irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Categories:

"Ландскнехты" 31

Оригинал взят у red_atomic_tank в "Ландскнехты" 31
* * *

- Вина? - коротко спросил Отакар.
- Лучше водки, - с замогильной мрачностью попросил Вольфрам.
- Изволь, - чех протянул мятую оловянную фляжку. Мечник дернул носом, одобрительно кивнул и приложился. Занюхивать по местному обычаю, рукавом, не стал, лишь крякнув что-то по-немецки.
Меченосец-доппельзольднер категорически не пришелся по сердцу гренадеру, равно как и наоборот. Однако бывают моменты, когда общие чувства сближают. И заставляют на время забыть о взаимной неприязни. Это может быть радость, ненависть... Или - как сейчас - чувство запредельного отвращения.
Гавел достал из кармана серебряную табакерку в виде газыря, с палец размером, из простого серебра, безо всяких украшательств. Открутил крышечку, сыпанул на основание большого пальца табачной пудры и глубоко затянулся. Вопросительно глянул на фон Эшенбаха, но мечник лишь покачал головой:
- Господь создал человеку нос не для того, чтобы совать в него всякую дрянь.
Швальбе сощурился на заходящее солнце и спросил Вольфрама:
- Ну, мы-то понятно... а ты как оказался в этом Содоме?
Истошный вопль пронесся над лагерем. Мечник скривился, сплюнул и перекрестил рот. Затем ответил:
- По ошибке. Староват я уже ломать пикинеров. Меч тяжел становится. А тут шепнули, по старому знакомству, что дело богоугодное и не слишком обременительное.
Крик повторился, в нем не оставалось ничего людского. Звериного, впрочем, тоже. Одна лишь запредельная мука.
- Ну что ж, хотя бы насчет второго не обманули, - Гавел зарядился второй порцией табаку и тоже сплюнул, но креститься не стал. - На такой службе сильно не запаришься.

Суть "охоты" оказалась крайне простой. Высокородные детишки не собиралась рисковать драгоценными жизнями в настоящем единоборстве с врагами рода человеческого. Они вообще не желали никакого единоборства, лишь новых острых ощущений от изощренного убийства и мучительства. Своими жертвами специально обученные егеря выбрали нечастую разновидность вервольфов, так называемых "малых" - созданий пугливых и неопасных. Предположительно, то были потомки противоестественного скрещивания оборотцев lupus и разной лесной живности, в первую очередь лис, но доподлинно сего, разумеется, никто не знал. Даже у многомудрого Бремссона на этот счет были только туманные намеки.
Егеря выследили стоянку немногочисленной стаи "малых" и, чтобы совсем урезать без того малый риск, отравили маленькую лесную речушку выше по течению, накидав туда копны перекрученной и давленой травы с непроизносимым латинским названием. Дальше оставалось только выждать и похватать вялых оборотцев буквально голыми руками.
Поэтому лагерь и походил на помесь деревенской ярмарки и венецианского карнавала с борделем и винной лавкой. Здесь не собирались ни рисковать, ни даже охотиться всерьез. Вся "охота" заняла от силы часов пять-шесть, пока беспутные юнцы (а равно и великовозрастные балбесы) в сопровождении свиты галопировали по округе, изображая подлинных воинов веры. А дальше началось увлекательное времяпровождение...
- Пойду еще кота поищу, - мрачно сказал Вольфрам. - Сбежал котейка, не хочет возвращаться... Жаль, милая зверушка, прибился ко мне сам собой.
- Да чего-то здесь вообще с живностью плохо, - заметил Гавел, пряча табакерку и вытирая покрасневший нос. Чихнул и закончил. - Собаки дерганые, кони... даже мышкота всякая лесная разбежалась.
Гюнтер вдохнул тяжелый воздух, напоенный сырым запахом крови, и подумал, что немудрено. Нехорошие дела творились нынче в лесу, неправильные. Здесь даже людям становилось не по себе. А уж зверью неразумному - и подавно.
Фон Эшенбах глотнул на прощание из отакаровой фляги еще раз. И предупредил со вздохом:
- А теперь, капитан, готовьтесь к самому паскудному зрелищу, что видели за всю свою жизнь.
- Я видел всякое, - промолвил Швальбе, прищурившись.
- Такое - вряд ли. Я слышал вчера об их ... намерениях и чаяниях.
- Ну, поглядим... - сказал Гюнтер, глядя в спину удаляющемуся Эшенбаху.
- Как же они Лукаса на это дело подписали? - спросил в пустоту Гавел. - Видать, правду говорят, что последнее время в Ордене все не слава Богу...
- Что говорят, то пусть говорят, - хмуро оборвал его Гюнтер. - Вернемся, спросим. У Йожина.
- И у Мирослава, - вставил Отакар. - Эта продувная бестия все всегда знает...
Гренадер сделал щедрый глоток, хотел было спрятать, наконец, флягу, но глянул на кресты из сколоченных крест-накрест жердей с растянутыми шкурами, еще мокро-красными, и выпил еще.
- Господин капитан, господин капитан!
В первое мгновение Швальбе не понял, кто обращается. Говоривший отчасти напоминал кобольда - и статью, и размером. Маленький сухонький старик, о которых Мирослав говорил "старичок-боровичок". Бритый, но с обширными бакенбардами едва ли не до середины шеи, в темной ливрее-сюртуке. Дедушка словно шагнул в вечерний лес прямиком из парижской резиденции какого-нибудь герцога. И чувствовал себя здесь столь же не в своей тарелке.
- Осмелюсь спросить, не вы ли капитан Гюнтер Швальбе, у которого на завтра назначена дуэль?
- Я, - крайне неприветливо отозвался упомянутый Швальбе. - Чего надо?
- Прошу вас, следуйте за мной... - попросил дед с бакенбардами. - Некая персона желает встретиться с вами.
- Старый, а не охренел ли ты? - осведомился Гюнтер безо всякого политесу.
Старик помялся с растерянным видом, определенно не представляя, что делать дальше. Наконец, приподнялся на цыпочки и трагически шепнул на ухо Швальбе (точнее в направлении уха, потому что не дотягивал капитану даже до плеча):
