irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Category:

"Ландскнехты" 39

Оригинал взят у red_atomic_tank в "Ландскнехты" 39
Может ли отряд в четверть сотни солдат захватить город? Пусть небольшой, но все же город, обнесенный доброй стеной, со щедро оплачиваемой стражей, с горожанами, каждый из которых сохраняет на всякий случай аркебузу, а то и мушкет? Да, это возможно, главное знать - как! Потому что крепостная ограда не остановит людей, что уже проникли на улицы. Страже щедро уплачено по ведомости, а на деле казна задолжала за три месяца, да и жалование выдается самыми затертыми монетками скверной чеканки военного времени. А ополчение страшно, лишь когда собрано, организовано и знает за что бьется - плечом к плечу. В противном же случае, сидя по домам и трясясь над кубышкой и женкиной задницей - это не храбрые воины, а жирные бюргеры, законная добыча наемника.
Но самое главное - скорость. Каждое действие должно быть как удар кинжала в подворотне, нанесенный опытной рукой - быстро и неотвратимо. Каждая выигранная минута - гирька на весах, что кладется в чашу успеха. Каждая потерянная минута - шаг к неудаче и гибели. Капитан знал, как брать города, что открытым приступом, что тайным просачиванием. Получив приказ Йожина, Гюнтер не дал Рийкештадту ни единого шанса.
Рота разделилась на две группы. Одна, во главе с капитаном, ринулась брать штурмом торговый дом "англичан". Вторая бросилась на помощь экзекутору, который с двумя солдатами вернулся в магистрат. Йожин сильно рисковал, однако расчет опытного девенатора оказался безошибочен. Дельцы думают быстро, когда сидят над ведомостями и счетами, ловко жонглируя числами. Все равно, что рыба-дельфин в море цифр, граф и балансов. Когда же речь идет о непосредственном мирском насилии, им надо все обдумать, посоветоваться, семь раз отмерить, убедиться в собственной безопасности...
- Да, не Бремен, - проворчал Йожин, когда магистрат лег к ногам трех бойцов после двух истраченных пуль и одного покойника. Разумеется, отец-экзекутор был не так наивен, чтобы рассчитывать лишь на силу оружия. Важно не только захватить, но и удержать. Вот здесь уже потребовались не просто воинские навыки и хладнокровная жестокость, но и расчет вкупе с
дипломатией. Ну и конечно способствовала подмога во главе с Гавелом и Кристиной.
- Итак, господа еретики, - экзекутор намеренно цедил слова с большими паузами, всем видом своим изображая, сколь отвратительны ему члены городского совета (те, кого удалось
застать). - Извольте ознакомиться.
Городские управители, числом пятеро, включая бургомистра и комиссара, уставились на стопку документов, которые монах положил на стол. Тот самый, за которым дружная компания меньше часа назад вкушала рыбу и пила французское вино. Теперь здесь пахло порохом и немного кровью - один из стражей все-таки решил отработать жалование и был застрелен на
месте.
- Трогать можно, - подогнал собеседников Йожин. - Читать обязательно. Рвать, глотать, жевать или иным образом портить - чревато. Кто хоть одну кляксу поставит - отрежу руку. Или нос.
Монах красноречиво глянул на комиссара. Тот, хлюпая разбитым носом, осторожно закрыл его краем воротничка, чтобы ни капля не упала на драгоценный пергамент. За окном стреляли - редко, без энтузиазма. Тянуло гарью, но опять же скромно, явно не пожар. Вопили женщины, однако и здесь было далеко до воя смертного ужаса, который всегда повисает над захваченным городом, свидетельствуя о грядущих ужасах. Кричали скорее для порядка, ибо так положено при всяческих неприятностях.
- Ты, - костистый палец отца-экзекутора указующе ткнулся в грудь секретаря, который был здесь самым тощим и юным, от силы лет сорока. - Теперь исполняешь обязанности градоначальника. Сидеть внизу, всем отвечать, что имеет место расследование. Беспорядки будут караться, за непослушание следует казнь на месте. Исполнять!
Тот часто и мелко закивал, сорвался с места и побежал исполнять приказ, провожаемый дружеским пинком Гавела. Йожин вздохнул. Конечно, вполне вероятно, что сейчас он упустил злостного злодея, но иного выхода не было. Слишком мало людей, слишком много заботы, и нельзя дать городу полыхнуть. Чутье подсказывало монаху, что они успели в самый последний момент.
А возможно - все же не успели.
Йожин внимательно обозрел пятерых толстяков, похожих на раскормленных ворон в своих показно-скромных черных камзолах. Все они привыкли работать с бумагами и схватывали написанное на лету. Благо в пергаментах, что привезла с собой рота, текста было не так уж много, главное - печати и росписи. Очень знакомые и страшные печати. Очень размашистые и важные росписи.
- Отакар, друг мой, принеси-ка мне пилу, - негромко, по-польски попросил Йожин гренадера. - Пошурши внизу, на первом этаже и в подвале. Тут у каждого в доме своя мастерская. Небольшую такую пилку, под одну руку. Чем меньше, тем лучше.
- Понял, - кивнул Отакар. - Сейчас сделаю.
- И сорви заодно портьеру, они там симпатичные, тонкие и плотные, - дополнил приказ отец-экзекутор. - Мне нужна половинка.
Йожин повернулся к советникам и потер мозолистые ладони.
- Ну что, предатели Господа, - почти весело сообщил он. - Бита ваша карта, чего уж там.
- Мнэээ... – проблеял комиссар.
- Молчать, - рыкнул Йожин. - Команды разевать хайло не было. Духовная особа говорит.
Комиссар икнул и замолк. Ему было очень страшно.
- А диспозиция у нас такая, - снова потер ладони Йожин. - Даже если прямо сейчас отверзнутся адские врата, и легионы чертей заберут нас в преисподнюю, замолчать вам уже ничего не удастся. Статхаудер... - экзекутор насмешливо поклонился в сторону комиссара, и тот побледнел еще больше, хотя это казалось выше человеческих сил. - Может до упора биться с испанцами и католиками, но к ереси и дьяволопоклонничеству относится примерно так же, как и Папа. То есть как еврей к свинине. Инквизиция хотя бы следствие по всем правилам проводит, а у вас, кальвинистов, с этим проще...
Йожин обратил очи вверх, перекрестился, с неподдельной завистью добавив:
- И это, пожалуй, единственное, что нам, добрым католикам следовало бы перенять у нечестивцев.
Комиссар вознамерился было упасть в обморок, представив, каким ужасам подвергнет его разъяренный патрон, когда узнает, что верный смотритель повел себя, скажем, так, предосудительно. Кристина самым концом ружья придержала его за плечо, не дав упасть со стула совсем. Йожин кивком поблагодарил.
- Дочь моя во Христе, сделай одолжение, собери эти полезные документы, они нам еще понадобятся. А вы, мерзостные отбросы, отрыжка сатаны...
Отец-экзекутор оглядел всех присутствующих. Надолго задержал взгляд на комиссаре, однако затем целиком сосредоточился на бургомистре. Тут и гренадер подоспел.
- Хороша пилка! - восхитился Йожин, тронув пальцем хищные зубья. - В самый раз. А теперь тащите эту откормленную свинью в опочивальню. И веревок побольше.
Насколько скромна и деловита была обстановка в иных комнатах, открытых взорам сторонних и визитеров, настолько роскошна оказалась спальня бургомистра. Резное дерево, шелк, парча, тюфяки набитые шерстью. Ковры на стенах и россыпь драгоценных перстней на шкафчике.
- Фарисейство, то бишь показное смирение и лицемерие, есть грех, - вздохнул монах. - Однако сейчас это меньшая из твоих печалей, так что душеспасительные беседы оставим на потом.
Он протащил резной вычурный стул через комнату и поставил его напротив бургомистра, примотанного к другому такому же стулу, как спица веретена. Сел. Вздохнул с искренней печалью.
- С одной стороны мы теряем время, - сообщил, наконец, Йожин бургомистру. Тот замычал сквозь кляп, однако монах проигнорировал это. - С другой же... Вообще, конечно, по уму надо было начинать с комиссара. Однако он нам нужен живым, как свидетель и кость, которую мы кинем статхаудеру. Как обычно, останемся в тени, сыграем незаметных помощников. Так что сегодня не твой счастливый день.
Монах развязал узел на веревке, что опоясывала его вместо ремня. Подергал, привычно оценивая крепость. Положил на ногу связанному. Щелкнул ногтем по сизоватому полотну пилы, металл отозвался тонким певучим звуком.
- Хороша, - повторил Йожин. - Так вот. У нас мало времени, а мне нужна полная, можно сказать наиполнейшая исповедь. С чего все началось, как вы столковались, зачем и кто топит корабли. Эт цетера, эт цетера. А ты уже прикинул, как будешь ловчить, изворачиваться, скрывать тайны и валить все на соучастников. Поэтому мы поступим так...
Йожин все с той же неспешной деловитостью обвязал веревкой левое плечо бургомистра, тихонько ругаясь на солдат, что впали в грех чрезмерной старательности и слишком туго замотали толстяка путами. На полпути монах прервался и подозрительно спросил:
- Ты случайно не левша?
Бургомистр сипел, закатывал глаза и хаотично мотал головой.
- Да... – вслух задумался Йожин. - Наверное, зря я регламенту изменил. Надо по старинке, как временем проверено.
Экзекутор размотал веревку и обвязал ногу жертвы, выше колена, затянул на совесть, используя в качестве турникета серебряный нож для вскрытия конвертов.
- Ну, а теперь будет так, - с ужасающим спокойствием вымолвил Йожин. - Сейчас я дам тебе минуту на подумать. Перевести дух, вспомнить о бессмертной душе. Потом одно из двух. Первое - ты кивнешь, изображая всем видом готовность исповедаться. И расскажешь мне все-все-все. Ну, просто совершенно все. Даже то, о чем я никогда не догадался бы спросить. И тогда я оставлю тебя как есть. Пусть с вами статхаудер разбирается. Может даже найдешь, кому взятку всучить и пойдешь по миру голый и босый, зато живой. Если же я не увижу благотворного кивка, или ты соврешь хоть единожды, или мне просто покажется, что ты соврал, или мне не глянется твоя морда лица...
Йожин заботливо отер и в самом деле насквозь потную морду бургомистра куском портьеры, что щедро откромсал гренадер. И взял пилу.
- Тогда не обессудь. Я снова вставлю тебе в пасть кляп... ну или не буду его вытаскивать, по обстоятельствам. И начну пилить тебе ногу. Вот здесь.
- Йожин хлопнул полотном инструмента по икре бургомистра. Глаза того, казалось, сейчас выпрыгнут из орбит, настолько они выпучились в безысходном ужасе.
- Обычно я использую это вервие для удушения злодеев после дознания. Мы люди скромные, нам не нужны костры и прочие увеселения для народа. Но как видишь, у него много иных достоинств. Так что кровью ты не истечешь. Хотя кровищи все равно будет до черта, вот для этого я и взял сию чудесную тряпицу.
Йожин продемонстрировал кусок портьеры. Бургомистр истерично завыл сквозь кляп. Стул раскачивался и страшно скрипел, но сработан был на совесть, как и почти все, что выходило из рук нидерландских мастеров.
- Если ей правильно прикрыть инструмент, большинство брызг попадет на парчу. Терпеть не могу отстирывать одежду от кровавых брызг, - поведал Йожин. - Но все равно, когда я допилю до кости, здесь все будет раскрашено в алый цвет. А я устану, потому что это все равно нелегкая работа. И вот тогда я выну из твоей пасти затычку, чтобы выслушать все, что ты мне скажешь. Как показывает исторический опыт, к этому моменту испытуемый обретает дивную легкость мыслей и кристально ясную память.
Монах засучил рукава, скорбно покачивая головой, как при исполнении трудной, однако весьма ответственной и необходимой работы. Бургомистр выл.
- Конечно, ты можешь сдохнуть по ходу действа, - рассудил Йожин. - Такое бывает. Как говорил Мортенсен, это наш ротный медикус, сердце не выдерживает напора крови и разрывается. Врет, поди? Откуда там взяться напору, если кровь как раз наоборот, хлещет фонтаном, даже несмотря на повязку? Ну да неважно, главное - подыхаете, бывает, еретики слабосильные. Но и это тоже не беда. И еще одна причина, по которой я начал с тебя, а не комиссара. Потому что если ты отбросишь копыта по ходу пиления, я, помолясь и укрепившись духом, тебя разделаю как свинью, уже без изысков. Благо с покойником это проще. А потом покажу твоим товарищам по заговору или что там у вас.
Монах лучезарно улыбнулся и сказал:
- Меня ведь не зря прозвали Расчленителем. Правда, не люди прозвали, но все равно.
Йожин поднял голову, прислушался и, казалось, даже пошевелил ушами на лысой голове. Едва минул полдень, однако за дорогими свинцовыми стеклами посерело, снова набегали тучи. Начинался осенний дождь, и экзекутор готов был поклясться, что там и до бури недалеко. Скверно сегодня придется тем, кто в море...
Сверкнуло, вспыхнуло в небе белым огнем - сигнальная ракета, пущенная за пару кварталов отсюда. Хороший знак - Гюнтер рапортовал об успехе. Почти сразу полыхнуло желтым – капитан сообщал, что есть надобность в срочной встрече. Еще лучше, значит, есть какие-то важные новости. Все-таки молодец этот мавр Абрафо, хоть и нехристь. Много полезного надумал для Ордена, в том числе и пороховой состав обычных ракет. Теперь они горели ярко, надежно, в любую погоду, и цветов прибавилось.
- Ну что же... Ad majorem Dei gloriam, - сказал девенатор. - Твоя минута пошла. Только учти, что часов у меня с собой нет, так что лучше тебе думать поскорее.
Бургомистру не потребовалась минута на размышление. Собственно ему вообще не понадобилось ни секунды, он яростно кивал и всем видом демонстрировал готовность исповедаться, а если надо - и наизнанку вывернуться. Так что когда Йожин вытащил промокший насквозь кляп, толстяк затараторил с ходу, торопясь и мешая слова. Все, только бы страшный поляк остался доволен. Экзекутор внимал, прикрываясь ладонью от брызжущей
слюны, время от времени задавая короткие вопросы в уточнение.
Через четверть часа еретические откровения бургомистра закончились и полились рекой сведения о взятках, подкупах, долях в контрабанде, скрытых борделях, запретной содомии и
прочих уже сугубо светских непристойностях.
- Достаточно, - поднял руку Йожин. - Это мне уже неинтересно и не нужно. Проясним пару нюансов.
Еще минут десять он выуживал из жертвы подробности, как рыбак тянет тонкую лесу, вываживая ценную рыбу. И, наконец, с некоторым даже потрясением вымолвил:
- Да что ж вы сотворили, недоумки… разное я повидал, но вы учудили… даже Торкья оценил бы.
Впрочем, Йожин быстро взял себя в руки.
- Вот видишь, - монах отечески похлопал бургомистра по трясущейся, мокрой от слез щеке. - Немного задушевной беседы вначале - а сколько драгоценного времени мы в итоге сохранили! И никакого насилия.
Отец Йожин распустил турникет, снял веревку с ноги бургомистра. Тот облегченно выдохнул, обмякая в оставшихся путах. Незадачливый еретик казался абсолютно счастлив, что в его положении было совершенно естественно. Не каждый так удачно и необременительно расходится с увечьями и позорной смертью.
- А теперь осталась сущая малость, - сказал Йожин и накинул на шею допрашиваемого веревочную петлю. Затянул со сноровкой опытного палача.
- Комиссара придется отдать Провинциям и статхаудеру, - прошипел монах. - Но ты - наш.

_______________________________________

Tags: Дети Гамельна
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments