irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Categories:
  • Music:

Никто, кроме нас

Распяленная для просушки шкура внушала уважение пополам со страхом. Ну и изрядной долей удивления. Не каждый раз видишь волчью шкуру, на которой мех прерывается совершенно лысыми частями. Притом, вовсе не изъеденным лишаем или еще какой пакостью, а видно, что природными.Впрочем, для понимающего человека, какой-либо особой сложности такая задача не представляла. Дело такое, что, и последнему дураку понятно. Если, конечно, дурак сей, с детства живет в Шварцвальде, а не приблудился с благословенных земель Аппенинского полуострова.
Если волчий мех перемежается голыми частями, значит, не зверя затропили умелые охотники. А существо в разы более мерзкое — вервольф. Греховное порождение блуда, человек, продавший душу за умение оборачиваться зверем, верный слуга Диавола, тварь, алкающая крови и плоти мирных людей, хитроумное создание, средь людей живущее, и много других эпитетов, приличных даже сладкозвучным песням труверов и прочих миннезингеров...
Да и дурная слава слишком уж много приписывает, по большей части дейсвуя по принципу «Кто же трех лесорубов в лесу заел, кости разбросал, а ни денег, ни топоров не нашли?! Вервольф в паскудности своей, и больше никто!». Докапываться до истинных причин никто не будет. А значит, никто и не увидит на лесной тропке вереницу следов тяжелогруженных коней, сопровождаемых отпечатками лап молоссов...



Но и назвать оборотня безобидной собачкой никак нельзя. Когда в человечьем облике, даже есть вероятность достучаться до сознания, задурить голову, а порою и договориться. А вот когда Волчье Солнце высовывает свою мрачную харю пропившегося забулдыги из-за туч...
Тут жди беды. Заскулят перепуганные псы, прячась поглубже в будку, закудахтают куры, добавляя порции помета на обсиженные насесты. Булькнет порванным горлом кормилица-корова, бережно хранимая от заботливых и жадных рук последователей полковника Мероде. Да заголосят бабы с детишками, осознавшие, что останется им на утро, только копыта коровкины обглодать, да прикопать на отхожем пустыре. А потом, всем дружно, вешаться на ближайшем суку...
Но, сегодняшней ночью, человеко-волк нарвался не на селян, а на добычу, которая и сама не прочь стать охотником. И стала. Ведь на десятке ременных растяжек висит шкура оборотня, а не капитана Швальбе...
Сам же капитан сидел неподалеку, примостившись на полусгнившее бревно, оставленное нерадивым хозяином у забора. Рядом с капитаном, на заборе висели сохнущие портянки, напоминая своим видом капитуляционные стяги, вывешенные гарнизоном.  Швальбе пыхал табачным дымом из коротенькой трубки, более присущей казаку или кроату, нежели обряженному в немецкие одежды наемнику. Он наслаждался кратким мигом безделья, таким милым сердцу любого солдата. Любовался на кольца дыма, шевелил пальцами босых ног, слушал назойливое гудение мух, сбившихся в плотную стаю над оставленными в сторону сапогами. Сапоги выглядели так, будто искупались в одной ванне с Альжбетой Батори. Притом, Чахтицкая пани не только обливала их свежей кровью, но и грызла воловью кожу своими изящными аристократическими зубками.
Выпустив очередное кольцо, капитан изволил перевести взгляд на местного селянина, битый час маячевшего неподалеку. Судя по тому, как незадачливый пейзанин крутил в руках шляпу, и бросал быстрые взгляды на капитана, на вопрос его мучавший, предстояло отвечать именно Швальбе. Эх, ну почему нельзя шарахнуть добрым фальшионом, дабы необходимость отпала вместе с головой?
 - Чего тебе?
Наконец-то дождавшийся своего крестьянин, даже немного подпрыгнул от радости. Впрочем, как оказалось, ничего хорошего от прыжка не получилось. Ибо все мысли и заготовленные речи, в тупой башке перемешались. Судя по всему, получился схожий эффект с попаданием в шлем хорошей картечины. Швальбе не раз наблюдал такое.
 - Вспугнул... - сам себе сказал капитан. - Пошли, болезный, в дом. Потому как всем сердцем чую, что без перегретой кочерги нам с тобй не обойтись!
 - Не надо кочерги, герр капитан! - прорвало селянина. - И без нее беды такие, что никакой жизни нет!
 - А пиво есть? - задал неожиданный вопрос капитан. И получив в подтверждение, несколько лихорадочных кивков, продолжил. - Тогда тащи, здесь и поговорим. Мне, после ваших гребанных лесов пешком ходить невместно! Всякая скотина норовит себе каменную башку отрастить!
Селянин все же оказался не так туп, как показалось на первый взгляд. Сопоставив разлохмаченные сапоги и отсутствие у распяленной вервольфьей шкуры головы, деревенский побледнел, уподобившись отборному италийскому мрамору. И припустил в сторону таверны, успев напоследок еще раз пять кивнуть.
Капитану пришлось общаться с самим собой:
 - И почему я такой добрый, когда высплюсь?

- Вы, герр капитан, не добрый. Вы, герр капитан — дурной как три валаха! - судя по тому, что сержант перешел на смесь чинопочитательных обращений и ругательств, Мирославу определенно не понравилось предложение командира. Хорошо хоть, дурная привычка вслух трепать командировы планы проявлялась лишь тогда, когда они оставались с глазу на глаз. Иначе, авторитет капитана, язвительным сержантом был бы подорван и с салютом похоронен еще пару лет назад. Хотя, сегодня свидетели были — на пороге комнатушки сидела мелкая крыса, посверкивая умными глазками, будто понимая, о чем спорят два человека. Один повыше, второй пошире. Но оба занятые спором настолько, что ни один и не подумает хватануть кинжал, да метнуть в голодного зверька...

 - А почему не четыре? - прищурился Швальбе.

 - Потому, если как четыре, то ты еще бы и ходил под себя. А так, до выгребной ямы добегаешь.  - Сержант скептически посмотрел на ногу капитана. Судя по ее распухшему состоянию, капитан еще с неделю бегать мог исключительно во снах. Слава Богу, что лишь растяжение, а не антонов огонь, скакнувший на мясо с проржавевшего свинореза...

 - Еще один... - мрачно протянул Швальбе.  - Я же его убивать не хотел, потому и подъемом бил. В носке же пластина стоит, сам знаешь.

 - Конечно знаю! - скривился сержант, нервно пощипывая себя за отвислый ус, - сам же плавил, да шипы вставлял.

 - Вот! Надо было со всех сторон оковывать, чтобы я себе ноги не вывихивал!

 - Кто тебе злобный деревянный голем, а?

 - Тоже верно. По большому счету, сам дурак.  - неожиданно признал ошибку капитан. - Ты лучше объясни, почему так завелся? Ведь ничего же сложного. Все просто и легко. Как полковую фрау огулять.

 Мирослав скривился, будто отведав померанца.

 - Все просто и легко, но священика чуть не придушили. Да и когда в руках загорается крест...  - Сержант сердито мотнул головой. - По-моему, проще сжечь весь дом, раз там так любят огонь.

 - Подпустить под крышу красного петуха — проще всего. - согласился с другом Швальбе. - Вот только дома здесь, считай что стена к стене. Полыхнет один — выгорит вся деревня.

 - И что? - судя по тому, как кривил роду сержант, померанец был еще той ягодкой.

 - А то! - многозначительно поднял палец Швальбе. - Что потом, этого Клауса...

 - Карла. - поправил Мирослав.  - Того придурка, что прибежал к тебе, зовут Карл.

 - Да хоть Гунтер! Впрочем, тезке я бы помог в любом случае, не слушая твоих возражений. Так вот. Если огонь перекинется на соседей, то и часа не пройдет, как Карла четвертуют. А потом придут за нами. И начнут вспоминать, что наши предки, делали с ихними.

 - Так я ведь не чех! - искренне удивился Мирослав.  - Да и ты, не особо.

- Думаешь, это кого-то будет волновать? Бьют по лицу, а не по бумагам. А ты по роже - вылитый гусит. Прокоп Малый к примеру, аль сам Жижка. Так, что, тут уж извини, придется обойтись без поджогов.

 - А может, вообще уехать завтра и забыть? Они со своими горестями живут который год, притерпелись.

 - У тебя грехов мало на душе? Вот. И у меня не мало. Да и лишние смерти совсем не способствуют доброму сну.

 - И все равно, ты — дурак.

Капитан внимательно наблюдал за тем, как выстраивается диспозиция грядущего сражения. Сам, будучи не особо ходибельным, в процессе не участвовал. Но, заинтересованные лица справлялись и сами. Стаей муравьев обитатели дома сновали взад-вперед, вынося из помещения мало-мальски ценные вещи. Их, впрочем, было немного. Какие могут быть ценности в бедной деревеньке, где даже своей церквушки не было? Но, все это было задумано не с целью сбережения имущества.
Присутствовало два наиглавнейших момента, делавшими осмысленным вынос колотых тарелок и прохудившихся ушатов. Во-первых, у стороннего наблюдателя могло сложиться превратное впечатление скорого переезда. А во-вторых, у будущего противника одним махом выбивался из рук могучий козырь – он больше не мог поднять в воздух кувшин да обрушить его на макушку. Потому что кувшина не было.
Вот бочонок был. Внушительный, чуть ли не в три имперских галлона. Он гордо стоял посреди стола, волей-неволей притягивая основное внимание. Подле стояло два мятых кубка и пара глубоких тарелок с нехитрой снедью – перья лука, вяленное мясо, сыр. На отдельной доске, до сих пор использовавшейся в качестве разделочной, лежал крупными ломтями нарезанный хлеб.
- Красиво… - вдруг сказал сидящий подле капитана сержант Мирослав, ухватив лепесток козьего сыра.
 - А? – оторвался от наблюдения за крестьянами Швальбе. Карл с парой сыновей, кряхтя, и ругаясь сквозь зубы, волокли, оставляя на полу глубокие задиры, здоровенный сундук. Сундук весил раза в два тяжелее носильщиков, отчего зрелище выходило крайне завлекательным.
 - Натюрморт, говорю, достойный кисти Микеланджело…
 - Ты меня порой пугаешь! – в который уже раз признался Швальбе, покосившись на оживленно жующего сержанта.
 - Агха! – проглотил кусок Мирослав и нацелился за следующим.  – Что твой заместитель разбирается в искусстве, это страшно. А вот то что ты затеял, тебя не пугает!
 - Все умрем. – философски заключил Швальбе. – А вот то, что мои подчиненные наглым образом жрут инвентарь, пугает сильнее.
 - Не жадничай! Все равно все оплачено.
 - Ты точно не еврей?  - нехорошо прищурился капитан.
- Вот убьем всех, поедем к диким московитам! В бане и узнаешь, иудей я, или еще кто.
Сержант поднялся с лавки, хлопнул Швальбе по плечу:
 - Ты, это, Гюнтер, если что, это дело…
 - Не дождетесь. – подмигнул капитан. – Ты же опять все перекрутишь. А из Шварцвальда снова оказатсья в Жеводане, меня совершенно не тянет.
 - Жабы… - понимающе хмыкнул Мирослав. – Ну, я свое сказал. Дело за тобой.

У перепуганного Карла действительно приключилось нехорошее. То ли дух дома сошел с ума, то ли маленького помощника загрыз кто-то другой. Зубастый, злобный и очень не любящий людей. Все началось с того, что начала падать с полок посуда, до того, вроде бы стоящая у самой стенки. Списали на шкодливых детей, исполосовали им зады. Но нехорошесть не прекратилась. И выросла в размерах и последствиях.

Взятых, ради убережения от непогоды, под крышу цыплят, нашли утром передушенных всех до одного. Хозяева и рады были подумать на ласку или хоря. Но ни один хорь не складывает тушки ровными рядками…

Почуяв безнаказанность, неведомый дух взялся и за людей. Начал по ночам прыгать сверху, хватая за горло. С трудом поддавшийся на уговоры священник залил святой водой все углы, и, не успев дочитать и второй молитвы подряд, выбежал во двор. Его можно легко понять – не каждый сохранит твердость духа, когда ярко и жарко вспыхивает крест…

Короче говоря, обычными средствами и методами, беды было не решить. А значит…

 - Эй, хозяин!  - спросил в пустоту Швальбе. – а не желаешь, ли присоединится? Пока приглашаю да угощаю?

Ответа не последовало. Ни зашуршал кто под полом, ни полетела в наемника какая-нибудь гадость. Швальбе пожал плечами и выковырял пробку. Коричневая жидкость маслянисто полилась в подставленные кубки. Свой капитан подвинул поближе, а второй отставил на другой край стола.

 - Ну, как говорится, с Богом!

Капитан выпил, закусил хрустнувшим луковым пером. Хорошо, однако… Что-то тоненько звякнуло позади. Готовый к подобному Швальбе замедленно обернулся. Естественно, за спиной никого не было. Зато, второй кубок оказался пустым. Нисколько тем не смущаясь, капитан нацедил из бочонка в оба. Самый опытный следователь инквизиции не сумел бы прочесть что-нибудь по непроницаемому лицу наемника. Зато внутри, он веселился как ребенок. Прав оказался Чешир по прозвищу Кот. Прав! А значит, все получится. Главное только…

 … «Не упасть мордой об стол». – Вспомнил капитан обрывок мысли, посетившей его совсем недавно. Или давно? Капитан обвел взглядом комнату. Все таки давно. До утра еще далековато. Но в окне, выходящем на восток, уже начинает слегка розоветь. Закуси в тарелках изрядно поубавилось. На полу валялся расколотый бочонок. Судя по отсутствию луж и потеков, со стола он свалился уже пустым. Ого! Сколько  Spiritus содержалось в напитке – неизвестно. Но горел он хорошо. Зеленым таким пламенем… А значит, содержимым можно было вусмерть упоить десяток ландскнехтов. Понятно теперь, почему так раскалывается голова.

 - Похмелиться бы. – громко сказал Швальбе, внутренне содрогаясь от мыслей о выпивке. – А потом, повторить!

 В печке, выложенной потрескавшимися изразцами зашумело. По всему дому разнесся жалобный вой. Похожий на то, как собака жалуется, что ей телегой хвост  отдавило. Кто-то невидимый, но вполне осязаемый пронесся мимо капитана, проехав по лицу длинной колючей шерстью, схожей с щетиной…

Швальбе от всего происходящего вокруг замутило, он уронил голову на сложенные руки и заснул.

Пробуждение оказалось не в пример более удачным. Дышалось столь легко, будто он сидел не в грязном доме, пропитанном многолетней вонью, а где-то на альпийском лужке. Да и дом изменился. Словно бы сбросив груз прожитых лет. Пол сверкал чистотой выскобленных досок. Разбитого бочонка и след простыл. Так же, кто-то старательно прибрал и остатки еды. Совершенно не болела голова. Из всех неудобств капитан мог бы назвать лишь занемевшую от неудобного положения шею.

 В дверь коротко стукнули. Два и три. Мирослав…

 - Заходи!

Вошел сержант. Боком, потому что тащил поднос, с полудюжиной пивных кружек.

 - А эт зачем?

 - Так вы так с духом тем громко пьянствовали, что и дураку понятно – на утро похмеляться надо.

 - Похмеляться не надо.

 - Значит, будем обмывать очередную победу Добра над Злом! По твоей довольной харе видно, что дельце выгорело. – нашел выход сержант и ухватил запотевшую емкость.  – Зря, я что ли, пиво на себе с постоялого двора пер?

 - Ничего в этом мире не происходит зря! – пафосно ответил капитан. – А пиво – тем более


Рассказ будет доделываться в ближайшее время. Так что сильно не ругайте. 
Огромное спасибо за идею рассказа Вадиму Шарапову!



Tags: Графоманство, Дети Гамельна
Subscribe

  • Хуго Мортенс по прозвищу "Бывший"

    Людская природа весьма прихотлива и разнообразна! И, как бы не хотелось старикам, ворчащим на упадок нравов, разнообразие это простирается и на…

  • Не могу молчать!

    В свете последних тенденций оповещения о новостях, мне, как человеку, столько для него сделавшего, становится обидно за Крысолова. Он-то, в отличие…

  • К одной из "теплых" псевдолитературных тем нынешнего января

    "- ...Нет, сударыня, на стены вам отнюдь не надо! Вы, звиняйте, хоть и маженка, и огнем пуляетесь, а всё ж девица, а девицам в бой не след! - Вы меня…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments