irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Categories:

"Ландскнехты" 8

Оригинал взят у red_atomic_tank в "Ландскнехты" 8
Рассвет припозднился, словно боялся потеснить не в меру затянувшуюся ночь. Но в конце концов бледный солнечный диск робко протянул первые лучи сквозь утренний туман. И вместе с утренним солнцем в Челяковицы пришла лошадь. Вроде не могут копыта цокать по пыльной дороге так громко, однако же, именно этот звук выгнал на двор трактира Мартина с Мирославом, а также вышедшего с ними желтоглазого наемника.
К цоканью начали примешиваться крики и возгласы местного люда, в коих удивление причудливо мешалось со страхом.
- Это что там такое? Пляска смерти? - нахмурился Мартин, пытаясь разглядеть причину шума.
- Сейчас узнаем, - хмуро буркнул Мирослав. - И есть у меня подозрение, что нам это ничуть не понравится...
Наемник промолчал, лишь подбоченился, стараясь выглядеть бравым орлом. Получалось не особо. Естественно, Мирослав только слышал о Флорюской драке краем уха, но все баталии похожи одна на другую. Так что, у встретившихся ветеранов "нашлось" много общих воспоминаний, разжегших в душе костер скорби и тоски. Затушить его можно было исключительно пивом... Поэтому, капитан стоял, слегка пошатываясь, и был малость нетверд в речах. Впрочем, падать он не собирался, все же опытный вояка, крепкий и на рану, и на выпитое.
По главной (и по сути единственной) улице селения брела лошадь. На порядочном отдалении от нее пугливо крался с десяток вездесущих мальчишек, готовых воробьями порскнуть в стороны. Животное ступало медленно, низко опустив голову, как будто тащило неимоверно тяжкий невидимый груз. Даже не слишком зоркий глаз видел, что лошадиная шкура приобрела несвойственный от природы красно-коричневый оттенок. Словно животину щедро окатили ведром краски. Бедная скотинка оказалась целиком в крови. Даже брюхо перечеркивали ссохшиеся уже потеки. Впрочем, кровь была чужой - иначе бы лошадь просто не дошла, упав по дороге.
- А вы их предупреждали... - совершенно трезвым голосом произнес наемник.
- Но они не вняли, - сказал из-за спины отец Йожин, - на свою погибель, да упокоит Господь их грешные души в милосердии своем...
Лошадь прошла мимо них, все так же тяжело ступая. Видимо ее тянула звериная память о лучшем событии последних дней - животное устало ткнулось мордой в запертую конюшню, да так и остановилось.
- Черт возьми, - прошептал Швальбе, рассмотрев лошадь вблизи, особенно правое стремя. И было от чего.
Мирослав потянул носом - даже многолетнее курение не отбило нюх старому следопыту. Впрочем, если бы и отбило - слишком характерно пахнет недавно пролитая, но уже свернувшаяся кровь. Рядом с компанией шумно вывернуло не вовремя вышедшего трактирщика. Вислоусый потрепал его по склоненному загривку. И мощным пинком послал обратно в трактир, захлопнув за ним дверь с напутствием:
- Передохнешь, расседлай, накорми и почисть четвероногое! С собой заберем.
- Оно тебе надо? - сведомился Мартин.
- Пуганая двух непуганых стоит, - ответил Мирослав. - Полечу, пошепчу на ухо, как новая станет, против любой полночной твари не убоится.
Швальбе, тем временем, стоически боролся с собственным ужином, однако трактирщику не уподобился и удержал провизию в желудке.
- Ну нога, ну оторванная, чего сразу блевать-то? Ядром, правда, куда чище отрывает! - презрительно фыркнул он, оборотив свой орлиный взор на предмет, висящий с правого бока бестолково закружившейся на месте лошади.
- Слишком быстро и слишком легко, - задумчиво произнес Мирослав, мусоля во рту пустую трубку, - Я думал, что вернутся, потеряв троих-четверых. Или рванут дальше по дороге, без передышки и благословения.
- Все плохо. Все очень плохо, - с неким даже мрачным удовлетворением промолвил Йожин. - Впрочем, об этом уже было говорено.
- Вы кто такие? - отступил спиной к двери Гюнтер. - Раз ставили пиво всю ночь, то обираете пьяных? Или, - наемник кивнул на внушительный набор оружия на портупее Мирослава, - грабите мертвых?
На крыльцо мягким, кошачьим шагом ступила девушка, скинувшая плащ. Мирослав внезапно подумал, что так и не знает, как ее зовут. Зато отметил, что на широком поясе у рыжеволосой висят два внушительных пистолета. Так же как и ружье - с длинными стволами и уменьшенным калибром. Висят низко - легко выхватывать и сразу палить. И курки уже взведены - добрые, хорошие замки.
- Мы не грабим мертвых, - поморщился Мартин, осторожно потирая поясницу. - Хотя иногда убиваем их.
- Э? - переспросил Гюнтер с глуповатым видом. Девушка взялась за пистолеты, не скрываясь и не отводя взгляд.
- Ну, по второму разу, - пояснил Мирослав.
Капитан уже привычным для компании движением опустил ладонь на рукоять шпаги и набрал воздуху, дабы во всю глотку призвать банду на помощь.
- Не стоит орать, - посоветовал Йожин, - лучше зайдем внутрь и поговорим о работе. Надеялся, еще есть время присмотреться друг к другу, но ошибался. Видно, не судьба.

