irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Categories:

Проклятый старый дом

“Надеюсь, что мой старый приятель Герцог не настолько заплыл жиром, чтобы отказаться от моего предложения. Хотя, если учесть, что предлагаемое дело - сугубо для настоящих мужчин...”
Капитан наемников Карлос Альварес Альба, более известный в определенных кругах как Герцог (в честь того самого герцога) или Мясник (разумеется, в честь того же великого полководца прошлого, славного своим человеколюбием)", ухмыльнулся.
- Разве мы не настоящие мужчины, Рамон? О-хо-хо, какие мы настоящие!
Тот, к кому обращался капитан, тоже был испанцем. Имя он, правда, носил менее заковыристое, да и от прозвища Бог пока что уберегал. Был он чуть младше командира, лет тридцати. Так же темен волосом и глазами, и вообще похож, словно родной брат-близнец. Разве что Герцог был чуть повыше, и немного стройнее.
- Сантьяго свидетель, Альба, как ты уже надоел своим письмом! Скоро даже лошади будут знать его наизусть!
Конь Герцога, вороной андалузец Генет возмущенно тряхнул гривой, зафыркал.
- Тихо, тихо! Глупый дядька шутит шутит, - поспешил успокоить четвероногого друга Альба. Затем он повернулся к Рамону:
- Вместо того, чтобы оскорблять благородных животных, лучше бы подумал, что за работу такую может предложить Гюнтер? Притом, она и денежная, и весьма необычная...
- С одной стороны, возможно у Швальбе в Чехии завелось несколько лишних бургомистров, которых стоит выбросить в окошко... - рассудил третий из спутников, светловолосый, как и пристало уроженцу Нормандии.
- С другой стороны, Морис, чехи и сами прекрасно справляются. Опять же, что такого необычного, выкинуть бургомистра в окно?
- Дефенестрация! - выдал мудреное слово четвертый наемник. Звали его Джованни, в драке - Джов. Был он, как и следовало из его облика, из жаркой Италии.
- Ты мне тут не ругайся, не в Милане! - одернул наглеца Альба. - Потом этими же руками будешь за хлеб браться!
- Джов не ругается, - поспешил на защиту самого молодого бойца Рамон, - это специальное слово такое. Что немцы, что чехи великие мастера выдумывать словечки, на которых добрый католик язык сломать может!
- Проклятые земли, - перекрестился Герцог, - истинно вам говорю, проклятые! И люди там такие же!
- Даже твой разлюбезный Швальбе? - не устоял перед соблазном Морис. - Он же природный немец, сам признавался!
- Из каждого правила есть исключения! - воздел очи горе командир. - Опять же, один хороший шваб на сотню говнюков совсем не меняет дела.
- Он же тиролец вроде бы? - усомнился Рамон, который как-то сталкивался с вышеозначенным капитаном. Происходило это, к сожалению, во время лютой попойки, поэтому за память свою, испанец ручаться не мог.
- Да хоть силезец! - огрызнулся Альба. - Какая в задницу, разница?! Главное, что человек хороший. Не забывает.
- Нас забудешь, - Рамон фыркнул не хуже Генета, - как же!
- Ну, если быть объективным... - затянул привычную песню Морис. Нормандца в свое время выперли из университета, не дав стать юристом. Но привычка к разглагольствованиям осталась, пропадая лишь в драке. Тогда он становился весьма лаконичен и руглив.
- Если быть объективным, то нам стоит прибыть на место. А там уже смотреть что, да как!
- Вот глянешь на тебя, капитан, так дурак дураком! А временами как сказанешь чего - ну орел ведь! Клюв разве что подкачал, им и мышку не убить! Хотя велик, не отнять!
- Ах клюв тебе мой не нравится?! Да что вы там в своей засранной Хренцузии в клювах понимаете!..
За дружеской перепалкой, которая стороннему наблюдателю могла показаться прелюдией к смертоубийству, маленький отряд двигался все ближе к цели, оставляя за спиной лигу за лигой...


- Ох, и невезучий же ты, парень! - только и смог сказать Герцог.
Джованни, действительно не повезло. И очень сильно.
Его лошадь Барка, словно в насмешку над именем, тихая и послушная, вступила в сусличью нору. Сумасшедшая пушистая крыса вырыла ее прямо на дороге.
Барка споткнулась. Дремавший Джов вывалился из седла, грохнувшись на землю. Испуганная лошадь несколько раз наступила на седока...
Она-то поднялась, похромала в сторону. А вот парень остался лежать. Весь изломанный, словно марионетка с перепутавшимися нитями. Обычно при таком падении, можно отделаться испугом да синяками. Но Джованни не повезло.
- Что скажешь, Рамон? - спросил капитан у наемника, который присел над телом товарища.
Испанец, который в банде частенько выполнял обязанности хирурга, медленно поднялся, отряхнул колени, вытер ладони о спину.
- Знаешь, Мясник, проще сказать, что у него целое.
Альба дернул подбородком, давай, мол.
- Правая нога сломана, правая же рука. Кровь с пеной - похоже, ребрами легкое проткнул. Возможно, треснул хребет, но прямо сейчас сказать нельзя.
- Упал с лошади, и сломал себе хвост... - грустно протянул Морис, нервно поглаживая рукоять ножа.
Наемники замолчали. Каждый, выбирая себе жизнь, знал, что смерть ходит рядом, то и дело касаясь промозглым саваном. Но одно дело знать, и совсем другое, видеть, как медленно умирает посреди грязной дороги хороший, но невезучий человек.
Тихонько заржала Барка, словно жалуясь на боль в подвернувшийся ноге. Ее поддержал Генет, затем и Торец - жеребец француза. Рамонова Ица деликатно промолчала. Она, как и хозяин, предпочитала не высовываться лишний раз.
Застучали мелкие капли. Деревья, нависшие над дорогой, пока что спасали от дождя, но хмурое небо сулило тот еще потоп совсем скоро.
- Надо решать, командир, - тихо произнес Рамон. - Джов не жилец.
Альба кивнул, хмурясь.
Испанец продолжил:
- Сперва горячка, потом долгая агония... Из праха, в прах.
Герцог тряхнул головой - шляпа чуть не слетела:
- Ляжем в грязь все. Знаю, друг мой, знаю! Но я бы до последней возможности хотел бы оставаться достойным человеком...
- Грех мой будет, - упрямо процедил Рамон, стараясь не встретиться взглядом с Альбой.
- Грех будет мой, - с нажимом произнес Герцог. - И только мой.
- Ты стареешь, Мясник, - поднял глаза Рамон. - И глупеешь! Парень медленно подыхает, а ты тут играешь в святошу! Стоит ли?
- Обоссы меня Господь! - заорал вдруг Морис, про которого все забыли.
Оба испанца дернулись, как ужаленные, уставились на него. Француз стоял на седле, будто вообразив себя диким кроатом, и тыкал пальцем куда-то в темноту:
- Я вижу огни, господа!
Альба и Рамон переглянулись, синхронно кивнули.
Огни - это жилье, жилье - это крыша над головой, теплая вода и твердая лавка под спиной...
Потерявшего сознание Джованни взгромоздили на Ицу, привязали к седлу. Рамон на Барку пересаживаться не стал, пошел пешком, ведя свою кобылу с беспамятным товарищем. Морис ускакал вперед, проверить, не привиделись ли огни. Впрочем, их видели все, а значит, люди и жилье были неподалеку.
Альба, ведя охромевшую лошадь в поводу, ехал рядом, бросая на итальянца тревожные взгляды.
Француз вернулся быстро, замахал призывно рукой.
- Есть, все как и думал! То ли трактир, то ли что-то такое. Тут рядом, и пол-лье не будет.
- Давай, тогда, изобрази авангард. Все разнюхай, договорись. Предупреди, что раненый у нас.
Морис кивнул, снова умчался в сумерки.
Рамон, на ходу обернулся:
- Герцог, не боишься, что напоремся на засаду? Здесь, все же, протестантские края.
- Ты об этом удивительно вовремя вспомнил, - криво улыбнулся Альба.
- Скажи спасибо, что вообще вспомнил...
Дорога сделала еще один поворот, лес расступился...
- Почти шведский бург, из старых, - произнес Рамон, от удивления даже сбившись с шага.
Здоровенный мрачный дом, с узкими окошками, похожими на бойницы, окруженный высоким частоколом, смотрелся на диво чужеродно среди светлого березняка.
- Ты был в Швеции?!
- Я много где был, - хмыкнул Рамон, - и о большинстве мест вспоминать не хочу.
- А, - лицо Альбы озарила улыбка, - точно! Ты же рассказывал! Вестерос, какая-то тамошняя засранная графиня из бывших пастушеских шлюх... История про сдохших от холода африканских ящеров? Ты подрядился их доставить морем для ейного зверинца, и что-то не сложилось с погодой?
Герцог примиряюще поднял руки:
- Все, все, больше не буду. Но история чудесная, прямо скажу. Редкое невезение тебя преследовало, друг мой!
Рамон лишь скрипнул зубами.


Домина, конечно же, оказалась не бургом, а вполне себе трактиром. О чем недвусмысленно свидетельствовала вывеска, на которой было намалевано нечто, похожее на разноцветный кочан капусты.
- “Голова турка”, - прочел Альба. Его передернуло. - Знаешь, сколько живу, всегда представлял себе магометан несколько иначе.
- Провинция, - покивал Рамон, - что они понимают в высоком искусстве? То ли дело знаменитый капитан Альба, покоритель всех борделей Барселоны! И который сейчас старается перещеголять в святости самого Папу!
- Я же пообещал, что про Швецию не вспоминаю. К чему такая мелкая месть? Да и с парнем, - Герцог с тревогой посмотрел на Джованни, лицо которого было словно мел, - я объяснял...
При виде гостей, ворота медленно распахнулись. Навстречу вышел Морис, вопреки опасениям, не попавший в засаду, а, судя по довольному лицу, вовсе даже и наоборот.
- Капитан, - коротко кивнул он Герцогу, - мест полно, я договорился. Для Джова найдется отдельная комнатушка на первом этаже. Воду греют, лубки строгают...
- Могилу роют, - скривился Рамон.
Процессия въехала во двор. Трактир, судя по всему, знавал куда лучшие времена, пребывая сейчас в некотором запустении.
Хозяев было немного: две дебелых бабы средних лет да сморщенный старичок. И гостям, пусть они даже и мерзкие паписты, тут были рады. Денежкам-то, все равно, чьи руки их касались...
Когда наемники сняли Джованни с седла, бабы запричитали. Чешского никто из банды Герцога не понимал, но общий смысл и так был вполне ясен:
“Какой молодой! Проклятущая война и все такое”...
- В комната, которая для него, перина или лавка? - спросил Рамон на ломанном немецком.
В ответ обе хозяйки одновременно затарахтели.
Испанец оглушенно потряс головой:
- Морис, ты с ними как договаривался? Они же ни одного человеческого языка не понимают!
Француз самодовольно заулыбался и выдал длинную фразу, состоящую, как показалось Рамону, из какого-то шипения и цоканья. Будто на гремучую змею наступили.
Хозяева ответили, Морис снова зашипел. Все дружно закивали.
- Перину они сейчас унесут, на лавку постелят простыню, которую не так жалко. Правда, требуют ее оплатить.
- Да заплатим мы, хрен с ней, - отмахнулся Альба, - не шелк же пурпурный, не обеднеем.
- А нас, они, кстати, зовут на ужин.
- Ты с ними на каком вообще говорил? - спросил Рамон.
- Польский, - не стал запираться Морис. - У моего двоюродного дяди жена была из Кракова, родилась там. Вот и научила немножко. Я же в его семье был заместо сына.
- Глядя на твою довольную рожу, рискну предположить, что временами ты был для своей тетки и заместо двоюродного дяди...
- Рамон, друг мой, да что же это с тобой?
Наемник в ответ отмолчался.
Рамон с детства чувствовал грядущие неприятности. Их приближение знаменовалось неприятным холодком в желудке. Сейчас же в брюхе ворочалась целая ледяная гора. И гора эта становилась все больше и больше...
Альба с подозрением посмотрел на товарища, но ничего не сказал. Затем Герцог тронул Мориса за плечо:
- Передай этим упырям, что ужин подождет, сперва мы разместим товарища и лошадей.

За всеми хлопотами ужин чуть было не стал ранним завтраком. Но всему приходит конец, и наемники все же сели за стол, уставленный разнообразными яствами. Откушивали гости не в общей зале, а в уютной комнатке на втором этаже. Рамон присел у двери, Морис облокотился на широкий подоконник, Альбе же, на правах командира, досталась стена напротив входа, завешенная плотно натянутым полотном - наверное, чтобы гости не пачкали побелкой спину.
Засидеться, впрочем не удалось. Наскоро покидав в рот что попало, Рамон ушел на конюшню, буркнув, что ему на все насрать, но змееязыким уродцам он свою родную лошадь не доверит.
Следом выскочил Морис, в желудке которого внезапно разыгралась Шмалькальденская война. В которой определенно побеждали протестанты, чтоб их...
Выскочив из комнаты, француз остановился, пытаясь вспомнить, в какую сторону сворачивать, и за какой дверью скрывается узкий темный коридор (кто же так строит - ни одного окна! Хотя, возможно, строили потомки бургомистров...) которым нужно пройти, чтобы оказаться у лестницы. Трактир-то, оказался внутри куда больше, чем казалось.
Протестанты, меж тем, пошли на приступ, и времени на раздумья оставалось катастрофически мало...
Выбрав, Морис смело зашагал, крепко сжав в кулак волю и не только
За спиной раздался мягкий хлопок закрываемой двери и француз оказался в кромешной тьме.
Испугаться он, впрочем, не успел. Потому что в стене бесшумно распахнулись незаметные створки, и шею француза захлестнула проволочная петля.

...Не дожидаясь возвращения товарищей, Герцог, меж тем, воздавал должное экзотической кулинарии. Еда была сытной, но на вкус испанца - пресной.
Кто-то вдруг коснулся ноги чем-то легким. Альба аж подпрыгнул на месте.. Коварный враг оказался котенком. Маленьким, сереньким пушистиком. Наемник чертыхнулся, радуясь, что панического прыжка не видел Рамон - совсем бы развалиной посчитал старого друга...
Испанец наклонился, погладил мягкую шерстку. Котенок буквально влип в ласкающую руку, замурчал довольно.
- Вот же божья тварь какая... - Герцог улыбнулся. Так уж вышло, что кошек он любил куда больше собак. Про людей и вовсе речь не шла...
Не успел испанец додумать эту мысль, как из-за простыни его ударили по затылку тяжелым молотком.
Чтобы стать капитаном наемничьей банды недостаточно быть хорошим бойцом. Нужна удача. Много удачи!
Герцог в самый последний миг отклонился, и удар вышел не в полную силу.
В глазах потемнело, лицо залило кровью. Свалившийся под стол Герцог схватился за дагу, попытался подняться на ноги...
Второй удар оказался куда точнее.

...Конюшня Рамону понравилась. Сухая, чистая, со свежей водой и вкусно пахнущим сеном. Был бы конем, тут бы и остался на всю жизнь.
Вычистив Ицу, наемник отложил скребок. Постоял минуту, прислушиваясь к себе. Беспокойство никуда не ушло. Наоборот, ледяная гора становилась все больше и больше, грозя стать подобием Terra Australis Incognita.
Испанец вытащил оба пистолета, взвел курки. Оружие всегда успокаивало. Сработало и в этот раз.
Рамон остановился у дверей. Тишина. Только всхрапывание лошадей, да шум далекой реки...
Погасив светильник, и выждав немного, чтобы не ослепнуть в кромешной темноте, наемник вышел из конюшни.
Широкое перо рогатины ударило в спину, попав в печень.
Ноги сразу подогнулись, сознание померкло. Последним усилием испанец выстрелил. Не целясь, не видя врага... Конечно же, пуля улетела в никуда.
А вот враг, который скрывался за спиной, ударил снова. Еще и еще. И бил до тех пор, пока не кончилась агония. Наемники ведь живучи как черти.

...Джованни очнулся от звука выстрела. Раскрыл глаза. Тело болело невыносимо. Подкатывала тошнота.
- Эээ... - простонал он пересохшим горлом.
Тут же над ним склонилась женщина. Пожилая и некрасивая. Зато она улыбалась. очень ласково...
С этой же улыбкой, она воткнула ему в сердце стилет.

Котенок медленно подошел к убитому Герцогу, потерся спиной о безжизненную ладонь, зашипел, когда кровь подобралась к лапкам...
Subscribe

  • Памятник "Новику"

    У въезда в торговый порт г. Корсакова (у одного из, мы через грузовой заезжали), стоит памятник крейсеру "Новик", погибшему в этой бухте в 1904 году.…

  • Сахалинский краеведческий музей

    Зависли на несколько дней на Сахалине - ждем транспорт для финального броска по морям. Чтобы не терять время зря, зашли в местный музей. Он…

  • (no subject)

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments

  • Памятник "Новику"

    У въезда в торговый порт г. Корсакова (у одного из, мы через грузовой заезжали), стоит памятник крейсеру "Новик", погибшему в этой бухте в 1904 году.…

  • Сахалинский краеведческий музей

    Зависли на несколько дней на Сахалине - ждем транспорт для финального броска по морям. Чтобы не терять время зря, зашли в местный музей. Он…

  • (no subject)