракнуло. Полдюжины все тех же “Крнка-Мосин”. А вот в последнем...
- Царем Небесным клянусь, господа, ничего подобного в жизни я не видел!
- Удваиваю!
- Знаете, я бы даже утроил, если позволит многоуважаемое товарищество…
В третьем ящике лежали две странные винтовки. Длинный толстый ствол с прихотливо перфорированным цилиндром на конце и двумя лапами-сошками, затвор с мощной рычагом, приклад с кожаной нашлепкой на затыльнике и рукоятью, как у револьвера. Рядом, в сумке на десять отделений-гнездышек, лежали и боеприпасы – остроносые пули, шелковые картузики в провощенных футлярах с зелеными полосками лака на боках…
- Мумаков стрелять, что ли? - удивился Ковальский.
- Сам, ты, прости на злом слове, мумак, - втиснулся между столпившихся у ящика пограничников Ежи. Граничар помахал перед лицом Гюнтера какой-то бумажкой.
- А ну-ка, дай сюда! – приказал Подолянский.
На небольшом, в полторы ладони листке был нарисован силуэт голема.
- Мк восемь дробь шестнадцать, - пояснил тихонько Ежи, - самый похожий. У пятнадцатого вот тут еще шарнир торчит.
Силуэт был весь в красных кругах, подписанных мелким шрифтом. Написано было на литвинском, и прочитать могли все: «бей по основанию трубы», «бей по сопряжению суставов», «бей по смотровому прибору механика»…
- Лемакс, сука крашеная! – выругался Байда. – Его рук дело!

- С поручиком я не согласен категорическим образом, - произнес Темлецкий. - Пан Лемакс, безусловно, злодей разнообразнейших достоинств, но он не красится - из-за шуток природы так небанально поседел. И он не дурак.
- Винтовка для отстрела големов не его уровень? - осторожно предположил прапорщик. Анджей с детства предпочитал лишний раз уточнить, чем наломать дров по незнанию. Не всегда, правда, помогало...
- Первый выстрел ваш, и в цель! - Лозунг, обычно висящий над входом в любой стрелковый клуб Республики прозвучал неожиданно уместно. - Виктор умен, и отлично понимает, что связываться с контрабандой оружия выгодно, но лишь до того момента, когда в деле старинные “мазурки” и прочий антиквариат, ценный лишь от безысходности. Но когда через кордон идут “барабанки”... - Темлецкий замотал головой. - Это опасно вдвойне, нет, втройне! Не говоря про нашу удивительную находку! Я бы с натяжкой поверил, найди мы пару-тройку тех же “мосе-крынок”, интенданты вороваты, всякое бывает. Но противоголемки, этот рыжий... Говорите, Анджей, его не опознали ни унтера, ни Маслопуп?
- Совершенно верно, - кивнул Подолянский, - все трое признали, что видят впервые.
- Неудачно с ним получилось, - хмыкнул Цмок, - ни разу не видели такого интересного человека, и морду ему разворотили.
- Моя вина, - подскочил Анджей, - только я бил по той лодке!
Темлецкий криво улыбнулся:
- Присядьте, друг мой, присядьте! У меня и в мыслях не было кого-то винить. Ни вас, ни, тем более, Франтишека. Наоборот, буду ходатайствовать не только о награждении, но и о пенсии.
- Не знал, что Штрумреску женат.
- А он и не женат. Не был, - поправился гауптман, зачем-то посмотрел себе за спину, на скалящиеся головы. - Мать, два брата, три, если не ошибаюсь, сестры. Он с юга, там всегда много детей в семье. А вот работы мало, да и та, обычно сезонная.
Подолянский молча вытащил бумажник, отсчитал несколько ассигнаций, положил на стол перед Цмоком.
Тот кивнул. Аккуратно расправив банкноты, сложил в свою записную книжку.
- Хвостовский завтра едет в Вапнянку, адрес у меня есть.
- Благодарю, пан Владислав!
- Было бы за что, - горько усмехнулся гауптман, - кстати, Анджей, если есть письма, то занесите поручику. Почтовики до нас добираются преступно редко, приходится передавать с оказиями. Не все ведь доверишь телеграфу. Кстати, позволите странный вопрос, не связанный ни со службой, ни с настоящим?
Подолянский внутренне напрягся. Опять?! Все же написано в сопроводительных бумагах! Да и в газетах писали. Во всех подробностях. Царь Небесный, виноват я, виноват! Зачем ты, господи, постоянно возвращаешь в тот день?! И гауптман ведь показался умным человеком...
- Что вы знаете о гивойтах?
- Гивойтах? – переспросил ошарашенный прапорщик. Вопрос, действительно, был куда как странен!
- Да, именно про них, - терпеливо повторил Цмок.
Анджей задумался. Что можно сказать о сказке?
- Наверное, то же самое, что и все. Мифические создания, то ли змеи, то ли ящерицы громадных размеров. Местные аборигены поклонялись им лет четыреста-пятьсот назад. Наука категорически против их существования в какой-либо исторический период. Даже в доисторические времена подобного тут не водилось. Ну, в принципе, и все. Никогда не интересовался суевериями.
Гауптман молчал, крутя в пальцах карандаш. Подолянский смотрел в окно. Над опушкой бежали черные тучи. Снега надо ждать…
- С одной стороны хорошо, что не интересовались, - наконец произнес Темлецкий, - суеверному человеку куда страшнее жить и служить. Особенно, на кордоне. С другой же…
- Чем же плохо? – подался вперед прапорщик. Анджей своего командира знал недостаточно, но что у Цмока редко бывают бессмысленные вопросы, он уже понял.
- Когда вдумчивый человек чем-то интересуется, он чаще всего копает глубоко и по смежным темам, - выдав запутанную мысль, гауптман снова занялся карандашом.
- Пан Владислав, я не спал уже часов тридцать пять-сорок, и соображаю не лучше вашего стола, - для убедительности, прапорщик постучал костяшками пальцев по обтянутым бархатом доскам, - рискую показаться невежливым, но нельзя ли чуть понятнее? Пожалейте меня!
- Вчера, за пару часов до того, как вы блестяще поработали на берегу, я нашел труп. Отрублена голова, через разрезы в районе ключиц вынуты, вернее, выдраны внутренности. Сердце, печень, легкие. Выдранное пропало. Зато рядом с трупом следы – будто таскали бревно. Или ползала змея, толщиной в пару локтей.
- Что? – прапорщик даже привстал от изумления. Нет, о том, что на кордоне нравы отстают на пару веков, он уже понял, но такое мракобесие…
- Тело на леднике. В третьем подвале. Он специально под мертвецкую оборудован. Можете сами посмотреть.
- Обойдусь! – затряс головой Подолянский. – Крайне сомнительной увлекательности зрелище.
- Мягко говоря, - согласился Цмок. - Граничары утверждают, что сие дело гивойтов и их жрецов. Я, соответственно, ничего до поры не утверждаю.
- Жрецы?! Нет, быть такого не может! – выпалил прапорщик, и прикусил язык, наткнувшись на тяжелый взгляд гауптмана.
- Тело, повторюсь, на леднике. Возьмите ключи у Вацлава и вложите персты, так сказать.
- Простите, пан Владислав, мне кажется, что я сплю.
- Просыпайтесь, Анджей, просыпайтесь. У нас кошмар наяву. Да, сегодня свободны, отсыпайтесь, приводите себя в порядок. Завтра у нас похороны. Ну а послезавтра Хвостовский вернется из баталиона со следственной группой. В столице заинтересовались делом Бганов. Заодно ученые мужи и проверят, что тут за ужики у нас завелись.
- Ужики… - Подолянского передернуло.
Tags: Кордон
Subscribe

  • (no subject)

    Я и единственная, на данный момент, найденная, лопата-щит Бобровского. 3,5 мм толщиной (проверял!)

  • (no subject)

  • Клык и копыто. Глава 5

    Второй раз Хрис проснулся уже под самое утро - небо только-только начало розоветь, еще даже краешка солнца не было видно. Лагерь все еще спал,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • (no subject)

    Я и единственная, на данный момент, найденная, лопата-щит Бобровского. 3,5 мм толщиной (проверял!)

  • (no subject)

  • Клык и копыто. Глава 5

    Второй раз Хрис проснулся уже под самое утро - небо только-только начало розоветь, еще даже краешка солнца не было видно. Лагерь все еще спал,…