- Госпожа Элизабет Баттенберг желает видеть вас...
- Пшел отсюда, - рявкнул Гавел. - Брысь! Только госпожей нам тут не хватало.
- Мой дорогой сержант, - обманчиво мягко вымолвил Гюнтер. - А не много ли ты на себя берешь? Или думаешь, что у твоего капитана нет языка? И мозгов заодно?
- Э-э-э... - извини, - осекся Гавел. - Бес попутал, капитан. Лишку хватил, да.
Сержант умолк, понимая, что больше говорить не стоит. Отакар по давешней привычке отвернулся, сделав вид, что его здесь нет, и не было.
Шагая за семенящим дедушкой, Гюнтер понял, что имел в виду Эшенбах под самым паскудным зрелищем. Надо сказать, основательный немец нисколько не преувеличил, как обещал, так и вышло.
К загородке, где столпились недобитые остатки стаи “малых”, подошли два местных егеря. В руках у них были людоловки. Охотнички подходили не спеша, будто давая зверям рассмотреть себя получше. Те завыли в страшном предчувствии. И, словно вторя тоскливому вою несчастных жертв, заахали разряженные господа, предусмотрительно укрывшиеся за спинами егерей и охраны.
- Вон ту вон, которая посветлее! - ткнул пальцем распорядитель охоты, каторжного вида, смахивающий на вытащенного из петли браконьера, успевшего немного протухнуть.
Сноровка у егерей имелась. И минуты не прошло, как схваченная за шею самка оказалась выдернутой из сбившихся в плотный клубок зверей. Верещащего в ужасе зверя опрокинули брюхом на андреевский крест, типа тех, на которых сушат шкуры, но чуть другой, пошире, и с заботливо приготовленными ременными петлями на концах. Впустую клацали короткие клыки. Выламывая конечности из суставов, егеря затянули ремни на длинных тощих лапах, еще одним перехватили шею, заставив оборотниху завыть вовсе уж жалобно.
Седой слуга затопал быстрее, прикрывая глаза рукой. Гюнтер тоже хотел было отвернуться, однако заметил в первых рядах "зрителей" своего завтрашнего противника. Янссон чувствовал себя вполне вольготно, остроумно вышучивая жертву и вообще всячески блистая.
Со стороны охотничьих домиков раздались радостные крики и прочие вопли. Оттуда валила процессия охотников. Впереди всех шел тот херувимчик, что поутру махал бесполезным мечом и рассказывал о неисчислимых подвигах. Парень, в отличии от по-прежнему одетых в походное товарищей, был в одних шоссах. В руке он держал пузатую бутылку, и прихлебывал на ходу.
- Давай, Сиффи, ты сможешь! - подзуживали его спутники. - А потом мы выпьем за то, что в наших рядах появился новый кавалер!
Швальбе аж приостановился.
- Прошу вас, - быстро запросил дед. - Пойдемте.
Он даже схватил капитана за руку и осторожно подергал. Гюнтер сцепил зубы и пошел дальше. Куртка показалась ему тесной и непривычно жаркой. Лицо горело огнем.
Дама ждала капитана чуть поодаль, у костра, та самая черноволосая красавица, все в том же красном охотничьем костюме. Теперь Гюнтер смог рассмотреть ее вблизи. На "охоте" он старался держаться подальше, разумно оценив четкое предупреждение Фульчи. Нет повода - нет и искушения.
- Губертик, ты свободен, - легким движением руки Элизабет отпустила слугу.
Вблизи, лицом к лицу, Швальбе решил, что фемина не столь красива, сколь породиста. Давно вышедшая из возраста расцветающей юности, но так и не вошедшая в пору зрелости. Женщина, которая никогда не ведала, что такое работа и любые тяготы. Привыкшая, что исполняются все ее капризы и пожелания. О встрече с такой можно помнить всю оставшуюся жизнь - с тоской и сожалением на то, что подобное никогда не повторится...
Элизабет сняла шляпу, провернула ее в изящных пальцах, обтянутых тончайшей кожей итальянских перчаток. Огонь костра скользил красными отблесками по одежде и белоснежной коже, тонул в рассыпавшейся по плечам смоляной гриве, Словно язык пламени ожил и обрел людское обличье.
Суккуб, подумал Гюнтер. Настоящий суккуб. Создание иного мира, порождение сумрака.
- Капитан... - голос у нее был под стать внешности. Глубокий, породистый. Волнующий.
- Капитан, вы настоятельно избегали нашего общества. Весь день. Вам не по нраву скромные развлечения?
Она сделала шаг, оказавшись чуть ближе. Аромат сирени... и крыжовника?.. нет, скорее терна. Тончайшие духи соединились с запахом чистой разгоряченной кожи. Швальбе почувствовал, что куртка стала еще жарче и теснее. С трудом переборол инстинктивное желание отступить.
- Нет, - получилось хрипло и неуверенно. Гюнтер сглотнул и повторил уже увереннее. - Нет. Не по нраву.
Она подошла еще ближе.
- От чего же?
Огонь костра играл в ее зрачках, огромных, расширенных, словно у восточного хашишина. Но речь оставалась плавной, а движения - спокойными. Что бы ни дурманило госпожу Элизабет, то были не наркотики.
- Я привык убивать, - коротко ответил Швальбе. - Не мучить.
Еще шаг.
- Амулет! Амулет! - непонятно, зато оглушительно заорали охотники, подойдя вплотную к распятой оборотнихе.
Егермейстер, вставший у головы привязанной, растянул губы в пакостной ухмылке и вытащил из холщовой сумки нечто похожее на обрывок сети. Судя по величине ячеек, ловить ею предполагалось, самое меньшее, акул. Сеть была сделана из металла, похоже, из электрона. Что-то бормоча себе под нос, егерь ловко накрыл сетью зверя. Судорога прошла по телу зверя, корежа страшной, вынужденной трансформацией.
- Могли бы подождать, - сухо заметил Гюнтер. - Сегодня и так полнолуние.
- Но ведь так было бы не интересно, - чарующе улыбнулась госпожа Баттенберг.
Кто же она, подумал Швальбе. Для чьей-то дочери уже старовата... если это слово подходит для столь восхитительной дамы. Скорее, жена. Супруга какого-нибудь престарелого герцога, разжиревшего на королевских монополиях? Одержимая непреходящей скукой, ищущая развлечения в разъездах и охотах. Швальбе вспомнил пойманные краем уха дневные обмолвки относительно того, что фемина - опытная охотница, убивавшая свирепую живность даже в далеких африканских землях. Война и лишения всегда обходят таких стороной. Над ними, детьми богов, не властны правила и законы обычных смертных.
Трансформация завершилась. Вместо зверя, к кресту оказалась привязана молодая женщина. Ужасно грязная и вся в кровоподтеках. Но все же женщина. Она истошно выла, дергалась всем телом. Но ремни держали крепко.
Херувим по имени "Сиффи" замер возле ее бесстыдно распяленных ног.
- Главное, не целуй, - со знанием дела дал совет егермейстер, - а то отхватит губу или язык. Эй, вы, хамы, помогите господину!
Подскочили егеря, прижали покрепче ноги жертвы...
- Завтра вы сразитесь с Кристофером?
Гюнтер молча кивнул, отведя взгляд от фемины. Ее наряд показался ему истекающим свежей кровью, как шкуры на крестах.
- Вы, ваши спутники, Кристофер с друзьями... Совсем как дуэль миньонов ! Это так ... романтично ... и так... будоражит...
Она подошла почти вплотную. Тонкий запах сирени и плоти кружил голову. Сирень. Сирена. Очарование смерти.
- Моя прабабка провела ночь с де Келюсом накануне поединка. И это была самая прекрасная ночь в ее жизни. Когда смерть, пусть даже не твоя, стоит рядом, удовольствие остро как никогда!
- Да, - согласился Гюнтер. - Есть такое.
Через несколько минут тощий каторжник сдернул сеть, с трудом вытащив край из-под навалившегося на женщину Сиффи. Тело под французиком забилось в обратном превращении, и егермейстер перерезал несчастному созданию горло. Кровь фыркнула... К залитому алым Сиффи кинулись с поздравлениями охотники.
Гюнтер почувствовал прикосновение тонких пальцев. Вздрогнул от неожиданности. На него внимательно смотрела Элизабет, ее язык медленно облизывал припухшие губы.
- Вы готовы ощутить очарование жизни на пороге смерти? - тихо спросила она.
Швальбе ничего не сказал. Глянул в небо, где скоро обещала показаться луна. Перевел взгляд на место зловещей оргии. Молча повернулся и зашагал в обратном направлении, не оглядываясь. По пути ему встретился Антон Фульчи. Банкир (или банкирский подручный, кто ж его разберет) проследил за капитаном неприятным, пронизывающим оком.
- Значит так, братва, - щелкнул пальцами Гюнтер, созывая свою компанию. - Быстро и по делу. Что вы об этом думаете?
Он ничего не уточнял, но ландскнехты все поняли правильно.
- Это богохульная мерзость, - сразу и без раздумий отозвался Гавел. - Брать за нее деньги - свинцовый заподляк.
Гюнтер немного подождал, но сержант сказал все, что хотел.
- Ты? - капитан взглянул на Отакара. Гренадер немного помялся.
- Ну чего сказать то ... Вроде как и верно, но ...
Отакар повел плечами и решительно продолжил, обращаясь скорее к Гавелу:
- Мерзость, да. Но мы солдаты. Что, никому из нас грабить не доводилось? Огоньку к бюргерским пяткам не прикладывали, чтоб тайник выведать? Крестьянские погреба подчистую на зиму глядя не выметали, чтобы самим с голоду не помереть? На девок только со из-за угла, краснея, поглядывали? Иэххх...
Гренадер махнул рукой.
- Мы наемники и берем деньги как раз за всяческое паскудство. За то, в чем другие копаться не могут, да и не хотят. А деньги не пахнут!
- Такие - не пахнут, они смердят! - воскликнул в запале Гавел. - Да эти ублюдки поганее Красных Колпаков! Даже ниппонская паучиха была милосерднее! Это все равно, что брать деньги у малефиков Торкья!
Отакар готов был ответить, не залезая особенно глубоко в карман за словцом, но Гюнтер поднял руку, обрывая спор.
- Я вас понял, - капитан, не отрываясь, смотрел на Элизабет. Лишившись внимания капитана, черноволосая красотка не осталась без компании. Теперь вокруг нее увивался Янссон и, похоже, небезуспешно. Швальбе поймал на себе взгляд госпожи Баттенберг и вздрогнул, столько пронизывающей, каленой добела ярости скрывалось в зрачках аристократки.
- Отакар, я с тобой согласен. Но есть такая вещь, как престиж и профессиональная гордость.
- Престиж на тарелку не положишь и в кружку не нальешь, - огрызнулся гренадер.
- Все верно, - очень серьезно сказал Гюнтер. - Только монеты отсыпают сообразно репутации, смекаешь?
- Не особо, - нахмурился Отакар.
- Нам хорошо платят, очень хорошо. А почему? - Швальбе поднял палец. - Потому что мы стоим платы, каждой монетки. И Лукас, и Йожин знают это. Мы не ноем и не плачемся, что завалить очередного упыря слишком страшно. Мы идем и убиваем, на все деньги. Это - наша репутация и наш престиж. И рота дорого за них заплатила. А это ...
Швальбе повел рукой широким круговым жестом.
- Это для нас все равно, что королевского жандарма поставить на воротах у Челяковиц. Посадить на жбан с пивом и потребовать взымать подорожную.
Солдаты переглянулись. Видно, чем-то врезались в память капитану эти самые непонятные "Челяковицы", коли он помянул их второй раз за день. Однако суть аналогии была ясна.
- В таких делах один раз прогнешься - и считай, все уважение по ветру пустил, - решительно закончил Гюнтер. - А за уважением и деньги уходят. Это не наша работа. И мы ее делать не станем. Если Ордену нужны "ломщики", пусть ищет в другом месте.
- Ломщики? - не понял Отакар.
- В итальянских борделях, когда крестьянских девок ловят, их "ломают" сначала, тех, кто несговорчивые и непонятливые, - пояснил Гавел. - Сам понимаешь, как. Работа ответственная, даже денежная. Только вот...
Сержант красноречиво развел руками. Отакар задумался. Думал он долго, пока, наконец, не покачал головой, тяжело, преодолевая собственные сомнения.
- А вот с этим не поспоришь, - согласился он с прекислой миной на перекошенной физиономии. - Ежели так посмотреть, то я тобой, капитан, согласен.
- Земля подсохла, - вставил сержант. - Если под фонарем, то и ночью поскачем.
- Поскачем, - согласился Гюнтер. - Только одно дело сначала уладим. Некоторый должок... Чего полудня ждать, баловство это и ненужная проволочка...

- Господин Швальбе, помнится, я выражался предельно исчерпывающе, - холодно и сухо сказал Фульчи. - Вы так спешите на виселицу?
- Видите ли, господин Фу, - осклабился Гюнтер, уже не пытаясь казаться куртуазным. - Не пытайтесь играть в чужую игру чужими картами. Ваше дело - деньги и хитрые махинации. А война и прочее насилие - это наш удел.
Капитан растягивал связки запястий, крутил "колесо" плечами, готовя руки к работе. Гавел ждал рядом, держа наготове обнаженную шпагу Гюнтера. Чуть поодаль занимался тем же самым - то есть подготовкой к поединку - Кристофер Янссон.
- Попробуете помахать веревкой - увидите, что могут сделать три вооруженных и трезвых наемника. Один из которых - гренадер.
- Стекляшечки! - Отакар со слегка безумной улыбкой постучал друг о друга две гранаты, которые он еще днем снарядил порохом и воткнул фитили с восковой заглушкой. - Я еще битых бутылок покрошил, и крошева внутрь подсыпал, чтоб веселее вышло. Ух, как жахнет! Пол леса - в труху!
За ухом гренадера дымился заложенный фитиль, как у какого-нибудь пирата на абордаже.
- У вас здесь не та публика, чтобы рисковать, - ухмылка Гюнтера была не такой дикой, но куда более зловещей. - Одна пулька в лобик не тому гостю - и перед почтенным папинькой не расплатитесь. Сами с пенькой станцуете в подворотне.
- У нас был Übereinkunft! - сделал еще одну попытку Фульчи.
- Нет, у вас был договор с Дечином, - поправил Гюнтер. - Не со мной. Я из договора вышел. И сейчас, как частное лицо намерен решить некоторые вопросы с господином Янссоном. В частном порядке. Один на один, без всяких модных извратов и минетств... или миньонств, как там правильно говорят в ваших столицах?
Антон сжал кулаки, и капитану показалось, что он слышит скрежет зубовный взбешенного банкира.
- Герр Эшенбах, - прохрипел Фульчи, потихоньку теряя человеческий облик. - Я могу рассчитывать на вашу лояльность?
- Нет, - равнодушно отозвался немец. Он таки нашел своего котика и заботливо упрятал за отворот старой куртки с характерными потертостями от доспеха. Маленький серый зверь пугливо зыркал глазенками из-под тяжелой руки человека. - Вы обещали богоугодное дело, но в этих несчастных душах, что собрались здесь, нет ни веры, ни даже обычной совести. Считайте, что я беру расчет. Вернусь на войну, буду и дальше убивать протестантов.
Отакар, которого кальвинистские еретики нанимали столь часто, что он привык чувствовать себя сродни им, перекосился в злой гримасе, однако смолчал. А Гюнтер молча склонил голову в знак признательности. Капитан не считал серьезными противниками ни высокородную сволочь, ни охрану. Во всяком случае, не настолько, чтобы те рисковали хоть царапиной на телесах подопечных. А вот Эшенбах, случись-таки драка, стал бы очень неприятным противником. Швальбе отходил по военным дорогам слишком долго, чтобы обманываться возрастом и архаичным оружием Вольфрама.
Кристофер уже прохаживался взад-вперед, резко взмахивая шпагой с видом зловещим и нетерпеливым. Похоже, у него так же имелся предел терпения и готовности мириться с приказами.
- Вы мне за это заплатите, паскудные твари, - прошипел банкир, отбросив всякую благопристойность. - Дорого заплатите!
- Все возможно, - философски согласился Гюнтер, перехватывая у Гавела шпагу. Махнул клинком на пробу, чувствуя привычную тяжесть оружия. - Но не сегодня. Сейчас если кто с меня и получит, так это шведский пижон.
- В стойку, - зло и напористо потребовал Кристофер. Его рубашка белела в сумерках, будто саван на королевских похоронах. Одежка Швальбе не могла похвастаться подобной чистотой, и вообще капитан выглядел послабее, постарше, да и помятее соперника. Место дуэли начали окружать гости, жаждущие новых развлечений. Ставки делались в золоте и совсем не в пользу потрепанного наемника.
Шпаги дуэлянтов замерли, едва соприкасаясь кончиками, а затем со звоном столкнулись.
______________________________________

Это вчерашний текст, который мы выкладывать не стали, все-таки день был бы неподходящим.
Поэтому сегодня вечером - продолжение.

Tags: Дети Гамельна
Subscribe

  • Хуго Мортенс по прозвищу "Бывший"

    Людская природа весьма прихотлива и разнообразна! И, как бы не хотелось старикам, ворчащим на упадок нравов, разнообразие это простирается и на…

  • Не могу молчать!

    В свете последних тенденций оповещения о новостях, мне, как человеку, столько для него сделавшего, становится обидно за Крысолова. Он-то, в отличие…

  • (no subject)

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments