irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Categories:

Керченско-Феодосийская операция. Высадка КВМБ 26 декабря 1941 г.

Оригинал взят у uldorthecursed в Керченско-Феодосийская операция. Высадка КВМБ 26 декабря 1941 г.
Морская часть Керченско-Феодосийской десантной операции изучена достаточно хорошо -- чего нельзя сказать о ее сухопутной части, о действиях советских войск на берегу. Особенно это касается высадок в восточной части полуострова, где действовали отдельные подразделения, не имевшие ни своих штабов, ни связи с вышестоящим командованием. Поэтому войска не отправляли донесений, в штабах отложилось крайне мало документов об их деятельности -- соответственно, не попали эти подробности и в итоговые отчеты.

Ситуация осложнялась потерей управления на берегу, гибелью или отсутствием части командиров. Наконец, сам план высадки в последний момент был существенно изменен -- но информация об этих изменениях не попала к составителям итоговых отчетов.

В исторических работах ход операции излагался в основном по двум отчетам -- штаба Черноморского флота и штаба Керченской военно-морской базы, созданным в апреле 1942 года и легшим в основу соответствующих страниц известной «Хроники Великой Отечественной войны на морских театрах». Как следствие -- все ошибки, сделанные в этих отчетах, оказались увековечены в огромном количестве последующих трудов, став непререкаемыми историческими фактами. В частности, это касается ошибки в определении места высадки десанта в районе Эльтигена. Из-за этой ошибки не просто оказался искажен общий рисунок операции -- к примеру, из внимания историков выпал подвиг наиболее успешной группы десанта.





Топографическая карта 1941 года с указанием положения частей 51-й армии ко 2 января 1942 года

Ниже дана попытка реконструкции десанта Керченской военно-морской базы 26 декабря 1941 года по доступным на сегодня источникам: флотским (основная масса введена в научный оборот еще в советское время), армейским (начинают использоваться только сейчас) и немецким (в основном это отчет 42-го пехотного полка 46-й дивизии, а также отчеты артиллерии той же дивизии -- имеющийся у меня перевод сделан igor_ktb). Использованы также мемуары комиссара базы Мартынова и известная в интернете работа А.В. Неменко, также использовавшего наши флотские и армейские документы.

* * *

Приказ на высадку десанта командованием базы получило 24 декабря, высадку требовалось провести в ночь на 26-е. К рассвету 25 декабря суда были сосредоточены в заранее намеченных пунктах посадки Тамань и Комсомольск. Несмотря на тренировки и заранее разработанные плановые таблицы, посадка проходила медленно и неорганизованно. В назначенное время (к часу ночи) ее закончил только 1-й отряд (отряд первого броска). 2-й отряд опоздал с выходом на час, 3-й -- на два часа.

Для перехода к Камыш-Буруну был выбран путь через мелководную Тузлинскую промоину и южнее Тузлы, поскольку севернее острова пролив просматривался и простреливался противником. Однако часть ограждений и сигналов, установленных здесь 18–20 декабря, в результате шторма оказалась сорвана и вновь установлена только 28 декабря. В результате баржи 3-го отряда сели на мель, их снятие затянулось до 11 часов 26 декабря. Остальные корабли подходили в назначенные пункты высадки в разное время, в итоге высаживая десант не там где предполагалось планом -- иногда по приказу, иногда явочным порядком.

Согласно журналу боевых действий 42-го армейского корпуса, в первую половину этого дня в районе Керчи шел дождь, температура 3–5 градусов тепла, волна -- 3-4 балла. Во вторую половину дня температура упала дло нуля, пошел мокрый снег, волнение не изменилось.



Схема высадки из "Хроники", на которой основывались все позднейшие советские издания. Все четко и понятно...

Высадка 1-го отряда

Итоговый состав 1-го отряда был следующим
Пункт № 1 (Старый Карантин) -- 2 торпедных катера и 4 больших сейнера.
Пункт № 2 и Камыш-Бурунская бухта -- 2 торпедных катера и 5 сейнеров в сопровождении 5 «малых охотников» (4 из которых несли штурмовой отряд)
Пункт № 3 (Эльтиген) -- 4 торпедных катера и 6 сейнеров.

По неясным причинам в Тузлинской промоине эта группа, согласно итоговой отчетной карте, разделилась на две группы, следовавшие самостоятельно и разными маршрутами. Первыми шли два 2 катера со штурмовой группой и 2 сейнера, на одном из которых находился командир группы. Позади и несколько севернее -- другие 2 торпедных катера и 4 сейнера.

Около 5 часов из пункта № 2 старший лейтенант Гасилин сообщил по радио, что штурмовая группа скрытно и без потерь высадилась на Камыш-Бурунской косе с торпедных катеров и что пункт он готов принимать десантников. Несколько позже техник-интендант Григорьев из Старого Карантина сообщил, что высадился на берег и ведет бой с превосходящими силами противника, после этого связь прервалась. Из Эльтигена от майора Лопаты сообщений не поступало.

Но самые главные события происходили в порту Камыш-Буруна. Уже войдя в гавань, флагманский МО-100 сел на мель буквально в полусотне метрах от причала -- возможно, зацепился за топляк . Оказалось, что гавань занесена илом и глубина здесь составляет не более полутора метров, поэтому рулевой Константин Козлов вброд добрался до причала и закрепил на нем швартовый конец, за который катер притянули к причалу. Вслед за ним к причалу подошел и МО-148, также высадив десантников без противодействия противника. Лишь после этого немцы обнаружили высадку и следующие два катера швартовались уже под огнем. Тем не менее высадка прошла практически без потерь, бойцы штурмовой группы закрепились в цехах агломерационной фабрики.

Однако до прояснения обстановки А. Ф. Студенчиков не решился высаживать здесь следующую остальную часть десанта и переправил подошедшие сейнера для высадки на косу, в пункт № 2. Один катер (МО-148) ушел в Тамань, три остальных остались у берега для огневой поддержки.

Тем не менее, согласно отчетной карте, пять сейнеров разгрузились именно в Камыш-Буруне. А. В. Неменко в «Истории одного десанта» пишет, что четыре сейнера 1-го отряда смогли подойти к косе лишь на полтораста метров, уткнулись в отмель и вынуждены были выгрузить десантников (около 250 человек) на глубине в 1,2–1,5 метра. Однако здесь оказался лишь песчаный бар, и поэтому за которым глубина вновь превышала два метра. В результате, много десантников утонуло. Лишь после этого место высадки было изменено на причал агломерационной фабрики -- туда был отправлен как минимум сейнер «Кубань» из группы, не высадившей десант у Старого Карантина.



Оригинальная схема высадки из документов КВМБ. Обозначены все группы кораблей, их состав и время выхода. А вот с местами высадки начинается путаница...

Неменко считает, что коса была крайне неудачным местом для высадки -- она «простреливалась пулеметным и минометным огнем противника, окопаться на ней было невозможно, так как на глубине 20-30 см уже выступала вода». Однако на карте-километровке 1941 года на косе обозначены рыбные промыслы и причал (сейчас здесь расположен рыбозавод), мемуаристы вспоминают о наличии здесь местных жителей. Наконец, сама коса отстоит от берега на 1–1,5 километра, а до немецких позиций было еще дальше -- так что ни о каком эффективном пулеметном огне не могло идти и речи. Но косу активно обстреливали три 105-мм орудия 3-й батареи 114-го артиллерийского полка, отчитавшейся что «достигнуты хорошие результаты против высадившегося на полуострове Рыбачий врага». Видимо, в результате этого обстрела погиб начальник пункта высадки № 2 старший лейтенант Гасилин.

Но что же произошло в других местах?

У Старого Карантина высадилась лишь штурмовая группа. По воспоминаниям комиссара Мартынова здесь сумел разгрузиться только один торпедный катер -- № 15, высадивший 25 человек во главе с начальником пункта высадки № 1 техником-интендантом 1-го ранга Григорьевым. Однако по отчету штаба базы было высажено 55 человек -- то есть разгрузились оба катера. Сразу же завязался тяжелый бой, о чем Григорьев сообщил по рации в штаб базы. Вскоре рация вышла из строя и связь прервалась. Не получив информации из этого пункта высадки, контр-адмирал Фролов приказал старшему лейтенанту Литошенко с остальными сейнерами идти разгружаться на Камыш-Бурунскую косу. Заметим, что по воспоминаниям Мартынова, отряд Литошенко шел не через Тузлинскую промоину (как указывает отчетная карта), а севернее Тузлы, поскольку не обнаружил в промоине навигационных знаков.

У Эльтигена к берегу первым подошел торпедный катер № 92. Пока десантники высаживались, катер развернуло лагом, а затем волной выбросило на берег, откуда он сам сняться не смог. На берегу оказались 25 десантников и 4 моряка, в том числе командир катера старший лейтенант Коломиец; еще четверо остались на катере и поддерживали десант огнем крупнокалиберных пулеметов . Сразу же завязался бой, в ходе которого одним из первых был убит радист -- в результате майор Лопата так и не смог связаться со штабом базы. Десантникам удалось занять большой каменный сарай в полусотне метров от катера, превратив его в опорный пункт.

Торпедный катер № 92 был расстрелян из пулеметов, а затем обшарен немцами. Из всей группы в 33 человека уцелело только пятеро: оставшиеся на катере три моряка к утру 28 декабря смогли на резиновой лодке переправится через пролив; майор Лопата еще с одним моряком вечером 26 декабря вышел к Камыш-Буруну.

Сейнер, на котором шел командир Эльтигенской группы, без противодействия противника выгрузился у основания на Камыш-Бурунской косы, еще один сейнер в сопровождении торпедного катера выгрузку не произвели и вернулись в Комсомольск.

А вот история второй половины Эльтигенской группы остается туманной. Мартынов про нее не пишет ничего, отчет штаба КВМБ в неопределенных выражениях сообщает, что группа высадила десант севернее Эльтигена и позднее десантники вышли на Камыш-Бурун. Согласно отчетной карте, группа была выгружена в 05:45 в самом Эльтигене, рядом с местом высадки майора Лопаты Насколько можно судить из дальнейших событий, на самом деле высадка была осуществлена не в Эльтигене, а южнее него, ближе к Коммуне Инициатива -- как это и предусматривалось первоначальным планом.

Итак, высадка у Камыш-Буруна оказалась неожиданной для противника. Открытый с запозданием артиллерийский и миномётный огонь, который был подавлен ответным огнем артиллерии -- стационарной батареи БС-33 (три 203-мм орудия на мысе Панагия) из состава 140-го отдельного артиллерийского дивизиона КВМБ и четырех батарей 25-го корпусного артиллерийского полка (три 152-мм и девять 122-мм орудиёй в районе Комсомольска), а также огневыми средствами «малых охотников».

С немецкой стороны это выглядело следующим образом. В 04:45 (5:45 по московскому времени ) в штаб 42-го полка поступило тревожное донесение от штаба 1-го батальона в Камыш-Буруне: «Много больших и малых кораблей пытаются произвести высадку на полуостров Рыбачий около Камыш-Буруна. Одновременно катера пытаются пройти в бухту в окрестностях верфи. Также у 3./42 попытка высадиться в Старом Карантине».

Обратим внимание: и здесь, и далее немцы говорят о высадка на верфи -- то есть на судостроительном заводе. Между тем причал (точнее, ковш) судостроительного завода находился южнее, дальше вглубь бухты, чем причал агломерационной фабрики. Судя по всему, немцы не различали эти два места -- более того, из описаний следует, что никаких дозоров на берегу они не имели, ни территория верфи, ни территория фабрики изначально ими занята не была.

В 04:50 последовало донесение и от 3-го батальона в Эльтигене: «Враг числом 70 человек высадился в южной части Эльтигена».

Вскоре 1-й батальон доложил, что сосредоточенным огнем большое количество катеров было принуждено к отходу, но отдельным катерам удалось под прикрытием утренних сумерек и дымовой завесы удалось добраться до верфи и высадить десант там.

В 6:10 в штаб 46-й пехотной дивизии поступило донесение 42-го полка: «Перед Камыш-Буруном обнаружены слабые силы противника. Восточнее, два артиллерийских катера вели огонь по берегу. Одновременно с этим севернее Эльтигена произведена попытка высадки. Противнику удалось перед Коммуной Инициатива и Камыш-Буруном сломить относительно слабую береговую оборону и создать плацдармы для высадки». Отсюда следует, что наиболее опасных места было два, высадки в Старом Карантине и Эльтигене полком серьезно не воспринимались.

Десант у Старого Карантина был разгромлен: 3-я рота доложила об уничтожении врага и пленении 1 офицера и 30 рядовых. 1 комиссар по докладу роты был расстрелян. Возможно, это был техник-интендант 1-го ранга Григорьев -- тело которого, согласно советским источникам, позднее было обнаружено со следами пыток. В этом случае ошибка немцев была вызвана тем, что знаки различия техника-интенданта 1-го ранга совпадают со знаками различия политрука -- четыре кубаря. Комиссаром высадки являлся старший политрук Грабаров, которому на случайно найденной шлюпке с несколькими десантниками утром 27 декабря добрался до косы Тузла. Других офицеров среди высадившейся группы не было.

Впрочем, возможен и другой вариант: по воспоминаниям Мартынова Грабаров в ходе боя отдал свою шинель (с отличительными знаками политработника) раненому красноармейцу. Как мы видим, в войсках Манштейна «приказ о комиссарах» не только был известен, но и исполнялся весьма оперативно -- прямо на поле боя.
Командование 42-го полка начало перебрасывать к месту высадки все имеющиеся у него резервы: в 6 утра (7 по Москве) в Камыш-Бурун был направлен пехотный взвод из 13-й роты, размещавшийся в Чурубаше и противотанковый взвод из 14-й роты, располагавшийся в Керчи; оба передавались в распоряжение 1-го батальона

Высадка 2-го отряда

Около 7 часов по Москве (то есть 6 по Берлину) к Камыш-Буруну подошли две первых группы 2-го отряда -- 7 сейнеров, на которых находились рота 823-го и рота 825-го полка. Согласно отчетной карте, три сейнера произвели высадку на северной оконечности Камыш-Бурунской косы, четыре -- у пристани судоремонтного завода. Интересно, что Мартынов утверждает, что вся группа была разгружена на косе; в своих мемуарах он особо уточняет, что десант в гавани Камыш-Буруна не получал подкреплений до 28 декабря. Однако это заявление опровергается не только отчетной картой высадки, но данными противника: немцы отметили, что в 6:30 к окрестностям Камыш-Бурунской верфи «снова подошли два больших корабля» -- так они оценили рыбачьи сейнера.

А вот с высадкой третьей группы 2-го отряда (рота 831-го полка) возле Эльтигена получилось интереснее. По отчету КВМБ высадка была произведена севернее этого пункта, ближе к Камыш-Буруну. По отчетной карте -- высадка осуществлялась в самом Эльтигене. До рассвета все суда разгрузить не удалось, а с восходом солнца в небе появилась немецкая авиация. Поэтому часть сейнеров, не выполнив задачи, вернулась к месту погрузки. Позднее высадившиеся десантники вышли к Камыш-Буруну.

Судя по всему, штаб базы ошибся с определением места высадки: она была осуществлена не севернее, а южнее Эльтигена, ближе к коммуне Инициатива -- именно там, где предполагалась первоначально и где уже был высажена часть первого броска. Это подтверждается и немецкими, и нашими армейскими документами. Штаб 114-го артиллерийского полка отмечал, что после 6:45 его 1-я батарея 150-мм пехотных орудий sIG «в утренних сумерках ведет бой с врагом, высадившимся на крутом берегу восточнее коммуны Инициатива с закрытых позиций с северо-востока, близко к населенному пункту». Более того, батарея выдвинула «два орудия на прямую наводку на наблюдательные позиции, в 500 метрах восточнее коммуны Инициатива».

Отчет оперативного отдела Крымского фронта также сообщает, что около 200 человек во главе с командиром полка майором Шариппо высадились у Коммуны Инициатива, заняв оборону на высоком берегу северо-восточнее Тобечикского озера. Наконец, карта оперативного отдела Кавказского фронта отмечает на 29 января плацдарм 831-го горнострелкового полка в километре южнее Эльтигена, напротив и чуть севернее коммуны Инициатива.

Правда, в самом Эльтигене тоже шел бой: около 6:30 (7:30 Москвы) 3-й батальон доложил, что «врагу удалось укрепиться в южных домах Эльтигена». Здесь «начался жестокий уличный бой», продолжавшийся до самого полудня. И тут два взятых в плен комиссара было расстреляно.

Непонятно, с кем был этот бой: немцы зафиксировали высадку в Эльтигене 70 человек -- в то время как каждая из групп (1-го и 2-го отрядов) насчитывала не менее 200 человек. Если бы удалось разгромить хотя бы одну такую группу, в отчете неизбежно появилось бы упоминание о десятках взятых пленных. Или все же бой шел лишь с тремя десятками бойцов, высадившимися на катере № 92? В таком случае расстрелян был комиссар пункта высадки младший политрук Шутов, а вторым «комиссаром» стал присоединившийся к десантникам командир катера старший лейтенант Коломиец. Можно предположить, что группу 1-го отряда разбросало по берегу, часть ее приняла бой в Эльтигене, часть -- позднее соединилась с группой майора Шариппо.

Тем временем в Камыш-Буруне десантники, высадившиеся на косе, проникли в место расположения 2-й и 12-й рот полка -- «обе роты оборонялись от противника с востока, где он высадился на полуостров Рыбачий». Используя помощь местных жителей, десантники «прокрались через обширную непросматриваемую территорию верфи вдоль железной дороги на северо-восток и тем самым вклинились между 2-й и 4-й ротами». Для отражения этой атаки командование 1-го батальона бросило 4-ю роту и вынуждено было собирать солдат из небоевых подразделений -- водителей и писарей при штабе, а также привлечь тыловиков из базировавшегося здесь обоза зенитчиков.

В 07:15 (08:15 по Москве) штаб 42-го пехотного полка получил сообщение, что к Камыш-Буруну приблизилась новая флотилия из 11 кораблей -- это была остальная часть 2-го отряда; возможно, здесь же подсчитаны и сейнеры из 1-го отряда, направленные сюда из других мест. Только что прибывший немецкий противотанковый взвод занял позиции и открыл огонь, «один большой рыбачий катер» был потоплен, еще два подожжены, остальные прикрылись дымовой завесой. Через некоторое время немцы обнаружили, что через завесу прошли две «канонерских лодки». Одна получила попадания и осталась стоять на воде, взорвавшись, другая, несмотря на многочисленные попадания, дошла до берега в окрестностях верфи. В действительности это были два «малых охотника» -- МО-143 и МО-148, пришедшие из Тамани с новой группой десанта. Был подожжен и через некоторое время затонул «малый охотник» МО-143 (СКА-034) под командованием лейтенанта В. В. Пономарева, с него спаслись лишь 4 моряка и 7 десантников. Неменко пишет, что «при подходе к месту высадки были потоплены 4 сейнера с десантом», однако в других источниках таких подробностей найти не удалось.

Все это время занятый немцами берег находился под сильным огнем артиллерии «большого и сверхбольшого калибра» с противоположного берега. Советская авиация утром также вела себя активно и бомбила немецкие позиции с самой низкой высоты. Немецкие истребители появились над местом высадки только к полудню по Москве.

В общей сложности за этот день авиация 51-й армии (действовавшая также в интересах десанта Азовской флотилии) совершила 80 самолето-вылетов: 9 -- на разведку, 10 -- на штурмовку и 61 -- на прикрытие войск и кораблей. Истребители провели три воздушных боя. Было потеряно два самолета: И-153 и СБ. Летчики отчитались об уничтожении Не-111 и Ме-109. Кроме того, при столкновении на своем аэродроме были потеряны И-16 и Пе-2. Авиация 44-й армии (действовавшая по тылам противника либо в интересах десанта КВМБ) совершила 88 самолето-вылетов. Один СБ был сбит, дотянул до своей территории и сгорел, один сел на вынужденную посадку на своей территории, еще один не вернулся на базу.

Тем временем юго-западнее Камыш-Буруна десантникам удалось перехватить дорогу на Эльтиген, в результате связь 42-го полка с третьим батальоном была потеряна. Проводную связь тоже наладить не удалось -- чтобы установить ее через Чурубаш, в обход озера Чурубашского, не хватало кабеля -- полк и без того уже потратил на телефонную сеть более 50 км кабеля. В результате связь с 3-м батальоном у Эльтигена держалась только по радио.

Одновременно западнее дороги на Эльтиген десантники захватили территорию Камыш-Бурунского железорудного комбината, где не было немцев. Чтобы не дать русским проникнуть в тылы батальона, из высвобожденных частей 3-й роты была спешно создана оборонительная группа, размещенная на отвалах севернее завода.

Из-под Керчи прибыли артиллеристы Люфтваффе -- одна 88-мм зенитка и один 20-мм автомат из состава первой батареи 64-го зенитного полка, размещенные на позиции около берега, севернее Камыш-Буруна. В 09:30 по Берлину в 1-й батальон был отправлен на грузовиках резерв полка -- 7-я рота в составе 2 офицеров, 6 унтеров и 40 рядовых, 5 легких пулеметов. Получив подкрепления, батальон должен был перейти в атаку и выбить русских из Камыш-Буруна.

Высадка 3-го отряда

Тем временем ближе к полудню у Камыш-Буруна появились суда 3-го десантного отряда. Этот отряд под командованием капитан-лейтенанта Евстигнеева фактически представлял собой второй эшелон десанта. Первоначально он состоял из трех групп судов, в каждую из которых входили три сейнера и буксир с несамоходной баржей:

Буксир СП-25 + «Болиндер № 1»
Буксир «Пролетарий» + баржа № 317
Буксир «Меотида» + баржа «Тверь»

Отряд сопровождался двумя «малыми охотниками» и 6 торпедными катерами. Он принял оставшуюся часть десанта -- 3327 человек, 29 орудий и 3 миномета. На баржах размещались до 1000 человек и по четыре 76-мм орудия.

Из-за посадки барж на мель в Тузлинской промоине движение отряда сильно задержалось, корабли растянулись по проливу, а буксир «Меотида» с баржей «Тверь» в итоге вообще вернулись в Тамань. Поэтому командир отряда капитан-лейтенант Евстигнеев принял решение направить сейнеры к месту высадки, не дожидаясь снятия барж. Эту группу возглавил старший политрук Ф. И. Чернявский на сейнере «Пушкин», вооруженном 45-мм орудием.

Согласно отчетной карте, все 9 сейнеров группа Чернявского дошли до Камыш-Бурунского порта и разгрузились у пристани судоремонтного завода -- по отчету КВМБ это произошло в 13 часов, по отчетной карте -- в 13:30. Видимо, во всех случаях имеется в виду окончание разгрузки -- потому что приближение отряда немцы обнаружили еще в 12 часов (11 часов по Берлину): «снова многочисленные корабли приблизились к Камыш-Буруну, в том числе канонерки, стрелявшие из всех стволов».

Неменко пишет, что один из сейнеров вернулся обратно еще от Тузлы, а дав сейнера повернули назад под огнем противника -- опровергая утверждение Мартынова, что политрук Чернявский в итоге смог заставить их двигаться к берегу. Кроме того, по словам Неменко «на входе в бухту был потоплен сейнер № 31, подобрано сейнером „Пушкин” 23 бойца и 7 членов экипажа» -- при этом через два дня тот же сейнер № 31 у него выходит из Тамани с подкреплением для десанта. Согласно Мартынову, огнем с берега уже после выгрузки был потоплен сейнер «Касатка» -- но такого сейнера среди судов высадки не было вообще; возможно имелся в виду тип судна (деревянный одномачтовый траловый бот). При этом Мартынов утверждает, что все суда 3-го отряда высаживали десантников только на косу.

Тем временем в воздухе появились немецкие самолеты. Первым делом они атаковали самые крупные цели -- два отставших буксира с баржами. Баржа № 317 с основным составом 825-го горно-стрелкового полка была подожжена прямым попаданием бомбы, на ней возникла паника, в ходе которой за борт сбросили два 76-мм орудия, а также 45 ящиков снарядов и 60 ящиков патронов. При этом утонуло 50 красноармейцев (по отчету оперативного отдела Крымского фронта -- до 100 человек) . В конце концов пожар удалось погасить, баржа вернулась в Тамань.

Эта наиболее подробная версия -- из итогового отчета штаба КВМБ. Мартынов в своих мемуарах утверждает, что 300 человек с этой баржи все же удалось доставить на Камыш-Бурунскую косу. Армейский отчет сообщает, что одна баржа с 1000 десантников при подходе к берегу была обстреляна артиллерийско-минометным огнем, на ней возник пожар и перебит буксир. В результате баржа была снесена течением и лишь к 18 часам доставлена в Комсомольск.

Тем временем буксир СП-25 дотащил болиндер № 1 с 800 бойцов 823-го горно-стрелкового полка до Камыш-Бурунской косы, где поставил ее в 50 метрах от берега. Неменко предполагает, что это произошло не в пункте высадки № 2, а южнее -- у основания косы. Началась разгрузка болиндера с помощью находившейся на нем швартовой команды и (по описанию Мартынова) находившихся здесь сейнеров. Но тут налетели немецкие бомбардировщики. Одна бомба попала в буксир СП-25, который вскоре затонул. На следующем заходе была поражен и болиндер: бомба пробила его насквозь и взорвалась на грунте, начался пожар, из-за чего пришлось сбрасывать в воду загоревшиеся ящики с патронами и 76-мм снарядами. Однако пожар был потушен. Погибло около 300 человек; около 500 бойцов и большую часть снаряжения и 823-го полка удалось выгрузить на берег (отчет оперативного отдела фронта, напротив, сообщает, что большая часть снаряжения погибла).

Немецкие документы 42-го пехотного полка описывают это так: «Один большой буксир получил попадания и накренился. 200 русских спрыгнули за борт и вплавь и вброд достигли берега полуострова Рыбачий» -- указывая, что это произошло в 11 часов, то есть в полдень по Москве. Согласно отчетной карте, это случилось позже -- в 13:30. Заметим, что эту победу записали себе на счет и немецкие артиллеристы: 3-я батарея 115-го артполка вместе с 3-й батареей 114-го артполка отчитались, что в районе 11:15 потопили юго-восточнее Камыш-Буруна (то есть у основания косы) 1200-тонный пароход.

Всего за 26 декабря на западном берегу Керченского пролива было высажено около 2175 человек или около 40% из намеченных к высадке 5225 человек в составе трех отрядов первой волны десанта. Из числа высаженных по оценкам штаба Керченской военно-морской базы, утонуло и погибло на берегу 350–400 человек, то есть на берегу к исходу дня должно было оказаться около 1800 десантников.
В реальности число погибших было несколько больше -- по нашим оценкам, около 500 человек погибло и утонуло при высадке, еще порядка сотни погибло или было ранено в боях на берегу. Поэтому группировку десанта на западном берегу пролива можно оценить следующим образом: около 1300 человек в Камыш-Буруне (в городе и на косе), до 300 человек -- в районе Эльтигена и южнее него.

В ходе высадки погибло 5 сейнеров, один «малый охотник» МО-034 (с которого спаслись лишь 4 человека), торпедный катер, буксир и болиндер. Повреждения получили 18 сейнеров, 2 катера «МО» и баржа. Не выполнили задания из-за посадки на мель, а также в ряде случаев по причине трусости командиров 17 сейнеров и одна баржа.

Действия во второй половине дня 26 декабря



Современная карта района Камыш-Буруна

Согласно отчету 42-го пехотного полка, еще до высадкой 3-й группы, в 11:00 по Берлину (то есть в полдень по Москве) в полосе 3-го батальона «враг пытался высадиться на крутой берег между Эльтигеном и Коммуной Инициатива». Стреляя прямой наводкой, 150-мм орудие из 1-й батареи 114-го артполка потопило два корабля, но «трем другим небольшим кораблям удалось выгрузить примерно 400 человек с одним командиром полка и одним командиром батальона». Атака немецких пикировщиков заставила русские корабли отступить.

Обе группы охранения из 9-й роты оборонялись до последнего патрона, а затем отошли к наблюдательным позициям артиллерии. Бой докатился до позиций артиллерии -- одно из трех орудий 1-й батареи вышло из строя из-за осколков гранаты. 9-я рота 3-го батальона, расположенная в Ортаэли (ныне -- Огоньки), в 6 км от берега, севернее озера Тобечик, немедленно выдвинулась, чтобы блокировать место высадки.
Непонятно, что это была за группа десанта. Никакие суда 3-го отряда сюда заведомо не выходили -- остается только предположить, что это было донесение о высадке третьей группы 2-го отряда (4 сейнера), о чем свидетельствует и численность судов. Но возникает вопрос: как могли суда задержаться на целых пять часов? Напомним, что немецкие самолеты над полем боя появились лишь около полудня.

Остается лишь предположить, что задержка на самом деле была меньше, и суда просто очень долго разгружались под крутым берегом, не обнаруженные сразу немецкими наблюдателями. Причем за четыре часа до отмеченного времени 1-я батарея 114-го артполка уже вела здесь бой с другой группой десанта (очевидно, из 1-го отряда), выставляя орудия на прямую наводку. Ну а «один командир полка» -- это майор Андрей Мартынович Шариппо, командир 231-го горнострелкового полка; по армейским документам в его группе было высажено порядка 220 человек -- все совпадает! Кстати, на следующий день, по показаниям пленных командир полка был убит в результате «прямого рикошетного обстрела по скалистому крутому берегу», в ходе которого также погибло еще 34 человека. Майор Шариппо действительно погиб -- точнее, умер от ран; дата его гибели нам неизвестна (по другим документам он вообще погиб 25 января 1942 года). Однако общие безвозвратные потери группы Шариппо вплоть до 30 декабря составили... 20 человек. Поэтому к сообщениям немцев о численности убитых или даже пленных противников следует относиться весьма осторожно.

В 11 по Берлину в расположение 3-го батальона в районе Эльтигена вышел полевой дозор 1-го батальона, располагавшийся на косе, от которого с утра не поступало никаких известий. В, и которому удалось прорваться в Эльтиген. Пехотинцы принесли с собой тяжелый пулемет и два противотанковых орудия, из которых одно сразу поставили для охраны дороги на север, на Керчь. Для второго не оказалось боеприпасов.

В Камыш-Буруне в это время тоже шел бой. Отчет 42-го пехотного полка констатирует в 11:00 ухудшение обстановки в полосе 2-й и 12-й рот, то есть севернее железорудного комбината. Командир 2-й роты обер-лейтенант Бука был убит, сама рота оказалась окружена с трех сторон.

При этом часть резервов полка вместо Камыш-Буруна пришлось отправлять к Керчи: в 12:00, после известия о том, что высадившийся севернее Булганака противник прорвался между Булганаком и Аджим-Ушкаем на юг , штабная рота 42-го полка из Катерлеза вместе в портовой командой Керчи и 17-м техническим взводом под руководством гауптмана Шютте была отправлена для прикрытия Керчи с северо-востока, у железнодорожной петли. Уже в 16:30, когда опасность в Булганаке была устранена эта рота была переведена на северную окраину Керчи. К вечеру роте были подчинены располагавшиеся в городе разрозненные части всех трех родов войск вермахта.

Около двух часов дня 1-й батальон 42-го полка в Камыш-Бурне вместе с 7-й ротой 2-го батальона и всеми собранными подразделениями пошел в общую контратаку. 7-я рота смогла захватить место высадки возле «угольного причала» -- судя по всему, имелась в виду пристань агломерационной фабрики. Там были установлены на позиции одно немецкое и одно русское трофейное противотанковые орудия. Части 88-го саперного батальона, несмотря на упорное сопротивление, прорвались на территорию завода (неясно, имеется в виду аглофабрика или верфь), но из-за наступившей темноты не смогли зачистить ее до конца. На ночь территорию завода окружили по периметру саперы и часть 4-й роты. В бою погиб командир 4-й роты лейтенант Крилл. Наши документы лишь констатируют, что во второй половине дня 26 декабря под давлением противника подразделения 302-й стрелковой дивизии вынуждены были оставить Камыш-Бурун и отойти южнее него. В действительности поселок Камыш-Бурун и не был в наших руках -- бои шли южнее него, на территории порта и верфи.

Но тем временем для немцев ухудшилась ситуация юго-западнее Камыш-Буруна, возле картеров и железорудной фабрики. Еще в 15:00 1-й батальон доложил в штаб полка, доложил, что 2-я и остатки 12-й роты окружены, большие потери, в том числе погиб лейтенант Душек, принявший командование после гибели обер-лейтенанта Бука. Штаб полка по радио приказал, чтобы 2-я и остатки 12-й рот прорывались под прикрытием темноты либо к Камыш-Буруну, либо к Эльтигену, чтобы примкнуть либо слева к 3-му батальону, либо справа к 1-му. В итоге 2-й роте удалось со всем обозом выйти к 3-му батальону, бросив часть неисправного оружия и автотранспорта. Части 12-й роты пришлось оставить все машины и всех лошадей, так как русские сразу захватили конюшни и гараж роты. Раненых удалось забрать всех.
Штаб 3-го батальона доложил, что сбил из стрелкового оружия один вражеский самолет.

Потери полка за 26 декабря (без частей усиления) составили 3 офицера, 7 унтер-офицеров и 18 рядовых убитыми, 9 унтер-офицеров и 30 рядовых -- ранеными. Пропало без вести 1 унтер-офицер и 6 рядовых. Таким образом общие потери только двух батальонов полка за день боя составили 74 человека, в том числе 35 человек (3 офицера, 8 унтер-офицеров и 24 рядовых) -- безвозвратно.

По итогам дня за советскими войсками на западном берегу Керченского пролива осталось два плацдарма -- у коммуны Инициатива и южнее Камыш-Буруна, в дефиле между бухтой и озером Чурубаш. Причем по немецким документам можно судить, что десантники действовали двумя группами: высадившиеся в порту войска -- на территории агломерационной фабрики и судоремонтного завода; войска с косы -- южнее и западнее, в районе железорудного комбината. Последние добились наибольшего успеха и захватили некоторые трофеи.

Увы, руководство Керченской базы не имело связи с десантом и не знало о происходящем на берегу. У войск, высаженных в порту, раций либо не было, либо они вышли из строя. Рация в пункте высадки № 2 перестала работать после его разгрома немецкой артиллерией. Высланные в сумерках к Камыш-Буруну два торпедных катера были обстреляны с берега малокалиберной артиллерией -- видимо, теми двумя противотанковыми пушками, что немцы поставили на причал. Мартынов утверждает, что катера были обстреляны с Камыш-Бурунской косы, делая вывод, что она захвачена немцами. В действительности такого быть не могло: немецкий дозор отсюда уже вышел к Эльтигену. С другой стороны, пункт высадки № 2 тоже опустел -- большая часть сил десанта стянулась к основанию косы, а затем вступила в бой за железорудный комбинат. В этом свете странно выглядит уверенность Неменко в том, что войска на косе так никуда и не двинулись до общего отхода немцев. В своей работе он пишет: «Утром 28.12.41 г., по докладу ст. л-та Литошенко, на косе находились всего 287 бойцов и командиров 825-го полка, и 25 краснофтлотцев. При том, что боевые действия не велись» -- не уточняя, на основании чего сделано последнее утверждение.

Командование Керченской базы решило отказаться от высадки, ссылаясь на холодную ночь (8–10° мороза) и усиление ветра до 7–8 баллов, на обледенение берега и «бешеный огонь противодесантной обороны». В действительности метеопост Тамани дал на 8 часов утра 27 декабря только 3–4 балла ветра (10–12 м/сек) и такой же шторм, температура -- до 6° мороза.

Командующий 51-й армией генерал Львов по телеграфу из Темрюка требовал продолжать высадку, поэтому моряки обратились в штаб флота. В итоге командование флота, убежденное ложью о жестоком шторме, разрешило перенести высадку на следующую ночь.
---

Комментарии и критика приветствуются, дополнения -- особо :-)

Tags: История, Чужое, Эльтиген
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments