irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

  • Music:

"Пена на волнах". Юзбаши Фаррух.

Набросано на коленке, так что, прошу простить за возможные ошибки.
_____________________________________________________________

Вокруг повисла тишина. Непривычная… Она ударила по ушам сильнее, чем весь предыдущий грохот боя. Хотелось потрясти головой, чтобы вытряхнуть назойливый звон. Что, все? В окончание верить хотелось. Но чудес не бывает. А бывает грамотное руководство на поле боя и подавляющая огневая мощь.

Точно, все. Вон, несется по дороге рядовой, размахивая руками. Про рацию забыл, щенок. Правильно, шайтан с той рацией! Они на деревья растут как персики. Так, а ну хватить брюзжать, подобно базарной торговке! Парень спешит сообщить командиру радостную весть. Так встреть его не насупленными бровями, а радушной улыбкой одобрения. А за то, что провод гарнитуры волочится по пыли – скажешь потом. И накажешь тоже потом.

- Мы убили всех, господин юзбаши! - выпалил подбежавший рядовой. – Всех!

Фаррух кивнул. Ну что же, пора покидать командный пункт и идти смотреть своими глазами, а не через американский бинокль. Проходя мимо рядового, все с тем же щенячьим восторгом таращившегося глаза, юзбаши ударил. Локоть коротко и сильно вонзился под челюсть. Рядовой охнул и упал. Придет в себя – ему разъяснят вину. Не поймет – на разгрузке Фарруха греется югославский М57. Пистолет взят в Боснии с трупа молодого серба. И, как чувствовал юзбаши, отправил на небеса ошибившихся правоверных больше, чем в руках прежнего владельца, погибшего безусым.

До домов, в которых так долго оборонялись русские идти недалеко. Метров четыреста, не больше. И все эти метры – по узкой дороге, ограниченной глубокими провалами.

Так что, потеря стольких – не удивительна. Лишь бы при разборе, генералы изволили поглядеть на карту. Впрочем, поглядят. Бешенный Доган давно уже упокоился в склепе рядом с Ататюрком. А значит, за неудачи, никто не будет сажать на кол посреди Анкары. Быстро и милосердно застрелят. Только не из сыночка русского ТТ, а из позолоченного «Калашникова». Юзбаши, ты, снова позволил горестным мыслям овладеть собой?!

Фаррух затряс головой. Нет, не позволил. Просто мысли эти есть. И их следует принимать как данность. И идти дальше.

Геройствовать не перед кем. Выше по званию тут нет никого. А значит, юзбаши Фаррух может не скакать впереди строя на арабском скакуне, размахивая прадедовской саблей. Юзбаши усмехнулся в пожелтевшие от дрянного табака усы. Скакун, сабля… Хвала Аллаху и албаю*(полковник), что в милосердии своем выделили три грузовика и два "салоедских" БМП. Один из которых вяло догорал, оскверняя неестественной чистоты голубое небо черными струйками дыма. Рядом с траком, что распластался около обугленной бронированной туши, валялось два тела. Опознать в них людей непривычному взгляду было бы тяжело. Но Фаррух воевал уже который год подряд. Поэтому, он переступил сгоревшего танкиста.

До руин, бывших стеной крайнего дома осталось не больше пяти метров. Когда из глубины поселка вывалилось два салоедских сержанта. Один, углядев подходящее начальство, толкнул товарища и вытянулся по стойке смирно.

Юзбаши лениво кинул ладонь к пыльному берету, чей цвет очень отдаленно был похож на прежний темно-зеленый:
- Докладывайте.

«Салоеды» тут же затараторили на своем, тыча пальцами во все стороны. Юзбаши не выдержал и потянулся к пистолету. Сержант, что до того первым увидел офицера, тут же перешел на ломанный турецкий:

- Господин юзбаши! Там, за три дома отсюда – русского поймали. Мы поймали! – не удержавшись, похвалился «салоед». Уловив вопросительный изгиб брови, тут же уточнил: - Живой. Там наши караулят!

- Проведи…те, – Окончание слова Фаррух выплюнул. С одной стороны, «салоеды» отличные солдаты, во многом превосходящие турок, не говоря уже о татарах. Но с другой… Чтобы не говорил Коран, но неверный остается неверным, пусть он хоть тысячу тысяч раз произнесет шахаду.( словесная формула, подтверждающая вступление в ислам)

Сержанты кивнули синхронно. Напомнив пластмассовых болванчиков, что раньше в избытке украшали салоны автомобилей. Так же синхронно, он развернулись через левое плечо и чуть ли не строевым пошагали обратно. Фаррух двинулся следом, катая на языке слова извинения. Мало ли что, до Анкары далеко, а получить в спину полмагазина – глупость. Но и просить прощения у кяфиров… Нет, обойдутся.

. Большая часть построек вокруг была изрядно перепахана гранатометами и автоматическими пушками БПМ. Но этому досталось больше всех. Домом он являлся исключительно по привычке.

Возле груд красного кирпича, кое-где заляпанного остатками раствора, прямо на земле разлегся «салоедский» десяток. Чуткий нюх юзбаши тут же уловил в окружающей вони резкий запах. Ну что же, будем считать, что фетву на алкоголь кяфиры заработали.

- Где пленный?

- Здесь! – сержант повелительно махнул. С земли вздернули незамеченного до этого Фаррухом, пленного. Впрочем, что он его не разглядел – не было ни грана странного. Вся одежда русского была в изобилии засыпана пылью. А побелевшее лицо, и вовсе придавало схожести с куском стены, по допущению Иблиса, получившего подобие жизни.

Русскому надежно связали руки, заломив за спину. Это показалось излишним. Сквозь толстый слой известки на правом предплечьи начало обильно кровить – от рывка открылась рана. Да и на животе, камуфляжная куртка была больше похожа на лохмотья. Так же начавшие менять цвет с серо-грязного на бурый. Не жилец.

- Он сдохнет через час, – недовольно бросил юзбаши. – Это не пленный. Это – вороний корм.

«Салоеды», которые хоть и не все могли внятно изъясняться, но понимавшие сказанное, начали переглядываться. Вряд ли их сильно заботила жизнь русского. Насколько знал Фаррух, «сакалиби» враждовали очень давно и очень кроваво. И неизвестно, кого больше ненавидели русские. Юзбаши подозревал, что первыми врагами у них считались именно близкие по крови «салоеды».

- Черный ворон, что ж ты вьешься! – прохрипел вдруг, открывший глаза русский.

Юзбаши удивленно скосил глаза. А поддерживающие пленного «салоеды», ошарашено дернулись, чуть того не уронив.

- Ты добычи не дождешься, сука-падла-в рот-котях!

Фарруху стало не по себе. Казавшийся стоящим на пороге Джаханнема русский, выкрикивал слова, плюясь кровью, пузярящейся на губах.

Сержант, приведший Фарруха, шагнул к пленному, держа пистолет на вытянутой руке. Держащие пленного «салоеды» зажмурились и отвернулись.

- Врагу не сдается наш гордый «Варяг»! – засмеялся русский, глядя на пистолетный ствол. - Здравствуй, НАТО!

Коротко треснул выстрел. Русский, более никем не поддерживаемый, упал лицом вперед. Взгляд юзбаши остановился на развороченном затылке, откуда постепенно затухающими толчками выбивало кровь.

- … Это мой город!- прошептал кто-то рядом. Судя по всему, заканчивая оборванную фразу.

- Что?

Но ответом Фарруху стали лишь непроницаемые маски на лицах окружающих.

П.С. "Пена на волнах" на сегодняшний день составляет около 4 АЛ. Так что, к 28 мая., скорее всего закончу.

Tags: Графоманство, Пасынки Фанских гор, Пена на волнах
Subscribe

  • О грядущем, зомби и промышленном альпинизме

    Будучи соавтором одной из первых русских книг про постапокалипсис, где фигурируют альпинисты (настоящие, не от халтурщиков, называющих ледоруб…

  • Про Литрес и ФМС

    Со второй попытки пробрался на вышеуказанный сайт. В процессе ругался, богохульничал и вообще все проходило, мягко говоря, своеобразно. Не раз…

  • (no subject)

    На волне модных писательско-графоманских срачей и прочих разборок гадюк с жабами, чтобы не сидеть в стороне (а то я и умный, и красивый - не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments