irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Categories:

Железный песок, глава 2

Первая глава

Глава 2


...Плавсредства для погрузки были поданы с опозданием и не в том количестве, на которое рассчитывалась погрузка, в следствии чего, поставленные на погрузку расчеты нарушились, погрузка затянулась и не все было погружено...”

“Описание операции, проведенной в районе ЭЛЬТИГЕН в период с 1.11 по 10.12. 43 г.”



Темные, почти черные тучи ползут медленно. Того и гляди, сорвутся первые капли, и хлынет…
Но солдаты, идущие колоннами к пристани, на небо поглядывают без тревоги. Лучше пусть дождем замочит. Зато пока погода нелетная, редкий фашистский ас решится над Таманью кружить. Ну а если найдется вдруг такой решительный, так зенитки тонкими стволами не зря ввысь тянутся.
И висит в воздухе напряжение, гудит басовито…
Дело ночью будет. Кровавое и грязное, свинцовое и стальное, порохом и тротилом воняющее, морем и кровью просоленное. Высадка…

***

До хутора Кротки, за которым несколько месяцев строился целый причальный комплекс, взвод противотанковых ружей шел долго, почти два часа.
Их полк был назначен в первый эшелон высадки. На нашем берегу должна была остаться лишь горстка тыловиков. Остальные туда, через пролив...
Мимо бронебойщиков медленно проехал санитарный автобус. Лейтенант, разглядев кто сидит рядом с водителем, сбился с шага. Отвернулся, начал подтягивать ремень ППШ. На душе, и так неспокойной, стало вовсе уж тягостно. И ведь понимал же, что не выйдет ни черта хорошего. А надеялся на что-то, сам себя уговаривал, судьбу обмануть надеялся…
Очень вовремя за шиворот ляпнулась тяжелая капля, остудила немного. Лейтенант посмотрел вслед автобусу, уже довольно далеко отъехавшему, сплюнул под ноги.
Ничего, доживем до победы - Ростов от Мариуполя не так далеко, можно и заехать. Званым гостем или незваным, это уж как получится.
Самарин поднял голову. Ноябрьские тучи ползли низко-низко, еще немного, и брюхо о зенитки драть начнут, дождем проливаться…
Обошлось, сухими дошли. Ну не считая нескольких капель, оставивших длинные мокрые следы на ватниках…


На всех трех причалах погрузка шла полным ходом. Грузили артиллерию. Пушкари закатывали орудия на здоровенные, собранные из пустых железных бочек плоты. На центральном причале одна полковушка застряла колесом меж досок настила. Расчет, матерясь так, что ругань долетала аж до Самарина, пытался высвободить завязшее орудие, раскачивая его в разные стороны. Вместе с пушкой шатался и причал. Что лейтенанта совсем не удивило. Ну какая может быть крепость у сооружения, которое одним концом лежит на двух грузовиках? Андрей с бойцами как раз в тот день помогал саперам соседний причал возводить, и своими глазами видел, как с трофеев срубали горелые кузова и загоняли негодные машины в воду.
Артиллеристы, выругавшись особенно проникновенно, выдернули наконец-то свою пушку. Дальше, по обрезанной плоскости от сбитого еще летом бомбера, с видневшимся до сих пор полустертым крестом, дивизионка покатилась без сложностей. С разбегу проскочила сходни, с грохотом остановилась на плоту. Расчет начал крепить орудие тросами…
Их батальон по плану должен был садиться на катера больше часа назад. Но, как обычно бывает, планы не учитывали ухабы, грязь и провалившиеся колеса. Одно хорошо, комбат Волков не стал держать личный состав на ногах, а отвел чуть в сторону, к длинным рядам складов, где под навесами бойцы и разместились. Большинство завалилось дремать – когда еще отдохнуть доведется, ночь сегодняшняя длинной будет…
Но Самарину на месте не сиделось, и, оставив взвод на старшину, лейтенант выдвинулся к пристани. Надо же поближе к центру событий находиться. Может, вообще посадку отменят. Погода, конечно, получше чем вчера, но в проливе она портится моментально… Сейчас-то, никаким дождем личный состав не напугать – места под навесами, и в нишах-пещерах, в достатке отрытых в крутом береге, хватало с запасом. Но шторм на воде штука неприятная. Особенно в темноте.
С командиром взвода увязался и сержант Лешка Сергеев, командир второго отделения. Ростом сержант не вышел, будучи Самарину по плечо. Зато родился и жил в Ленинграде, когда-то рвался в корабелы, даже в Макаровское училище поступать собирался. Наверное, от той великой учености, Сергеев, которому было всего на четыре года меньше, чем Самарину, недавно двадцатисемилетие отметившему, звал командира по имени-отчеству. Даже в разговоре один на один.
Сержант увидел, как командир смотрит на часы, взглянул на свои:
- Что-то мне подсказывает, что и до полуночи не погрузимся.
- Там видно будет, - пожал плечами лейтенант.
В свое время, когда ленинградец только попал во взвод, Самарин долго к нему присматривался. Какая-то заносчивость в парне проглядывала. Мол, неучи вы все тут, а я ого-го какие вершины знаний превозмог, целые гранитные глыбы сожрал. Но потом, оказалось, что напускное все это. Первым же боем шелуху смыло. И парень оказался хоть куда! А из ПТРа, Студент лупил как из снайперской винтовки. На Мысхако, помнится, со ста метров атакующему танку триплекс вышиб. Дистанцию даже замеряли, не верил никто, что так бывает.
- Тоже верно, - согласился Лешка. – Одно хорошо, Андрей Михайлович, мы с вами не артиллеристы.
- Это еще с чего? – удивился Самарин.
- А вот представьте, - Сергеев махнул в сторону бочкового плота, который потихоньку оттаскивал от причала трудяга-мотобот. На плоту, облепив пушку, стоял расчет. – Их, бедных, уже заливать начинает. А как от берега отойдут? Только и останется, что за ствол хвататься. Ну а если погода испортится, вообще же край придет. Оверкиль и волной сверху.
Самарин с очевидными вещами спорить не стал:
- Знаешь, Леш, песня есть такая старинная, как раз в ней про такие загогулины воинской судьбы поется?
- Это какая же? – наморщил лоб Сергеев, честно пытаясь вспомнить.
- Название не помню, врать не хочу, но там строчка есть, мол, наши жены – пушки заряжены. Вот хлопцы в полном соответствии и повцеплялись.
Сержант покраснел, отвернулся. Ну да, Лешка у нас неженатый. И письма только от матери приходили. Ее, вроде бы, из города эвакуировали…
Вдруг со стороны левого причала зашумели. Бронебойщики повернулись на крики.
Мотобот, что шел под погрузку, то ли ветром и волной повело, то ли на нем рулевой зазевался, но катер навалился на причал. Захрустели доски, еще громче взлетела над пристанью ругань. Вредительский мотобот отработал назад и на остатки причала хлынула вода вперемешку с пеной и мусорным крошевом…
На причале уже вовсю выясняли кто прав, а кто виноват. Капитан порта, каплей в замызганной тужурке и подполковник Бульбинян из самаринского полка, с тяжелой маузеровской кобурой, на боку склоняли друг друга по партийно-матерной линии столь затейливо и витиевато, что можно было и заслушаться. Затем, когда накал дискуссии чуть поувял, лейтенант с сержантом протолкались поближе к месту происшествия. Уточнили детали у очевидцев.
- Да ни, нихто не потонув, - отмахнулся вислоусый обозник с карабином, висящим по-охотничьи, стволом вниз. – Тока боец у море шмыганувся, да гвынта утопил. А больше вроде и никто.
Шмыганувшегося бойца как раз доставали, благо свалился хлопец удачно – и полутора метров до дна не было. Трясущийся как цуцик, босой красноармеец стоял на песке рядом с остатками причала, глупо улыбался. Наверное, не верил, что живой Обмотка с левой ноги размоталась, конец болтало в воде.
- Это еще с чего он босиком? – недоуменно спросил Сергеев.
- Инструктаж забыли, товарищ студент? – грозно прищурился комвзвода. – На воде развязывать шнурки и вообще рассупониваться. Чтобы намокшими вещами не утянуло. Вот хлопец и развязался, поторопившись.
- А я думал, русалки постарались… - обижено протянул сержант.
- Ты б еще на катранов подумал, - фыркнул Самарин. – Русалки сперва шаровары бы стянули. Знаю их подлое бабское племя…


Наконец, часа через два, к навесам прибежал посыльный. Сорванным горлом просипел, что, мол, ваша очередь подошла.
Взвод прогрохотал ботинками по качающимся сходням, поднялся на палубу. Не мешкая, рассредоточился. . Так-то, на «охотниках» довелось ходить всем, кроме хлопцев из последнего пополнения. Но им еще на берегу, когда стало ясно на что предстоит садиться, Самарин объяснил куда лучше примоститься, чтобы не мешаться под ногами у экипажа. Ну а кто не понял, тому более опытные товарищи подсказали. И дружеским пинком направили. Как Степина, к примеру.
Кроме самаринского взвода, на МОшку загрузилось еще десятка три пехотинцев.
Урча движками, «охотник» отошел от причала. На его место тут же встал другой. По сходням потянулась следующая партия. Судя по тому, сколько на бойцах навьючено саперного «железа», штурмовая группа.
Когда катер отошел на пару кабельтовых от берега, из рубки выскочил мичманец. Невысокий, небритый. Представился наскоро:
- Мичман Егоров. Командир корабля. Приветствую сухопутных пассажиров на борту моего самотопа.
- Не накаркайте, - отозвался незнакомый старшина, похоже же, что бывший у пехоты за командира. Не молодой, Белохвостова на пару лет постарше. На лицо приметный – вон какая шрамина щеку перечеркивает, но раньше не встречались. Тоже, видно, из пополнения.
- Я не ворон и, тем более, не ворона, каркать не умею, - отрезал мичман. – Но вот если твои бандерлоги будут гуртом стоять будто овцы, тогда потонут и к бабке ходить не надо. И мы с тобой следом забулькаем. Так что, - командир катера указал в сторону носа, - загоняй своих вперед, нехай рыбачки на корме сидят. Их меньше, удочки длинные. Заодно и кефали наловят пока до берега дойдем.
- Заливает спереду, - попытался вывернуться меченный осколком старшина.
Егоров отмахнулся:
- Если спереду заливает, так то против ветра ссать не надо. А что на носу захлестывает иногда, так в проливе со всех сторон мочит. Зато первыми на крымскую землю ступите, детишкам хвастаться будете.
- Мои детишки тебя постарше, - огрызнулся старшина, но приказ мичмана выполнил, парой фраз согнав своих на нос. Бойцы держались неуверенно, тревожно поглядывали на близкие черные волны. Совсем что ли, личный состав неопытный?
- Слушай, Егоров, - обратился Самарин к мичману, - я до тебя два вопроса имею.
- Излагай, - напрягся моряк.
- Первое, и оно же главное, кто такие бандерлоги? Нутром чувствую, что обидное имечко, но не соображу подробностей.
- Обезьяны это, из одной книжки хорошей, про Индию. Тупые и наглые. - усмехнулся Егоров, - и ведут они себя в тех джунглях, точь в точь, как махра на моем крейсере.
- Хорошая, похоже, книжка, жизненная, - кивнул лейтенант, и задал второй вопрос: - у тебя брезента не найдется?
- Расстрелять хочешь? – с неожиданным энтузиазмом спросил моряк. – Чтоб как в «Потемкине»?
- Тьфу на тебя! Братьям-славянам прикрыться. Они ж зеленые все. И сами вымокнут, и весь припас расползется. Сухари, опять же.
- А нету у меня брезента, - грустно признался мичман. – Вот веришь, землячок, ни кусочка лишнего нету. До позавчерашнего шторма был. А щас нету. Барабулька плавники заматывает. И кают-компания у меня занята, - предупредил мичман следующий вопрос. – Так что, лейтенант при всем моем уважении, но сидеть вам на палубе до самой Керчи. Зато если тонуть будем, легче придется. Сразу хлоп и в воде!
- Шутник ты, – покачал головой Самарин.
- Не без этого, - ухмыльнулся Егоров, - я три раза тонул, грамотный.
Жизнерадостный мичман залез по трапу в рубку, а лейтенант вернулся на корму.
У полуавтомата возились комендоры в куцых черных бушлатах, недовольно пофыркивая на разлегшихся вокруг бронебойщиков. Лейтенант отлично моряцкую тревогу понимал: вдруг что, артиллеристы проклянут свой живой груз, перепрыгивая через него в горячке. А десант и помочь ничем не сумеет – ПТР, хоть и штука мощная, но для морского боя скорострельность маловата.
Личный состав расположился с удобствами, расстелив плащ-палатки. Бойчук уже и вовсе дрых у бомбосбрасывателя, кое-как примостив под голову угловатый вещмешок. Танкист привычный, ему и гул моторов спать не мешает…
Так, а это что у нас происходит?!
Отвернувшись к лееру, видно, надеясь, что не увидят, особо умный боец Степин увлеченно запихивал в рот шоколад.
- Ты что творишь, паскудник?! – ухватил рядового за шиворот Самарин. – Охренел совсем, НЗ жрать, мутер твою жопой на сосну!?
- Не, ну я, это самое… - промямлил пойманный на горячем боец. Что именно он «это самое», понималось с трудом, набитая пасть внятности словам не прибавляла. Комвзвода снова встряхнул бойца.
У того даже голос прорезался. То ли от испуга, то ли шоколадина, вставшая поперек горла, провалилась глубже.
- Ну раз выдали, я вот и подумал, если размокнет, так и вовсе пропадет…
- Ты чем подумал, желудок?! - выпустив воротник перепуганного бойца, лейтенант повернулся к Белохвостову. - Старшина, а ты куда глядел? На чаек и романтичный горизонт пырился, пока твой боец наглеет.
Белохвостов, который мало того что являлся старшиной, так еще и был командиром первого отделения, в котором числился проглот, смущенно развел руками:
- Да вот, прозевал что-то…
Лейтенант укоризненно вздохнул:
- Александр Иванович, ну мать вашу… НЗ, он на то и НЗ, что неприкосновенный. Понятно, он дурень бессмысленный, но ты-то! Взрослый же человек, вся срака ракушкой обросла. Вдруг застрянем, что тогда? Твоих чаек харчить будем? Ты смотри, старшина, сегодня у тебя за спиной они шоколад стрепали, а завтра весь твой винный запас выхлебают!
- Не выхлебают! – клятвенно заверил старшина и показал Степину кулак. А кулак у старшины был знатным, внушающим уважение.
- И через пять минут мне доклад о состоянии НЗ. А то мало ли, кто еще приложиться решил. Сергеев, Воронов, от вас тоже. Ферштейн?
- Так точно! - отозвались сержанты, до миг до того, вроде бы спавшие.
- Так точно! – рыкнул следом Белохвостов, пристально глядя на Степина. Тот попытался уползти от недоброго взгляда старшины и укрыться за тумбой орудия. Получалось плохо.
Морячки-комендоры обидно заржали.


Катер к району сосредоточения средств высадки шел медленно, переваливаясь через волны. Погода улучшаться не собиралась, но и портиться не спешила. В общем терпимо. Тучи, ветер, волны брызгают. Совсем как в сорок первом, разве что теплее малость.
Но ничего, жить можно. Что происходило на носу, лейтенант не слышал. Да и ладно. Старшина у пехотинцев мужик опытный, справится.
Его бронебойщики большей частью пытались отоспаться впрок. Разве что Сергеев с Витей Пугаевым о чем-то шептались. Оба из столиц, оба студенты-недоучки, примерно одногодки, есть о чем поболтать, что вспомнить. У ребят всей разницы, что Сергеев из Ленинграда, а младший сержант из Москвы.
Самарин поерзал на подложенном под спину вещмешке, попытался устроиться поудобнее. Но от металла рубки тянуло промозглым холодом и задремать не получалось. Зато нахлынули воспоминания.
И нет, чтобы о прошлых высадках-десантах. Когда и брызги в лицо, и пронизывающий холод, и такая же ночная темнота, что вот-вот и взорвется тысячами выстрелов.
Вспоминался майский Мариуполь. Утопающий в яркой весенней листве. Теплые, беззаботные дни, тенистые улицы… Потом, ближе к августу, яркость выгорала под летним солнцем, тускнела от заводского дыма. Но в мае не город, а мечта…
Немцев выбили из Мариуполя еще в начале сентября. Разруха, наверное, страшная. Наши-то, город в 41-м почти без боя сдали. Но вряд ли фрицы просто так ушли. Родной металлургический, наверное, до фундамента повзрывали напоследок...


«Охотник» замедлил ход, остановился. Самарин поднялся, оценивая обстановку. Нет, до высадки далеко. Пока только на исходную позицию вышли, примерно на полпути до берега. Слева угадывался такой же СКА, как и у них. Только у того на буксире еще два баркаса прицеплены. Десант в них уболтает, наверное, до состояния полного омлета. Где-то за ними таится в темноте Тузла, Но косу даже в самый мощный бинокль не разглядеть. Полоску песка, кое-где поросшую травой, закроет от наблюдателя любой волной.
Справа качался «золотаревец». Бывший пограничный катер узнавался по длинному корпусу и низкой рубке. Бортовой номер терялся в темноте, но кажется, «57». Его командира, мичмана Зуева, Самарин знал – на соседних койках в госпитале валялись.
Катер снова заурчал двигателям, подрабатывал винтами, чтобы не уносило с позиции. Ветер начал усиливаться – уже срывал пену с барашков волн.
Спустился с мостика Егоров, переступил через спящего Гамбаряна - рядовой укрылся бушлатом с головой, но шевелюра выдавала, подошел к краю борта. Перегнулся через леер, высматривая что-то в бурном Керченском проливе.
- Подводную лодку высматриваешь или катрана? Может, твой брезент вернет?
- Да так, - задумчиво протянул мичман, почесав подбородок, - есть у меня унутреннее очучение, что скоро заштормит в полный рост. Ты коршунам своим скажи, чтоб попривязывались. И чтобы за имуществом смотрели. Начнет залестывать, уволочет.. Нам на этом дальнем рейде еще с час болтаться, не меньше.
- Сделаем, - кивнул лейтенант, не поднимаясь. И смысла особого не было, да и пригрелся кое-как.
- Я на Ладоге тонул, - сообщил вдруг Егоров, - и тоже поздней осенью. Холодно. Еле выплыл.
- А я в этих краях в первый десант ходил. На «Пенае», - хмыкнул Самарин. – Тоже хорошего мало. Сейчас хоть юнкерсов нету.
- Этого не отнять, куда удобнее.
- Слушай, - бронебойщик указал рукой в сторону Кроткова, который с полчаса назад вспыхнул редкой россыпью огней, - спросить хочу. Они там светомаскировку нарушают или хитрость какая, для сухопутных непонятная?
- Нас по створам ориентируют, - зевнул Егоров. – Ну а что демаскируем, так это по нынешней погоде, нам до Полярной Звезды. В такой шторм авиацию гонять никак нельзя.
Словно насмехаясь над мичманскими познаниями в летном деле, прогудели где-то в тучах бомбардировщики, идущие со стороны Тамани.
Егоров чертыхнулся, сунул руки в карманы бушлата и ушел на нос.


Пока катера дождались команды на начало выдвижения к берегу, погода испортилась окончательно.
Тяжелые волны били в борт, обдавая десантников брызгами, иногда захлестывая с головой. Самарин мимолетно позавидовал комендорам, которые вцепились в палубу возле своего полуавтомата. У тех, в дополнение к бушлатам, нашлись обрезиненные непромокашки. А у взвода противотанковых ружей, для защиты от погодных напастей ничего кроме плащ-палаток не имелось. Да и те, заслуженные, боевые. Соответственно, и продранные, и прожженные, и вообще ветхие…
С другой стороны, рожу от соленых брызг кривить осталось недолго – к берегу идем, а не болтаемся-дрейфуем в ожидании сигнала.
Волнение порядком разбросала корабли десанта. «Золотаревец» куда-то пропал. “МОшка” по левому борту еле угадывалась во тьме, но буксируемые ею баркасы разглядеть не удавалось. Может вообще тросы оборвало?
За «луковкой» лейтенант не полез, ограничился наручными. Трофейная «Грана» врученная Самарину перед строем в Новороссийске, показывала, что мичман приврал. Не час они болтались на линии старта, а куда дольше.
Сверху прошелестело. Секунд через сорок докатился низкий гул залпов тяжелой артиллерии. На вражеском берегу, где уже пару часов, после налета авиации полыхало зарево пожаров, раздались взрывы. Артподготовка началась.
Бойцы, услыхав канонаду, приободрились. Чувство понятное и лейтенантом разделяемое. Когда по тебе артиллерия работает, это паршиво, а вот когда снаряды вражине на голову рушатся, оно куда вдохновительнее.
Низко-низко, чуть ли не подстригая гребешки волн, прошли в сторону Тамани старенькие «Чайки».
Из ночной ветряной мглы появлялись катера. Их становилось все больше и больше. За некоторыми на буксире волочились баркасы и паромы. Андрей снова поежился. На МОшке грустно, а на таких плавсредствах болтаться в штормовом море и вовсе сине-зеленая тоска. Вон, давешних артиллеристов на бочках вспомнить хотя бы.
Из рубки высунулся взъерошенный Егоров. Придерживая мятую фуражку, что так и норовила слететь, оборвав ремень, заорал, перекрикивая рев мотора и ветер:
- Хлопцы, готовьтесь! Пять минут – и полундра! Берег рядом!
Хлопцы были не глухие, и в лишних уточнениях насчет полундр не нуждались. Взвод готовился к высадке. Бойцы скатывали плащ-палатки, втискивались в лямки «сидоров», проверяли на месте ли диски с рожками, патронные сумки и гранаты. Первые номера заново перематывали промасленными тряпками затворы бронебоек.
Каждый знал, что первое время придется воевать тем, что приволок на себе. Боеприпасу, как издавна известно, бывает «очень мало», «мало» и «мало, но больше не унести». А остаться безоружным из-за того, что вода залилась в оружие – глупость, советского человека недостойная.
Лейтенант потуже затянул ремни портупеи, в который раз жалея, что в Новороссийске зазря пропал резиновый мешок-чехол, выменянный на немецкий кортик у катерника -”торпедиста”. Мешок помнил Керчь, сберегся в госпитале, и был крайне удобен для хранения в сухости всяких полезных вещей. Самарин вздохнул, хлопнул себя по ноге, там, под нефасонистой, но для десантных дел подходящей, обмоткой, пряталась до поры финка в ножнах.
Как это всегда бывало перед началом любого серьезного дела, захотелось покурить. Оно бы и правильно – пока табак сухой. Но пока скрутишь, пока подожжешь, уже и за борт пора будет.
Времени подготовиться к обороне фрицам и мамалыжникам хватало. Вон, прожекторов, суки наставили! Слепящие столбы шарили по поверхности моря, выхватывали на секунды очертания катеров, уползали в стороны….
Катер, ощутимо сбавив скорость, ткнулся во что-то невидимое – лейтенант крепко боднул леер. Со всех сторон окружающей ночи взлетала пена… Прямо по носу, она была вроде бы чуть погуще. Что-то неразборчиво орал мичманец, толком невидимый сквозь маленькие круглые иллюминаторы рубки.
С носа прыгала в воду пехтура. Материлась.
Лейтенант, понимая, что из-за окружающего шума до всего личного состава не доораться, хоть уделайся, встал - когда катер не колотило волнами, он оказался относительно устойчивым – махнул рукой. “Комоды” приказ продублировали как положено.
- Ружья и бэ-ка поднять! К берегу!
С борта куда слаженнее чем старшинские вояки - не зря столько тренировались, посыпалось второе и третье отделение. Первое стало передавать им вещмешки с харчевым припасом, боеприпасы и длинные ПТРы. Неглубоко, вроде, бойцам вода и до пояса не достает. Ну если волны не считать, что до головы брызгами достают…
Самарин дождался, пока последний патронный ящик окажется внизу, и тоже десантировался. Дно толкнуло в подошвы. Вроде бы дельно пригнанный вещмешок наподдал по спине, чуть не свалив с ног.
Лёд, умело притворяющийся водой, тут же ухватил лейтенанта холоднючими клещами.
- Ух ты ж, мутер твою об пень!
Бойцы потихоньку двигались к белеющей бурной полосе прибоя. Матерясь и отплевываясь, Самарин поднял ППШ над головой и с трудом преодолевая вязкость обжигающе ледяной воды, побрел к невидимому из воды берегу.
За спиной рычал и кряхтел двигателями катер, вокруг ругались бойцы, матеря погоду, море и всяческих Гитлеров с прочими сволочами Умолкли быстро – жидкий лёд дыхалку сбил. У лейтенанта и у самого челюсть свело. Самарин успел подумать, что как-то странно получается – вроде и шум волн усиливается – берег близко, а вода все выше и выше. Додумать он не успел. Нога, вместо того чтобы стать на песок, провалилась, не найдя опоры. И комвзвода с головой ушел под воду…
С запасом набитый “сидор” каменюкой потянул на дно. Андрей нашарил финку, полоснул по лямке, кое-как вырвался на поверхность. Хватанул жадно воздуху, пополам с водой, закашлял яростно, норовя выплюнуть легкие. Погреб вперед. Неуклюже, в полторы руки – правую тянул гирей автомат.
Сколько пришлось корячиться, лейтенант, то и дело накрываемый волнами, не осознавал. Вдруг левая рука с размаху черпанула по песку – от усталости и боли почти не ощутил. Встал, пошатываясь, волоча «Шпагина» за мокрый и жесткий брезентовый ремень. Волна плюнула напоследок пеной, попыталась вырвать автомат. Выкуси, сволочь! Самарин вытер лицо, осмотрелся.
Выползали на берег бойцы, стоял на четвереньках Воронов, отплевывался. Распростерся в полосе прибоя Студент, левой рукой цепко сжимая ствол ПТРа. Выплыл, значит, и оружие не утопил. Молодец, ленинградец. Лейтенант сплюнул соленую воду вперемешку с песком, помог сержанту встать. Затем пришлось вытягивать сомлевшего Пугаева, наглотавшегося соленой воды...
Выбрался на берег тяжело дышащий Белохвостов, которого тянул за собой на буксире Жора Мынко - здоровенный хохол из-под Днепропетровска. За старшиной и ефрейтором маячило несколько бойцов, чьи лица Самарин в полутемках не разглядел.
В море, между водяными горбами кое-где мелькали еще головы. Мало. Их же больше полусотни высаживалось! Да где же остальные? Дальше, метрах в пятидесяти (ну это если верить зрению, оно в штормовой серости обманывается только так), чернели катера.
Почему не уходят? Сейчас же окончательно рассветет, немецкая артиллерия как на полигоне перещелкает! Фрицы-гады, будто стояли за спиной, подслушивали. Вспучилось несколько пенистых столбов -
хорошо, чуть ли не в километре от береговой полосы. Из чего-то тяжелого бьют...
Щас пристреляются...
Порывы ветра рвали промокшую телогрейку, резали лицо. Не зацепимся, немцы согреют так, что и костей не соберем. И почему катера не уходят?!..
Tags: Эльтиген
Subscribe

  • Про КЭДО

    Благодаря хорошему человеку Максу, стал богаче на одну хорошую книгу. Да, "Железный Песок" не забыт и будет рано или поздно дописан.

  • Железный песок. Глава 7-2

    Глава 7-1 Самарин дохлебал остывший чай и вдруг понял, что вокруг удивительно тихо. Даже артиллерия с обеих сторон (понятное дело, что вражескую-то…

  • Железный песок. Глава 7-1

    Высадившиеся силы противника, насчитывающие в общем 1600 чел,, были вынуждены после приведения себя в порядок, прежде всего, занять оборону в связи…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments

  • Про КЭДО

    Благодаря хорошему человеку Максу, стал богаче на одну хорошую книгу. Да, "Железный Песок" не забыт и будет рано или поздно дописан.

  • Железный песок. Глава 7-2

    Глава 7-1 Самарин дохлебал остывший чай и вдруг понял, что вокруг удивительно тихо. Даже артиллерия с обеих сторон (понятное дело, что вражескую-то…

  • Железный песок. Глава 7-1

    Высадившиеся силы противника, насчитывающие в общем 1600 чел,, были вынуждены после приведения себя в порядок, прежде всего, занять оборону в связи…