Похмельная банда Гюнтера в разговор не лезла, сидела себе на старом месте, потягивала пиво. А чего б не потянуть, когда угощают? Разговоры умные пусть капитан ведет, у него голова большая...
Разместились все за тем же столом, за которым вечером капитан проигрался до пустых карманов и пощечины. Впрочем, девушка вернулась. И сидела на прежнем месте, неразлучная со своим ружьем, бросая тревожные взгляды на компанию. Особенно ее, почему-то, беспокоили усы Мартина. Старый вояка, будь он помоложе, мог бы надумать себе невесть что, насчет планов рыжей. Но, увы, многие знания - многие печали. Мирослав отметил про себя, что валькирия (для себя он решил ее пока так называть) смотрит на Мартина со странным выражением человека, который силится вспомнить что-то важное, но давно забытое. Пытается, однако никак не может. Кажется, вот оно, воспоминание, рядом бродит, да только не дается, хитрое.
Швальбе же, с щеки которого до сих пор не сошел след от давешнего удара, больше смотрел на фолиант, что появился на свет из объемистого мешка Мирослава. Точнее из мешка следопыт достал деревянный вощеный ящичек на медном замочке. Из ящичка - тряпицу, вроде даже из шелка. А уж в тряпице, тщательно завернутая, скрывалась книга.
Она была очень старой и явно многое пережила за многотрудную жизнь. Толстая обложка из почти черной от времени кожи хранила многочисленные следы бурной жизни: мелкие порезы, потертости, а один угол был даже слегка подкопчен. Книгой пользовались часто и со вкусом - из нее во все стороны торчали многочисленные разноцветные ленты и ленточки, шнурки, нитки и прочие закладки. На титульном листе была лишь надпись " "De monstrorum" и больше ничего. Мирослав расстегнул тяжелый, похоже, что серебряный замок, раскрыл книгу и начал листать.
- Господи Иисусе, - уже второй раз за утро Гюнтер помянул Господа нашего, со всей искренностью и почтением. Было от чего.
В фолианте оказалось много рисунков, собственно труд главным образом из них и состоял. Словно кто-то собрал вместе самые страшные гравюры, в каких только показываются палаческие изыски, ведьмовские шабаши, страдания грешников и прочие происки сатаны. Однако тщательно выполненные рисунки казались в высшей степени искусными, как будто ... сделанными с натуры или по очень точным описаниям. При этом почти к каждому изображению прилагались множественные пометки и приписки, сделанные, похоже, в разное время и разными инструментами, от свинцовых и серебряных карандашей до обычного угля. Эту книгу не просто внимательно читали, ее использовали как справочник, регулярно дополняя новыми сведениями.
- Ух ты ж, срань нечеловеческая, - выдохнул Гюнтер при виде вовсе уж лютой пакости - на картинке был изображен морской зверь Кракен, в чьем клюве виднелся небольшой кораблик, а огромные и противные на вид щупальца совершали всяческие греческие непотребства с несчастной командой.
Возглас заинтересовал девушку-рысь и она придвинулась поближе. Капитан бросил на рыжую короткий взгляд... И снова уперся глазами в книгу, благо, Мирослав пролистал до нужной закладки.
С желтовато-истертой страницы на капитана щерила клыки ужасная рожа, похожая на дьявольски искаженное человеческое лицо. Только с почти круглыми глазами без зрачков, лысое и с провалившимся как у сифилитика носом. В пасти создания торчал набор треугольных зубов, которые казались бы уместнее скорее для акулы. Морда была набросана довольно схематично, небрежными штрихами, как будто художник не слишком старался, желая лишь дать самое общее представление о предмете исследования. А вот на следующей странице расположилось изображение кисти руки, вернее сказать лапы, по-видимому того же создания. Не в пример морде - куда более подробно. Вот от этой лапы Гюнтеру захотелось перекреститься в третий раз. Особенно когда он узнал на рисунке хорошо знакомый брауншвейгский талер, пририсованный для соотнесения размеров.
Рука в целом походила на человечью, но именно что - в целом и общем. Ладонь гораздо уже и вытянута, а большой палец наоборот, коротенький, как будто усечен до одной фаланги. Четыре остальных пальца длинные и тонкие, словно узловатые веточки. И каждый увенчан длинным когтем, кажущимся несоразмерно большим.
Гюнтер не знал ученых слов, которыми накануне пользовались Мартин и Йожин, однако на охоте бывал не раз и хорошо понимал, что когти такого рода нельзя использовать ни для рытья, ни для карабканья по деревьям. У таких страшных загнутых крючьев, длиной едва ли не с ладонь, может быть лишь одно назначение.
Написанный мелким убористым почерком текст на латыни капитан разбирать не стал. Так-то, прочесть сумел бы, но к чему ломать голову, когда столько умников вокруг?
- Во имя Господа нашего, что это за тварь? - отстранился от книги Швальбе и на всякий случай перекрестился. Солдаты, хоть и не видевшие рисунка, жест капитана повторили. Лишним не будет. Рыжеволосая, чье лицо стало вовсе уж бледным, лишь тряхнула головой и крепче обхватила тонкими пальцами ствол ружья.
- На востоке это называют упырякою, - поднял взгляд на капитана следопыт.
- У-пи-ра-ко-ю, - повторил по складам Гюнтер незнакомое слово, будто пробуя его на вкус.
- А в немецких землях зовут "нахцерер". Очень хитрая и гнусная тварь.
- Вампир? - неожиданно уточнила девушка. Голос у рыжей, когда она была в добром расположении духа, не был похож на злое шипение, и звучал еще приятнее. Ей бы в городских театрах петь...
Мирослав хмыкнул, дернул головой. Зачем-то провел ладонью над страницей с изображенной ужастью.
- Нет, юная госпожа, хотя у них много общего. Нахцерер тоже не любит солнце, хотя и не умирает от его лучей. Любит кладбища, селится в пустых склепах. Но вампиры - кровососы. А этот - плотояден.
Уши юной госпожи вспыхнули ярче закатного солнца и она понимающе кивнула.
- Гуль, что ли? - вскинул голову Гюнтер.
- Нет, - терпеливо разъяснил Мирослав. - Гули - трупоеды. Они не любят и боятся живых, стараются держаться от них подальше. Нападают только если некуда отступить. По совести говоря, это самые безобидные из ночных, хотя и выглядят страшнее дьявола.
У капитана определенно закрутился на языке вопрос, откуда такие познания, особенно в отношении дьявола, однако он смолчал, внимательно слушая.
- Нахцерер же - хищник, - закончил пояснение Мирослав. - Преимущественно, людоед.
Кто-то из банды нервно и шумно сглотнул. Капитан склонился над книгой, внимательно изучая рисунок по второму кругу:
- Значит, именно эта тварь поубивала тех... - Гюнтер не договорив, махнул в сторону двери.
- А перед этим, она убила нашего товарища, - кивнул Мирослав. - Который пришел сюда, дабы разделаться с нечестивым созданием.
- Он immortui? - неожиданно спросила валькирия.
Мирослав едва не подавился трубкой. За него ответил Йожин, благостно улыбаясь и буравя фемину внимательным взглядом.
- Нет, почтенная дама, нахцерер не является нежитью. Предположительно, поскольку о таких созданиях мало что известно. На него не действуют ни молитвы, ни святая вода, ни серебро, ни любые иные средства, которые губительны для не-мертвых. Он смертен и умирает от ран так же как любое иное тварное создание. То есть относится скорее к вestia. Другое дело, что убить его трудно. Собственно поэтому мы сейчас и ведем этот разговор.
- Тварь надо прикончить, - подвел итог Мартин. - И быстро. Сами мы не справимся. поэтому хотим нанять вас.
Запутавшийся в тонкостях иммортусов и бестиев Гюнтер потряс головой. Но справившись с колдовскими сетями мудреных слов, капитан принял вид сосредоточенный и суровый. Впереди предстоял жестокий торг.
После некоторой паузы Швальбе провозгласил, обращаясь сразу ко всем троим вероятным нанимателям:
- Если я верно понял ваши намеки, господа, вы хотите, чтобы мы убили эту небестию?
Мирослав хотел ответить, но в разговор снова искусно влез Йожин, и следопыт решил предоставить плетение словесных кружев монаху. Благо тот это хорошо умел.
- Сперва мы думали, что справимся самолично, - с подкупающей откровенностью сообщил святой отец. - Однако нахцерер оказался куда сильнее, чем мы ждали. И да, герр капитан, ты прав полностью и целиком. Его нужно убить как можно быстрее. Лучше всего, до наступления сегодняшней ночи.
Гюнтер возвел очи горе и старательно подумал. Видимо капитан считал себя отменным торговцем, однако на лице у него явственно отражались вполне уместный страх, жадность и удовлетворение глупыми нанимателями, которые сразу дали понять, насколько для них важны ландскнехты.
- Ночи? Сегодняшней? - уточнил Гюнтер, нервно оглянувшись на рыжую. Но та сидела без движения. Лишь глаза бегали по строчкам истертой книги.
- Да, - все же решил поучаствовать и Мирослав, - эта когтистая сволочь обнаглела настолько, что напала на вооруженных солдат. Сегодня-завтра он явится в село. Ну или утопит в крови какое соседнее поселение. В здешних местах много мелких деревушек. Будет много невинных жертв. Куда больше, чем ты можешь себе представить.
- Ну, я не первый год ем с копья! - вздернул подбородок наемник. - И видел превеликое множество трупов! И какое вам дело до селян?
- Нам есть дело до каждой христианской души, - негромко и очень веско сказал Мартин. - И мы заплатим за работу. Так что о мотивах тебе знать незачем.
Ответом ему стало общее молчание. Но затягивать с самолюбованием капитан не стал.
- Наш интерес в чем, добрые господа? Увы, я не поклонник однорукого испанца и во всем хочу находить свою выгоду.
Девушка громко и совершенно некуртуазно фыркнула. Наверное, вспомнив вчерашнюю игру.
- Выгода будет, - размеренно произнес Мартин, медленно кивнув. - И хорошая выгода.
Мирослав без слов выложил поверх книги внушительно звякнувший мешочек. Тот сразу оплыл под тяжестью, закрыв собою морду нахцерера. Можно сказать, символизируя торжество жадности над мирскими ужасами.
На ласкающий любое ухо звук обернулись все. И солдаты, и даже трактирщик, неведомым чутьем услыхавший прельстительные звоны.
- Это половина, - глядя наемнику в глаза произнес Мирослав, - остальное после дела. Сразу же. Без судебных тяжб, профоса и проволочек.
Наемник, стараясь подпустить во взгляд побольше брезгливости, посмотрел на мешочек. Аккуратно, двумя пальцами, взял его за туго завязанную горловину и взвесил. Не без усилий, что говорило сугубо в пользу содержания. Однако развязывать мошну и тем более считать награду Швальбе не спешил. Наемник не был столь искусен в торге, как пытался показать, но и глупцом тоже не являлся. Он с тем же деланным безразличием положил мешочек обратно и скучающе отметил:
- Этот ваш нахерцер или как там зовут ту скотиняку, угробил десяток солдат. Они-то, конечно, из Эльзаса, где все безрукие и кривые на оба глаза, но их был десяток...
- Они были не только эльзаскими ублюдками, - улыбнулся Йожин, - но и непутевыми рабами Божьими, - монах сложил руки на груди и продолжил, - вы куда умнее того бесславно погибшего сброда. Вы не сквернословите, когда говорите с монахом...
- Пьете, но не падаете под стол, - вставил Мирослав, - проигрываете, но оружие на кон не идет. В лютой нужде, но ты не схватился за деньги. С вами можно иметь дело не только в распитии бесплатного пива.
Швальбе все же не сдержался, распутал веревочные завязки мешочка, заглянул внутрь. На лице в доли секунды сменился с десяток выражений. Он достал тускло сверкнувший золотой кружок, подкинул на ладони. Попробовал на зуб, затем вынул кинжал и сделал на гурте зарубку.
- Золото, - наконец констатировал Швальбе. - Доброе золото, однако.
- Половина, - счел нужным напомнить Мирослав.
- Мало, - с трудом отстранился наемник от созерцания платы, - добавить бы. Маловато монет. Да и чекан какой-то очень уж свежий и гладкий...
- Гюнтер, капитан, черти тебя дери! - со своего места вдруг подскочил один из наемников, чем-то неуловимо похожий на отощавшего, а может и глистявого медведя. - Ты видел, как эта сука порвала французов, и еще торгуешься!? Иди ты к черту! А я уношу ноги!
- Трусам не место в моей банде, Руппи! - рявкнул Гюнтер, резко поднимаясь с лавки. - И ты это знаешь. Катись на все восемь сторон, дрысливый червяк!
Солдат плюнул себе под ноги и, подхватив заплечный мешок, с торчащим из него топорищем, хлопнул дверью. Таким образом, в ганзе осталось пять человек, считая капитана и валькирию. Мартин поднял глаза на Гюнтера, который не стал садиться обратно:
- Там достаточно монет, хоть вы и не стоите их, - с нескрываемым презрением промолвил ветеран. - Куда больше, чем вы можете получить за шесть месяцев службы. И то, если получите. На войне и так редко кому платят в срок. А теперь жалование задерживают даже швейцарцам.
Капитан подшагнул к сидящему воину, посмотрел сверху-вниз, не скрываясь, сдвинул пояс так, чтобы выставить на обозрение кинжал в ножнах. Судя по всему слова Мартина укрепили в Швальбе и без того растущее намерение.
- Монах и два седовласых старика... - с кривой ухмылкой вопросил Гюнтер, распаляя себя, как свойственно людям перед недобрым делом. - И не боитесь возить по дорогам столько денег? Время нынче военное, на дорогах всякое случается...
В ответ Йожин улыбнулся и спросил ласковым голосом подлинного пастыря неразумных человеков:
- Да ты, никак, нас ограбить вздумал? А ведь добрый католик на вид... Куда идет этот мир, а друг Мирослав?
Следопыт лишь сокрушенно вздохнул и пригладил усы.
- В жопу катится сей мир, - грубо произнес Гюнтер, - а если так важны слова, то считайте подаянием поиздержавшимся солдатам. Бог учит милосердию и состраданию!
Закряхтев, Мартин натужно поднялся. Громко щелкнули старческие суставы. Наемник шагнул к нему, угрожающе выдвинув из ножен кинжал. Второй рукой он схватил со стола зазвеневший мешочек, сунул за пазуху.
- Мой юный друг, - проскрипел ветеран, - вы же не разбойники и не мародеры. Давайте решим как добрые католики, а не скверные протестанты...
- Слышь, старикан, - рявкнул Швальбе, - вы, может, и не грабите никого, но кто сказал, что мы пройдем мимо такого ломтя?
Мартин только руками развел:
- Что же вы так, не по-христиански, будто какой мавр чернолицый...
В следующий миг, сгорбленного старика, подлинную человеческую развалину, будто подменили. Исчезла дряхлость, будто и не было ее... Словно ветерок промчался по таверне. Да какой там ветерок - ураган или пороховая граната, коими нынче стали баловаться при штурмах.
- Ты, это... - только и просипел пораженный наемник, ощутив на горле прикосновение собственного кинжала, а на затылке жесткую лапу ветерана. Рука у Мартина оказалась невелика, но хватка совершенно нечеловеческая, как будто перчатку натянули на дерево, а не живую руку. Гюнтеру показалось, что седоусый может убить его, просто свернув шею.
Загрохотали отодвигаемые лавки - банда вскакивала с мест, хватаясь за оружие. Рыжая тоже было дернулась, но ее взгляд споткнулся о бездонную черноту двух пистолетных стволов, заглядывающих в самую душу.
- Не стоит, девочка, - тихо произнес Мирослав. - Руки на виду.
Девушка-рысь коротко дернула головой, но руки на стол положила.
- Все сели! - иерихонской трубой гаркнул Мартин, чуть надавливая острием на тонкую кожу над дергающимся кадыком Гюнтера. Побежала тоненькая струйка крови.
- Сели, сели, - полузадушенно хрипнул Швальбе.
Со своего места поднялся Йожин. В одной руке у святого отца был пистолет устрашающего калибра - прямо таки ручной фальконет. В другой - нож, самый настоящий мясницкий нож. И держал его монах умело, без той неловкости, что заметна в каждом, кто делает не свое дело. Думать, где божий человек наловчился управляться с разделкой мяса, никому не хотелось.
- Не заставляй брата Мартина принимать тяжкий грех на душу, - произнес монах. Говорил Йожин тихо, но в сочетании с оружием и нехорошим прищуром, выходило очень убедительно, - а то ведь, на тех, кому повезет, я и свою епитимью наложу. Да и брат Мирослав поможет.
Следопыт кивнул и сказал, на всякий случай, наведя один из пистолетов на солдат:
- И что я имею сказать, господа наемники, мы не просим и не умоляем. Мы покупаем вашу работу как и обычные наниматели. Разве что враг без мушкета, но с когтями. Не нравятся наши условия, доедайте последний хрен без соли и шагайте своей дорогой. А мы справимся сами. Ну, или наймем кого другого.
- Только время потеряете, - фыркнул Гюнтер. По шее наемника ленивой струйкой текла кровь, но присутствия духа он не терял. - В эти засранные Челяковицы ни одна банда не зайдет еще очень долго. А ведь ты, длинноусый, сам говорил, что этот ваш нах или как там зовут этого несоленого хрена, ждать не будет, а выжрет всю округу!
- Ты гляди, - с неподдельным восхищением в голосе, обратился Мирослав к святому отцу, - прекрасный ландскнехт в лучших традициях ремесла. Даже с ножом у горла торгуется!
- Может быть, он не немец, а иудей? - с недоверием уточнил Йожин, судя по пытливости взгляда, ища в шевелюре смутившегося наемника следы состриженных пейсов...
- Да идите вы к черту! Сами вы тут все иудеи! Парни, оружие в ножны. Будем говорить всерьез.
Мартин отвел кинжал, однако, по прежнему держал наемника в цепком прицеле глаз. Тот же, вытер тыльной стороной ладони горло, неразборчиво ругнулся.
- Уж сделайте милость, господа хорошие, - сладко улыбнулся Йожин. Куда делся внушительный арсенал святого отца, никто не понял, - дело-то у нас, истинно богоугодное, да и не опасное. Будто пару сражений в поле отстоять.
- Кинжал отдай, - исподлобья произнес Швальбе.
- Значит, договорились? - уточнил Мартин.
- Да, договорились, - прохрипел Гюнтер, и тут же добавил торопливо, боясь опоздать, - но предварительно. И плата на всех, долю убитых половиним сами.
- Договорились, - усмехнулся в усы Мирослав, словно печать на договоре поставил.
Мартин молча подал Гюнтеру кинжал, держа за клинок.
Наемник вбросил оружие в ножны, глянув перед тем на “предателя” с явным подозрением.
- Колдовство?
- Нет, брат солдат, это опыт. Показать?
Швальбе задумался. Мирослав будто читал мысли наемника. Чуть не вспыхнула короткая и жестокая поножовщина, и сразу предложение раскрыть секрет?..
- А покажи.
Ганза застыла, обратившись в глаза и слух. Даже рыжая перестала поедать злым взглядом Мирослава и повернулась к капитану.
- Смотри, я опускаю руки, - Мартин медленно показывал, озвучивая каждое движение, - теперь короткий шаг вперед, левой рукой толкаю в твое правое плечо, правой чуть подбиваю снизу кисть. Кинжал из ножен сам вышел. Теперь на обратном ходу разворачиваю клинок против большого пальца, а левой довожу лезвие. Все, главное все это проделать быстро и точно. Ну, и мой жалобный голос тебя успокоил раньше времени.
Швальбе через силу улыбнулся, снова потер шею - кровь течь перестала и уже начала сворачиваться.
- Вот же хитрая штука, человеческая судьба! Сколько раз со Старухой разминался, а старый дедушка чуть не зарезал. Смешно вышло, ей богу. А ты не боишься, что я решу счет сравнять?
Мартин на улыбку ответил тоже улыбкой:
- Сынок, в твои годы я был чуточку умнее, и до сих пор не вытаскиваю из рукавов все хитрости за раз. Думаешь, я только один хитрый фокус знаю?
Гюнтер хмыкнул, посмотрел на Йожина с Мирославом, которые всем видом демонстрировали, что у них хитрых фокусов на всех припасено.
- Так значит, богоугодно и за хорошую плату?
- Именно так, - не стал спорить с очевидным Мирослав.
- И всей работы на сегодняшний день?
- До восхода луны - край. А там, или мы помрем, или ту тварь сживем со свету.
Швальбе оглянулся на бойцов. Все трое кивнули. Опустила голову и девушка.
- Мы согласны, - протянул руку Мирославу капитан.
- Це добре, - фыркнул следопыт, хлопнув по ладони Гюнтера.
- И что делать надо?
- Работу работать. Правда, ты уж не обессудь, раз хотел нас ограбить, мы условия малость пересмотрим...

Tags: Дети Гамельна
Subscribe

  • Столбовская экотропа (служебный день гос.инспектора)

    Работа государственного инспектора в области охраны окружающей среды, несмотря на все штампы, не состоит из перестрелок на карабинах и поножовщине с…

  • Гуляли сегодня по лесу...

    ...с мачетой, ломом, лопатой и парой фотоловушек. Обстоятельно напишу, как остальные фотографии придут)

  • Улетела птица

    Последние кадры с фотоловушки. К сожалению, ушел не по направлению съемки. Но это, впрочем, мелочь. Главное - улетел. А значит, ожил) П.С. И…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments

  • Столбовская экотропа (служебный день гос.инспектора)

    Работа государственного инспектора в области охраны окружающей среды, несмотря на все штампы, не состоит из перестрелок на карабинах и поножовщине с…

  • Гуляли сегодня по лесу...

    ...с мачетой, ломом, лопатой и парой фотоловушек. Обстоятельно напишу, как остальные фотографии придут)

  • Улетела птица

    Последние кадры с фотоловушки. К сожалению, ушел не по направлению съемки. Но это, впрочем, мелочь. Главное - улетел. А значит, ожил) П.С. И…