irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Categories:

Рассказ из цикла. (часть первая)

Оригинал взят у tt_762 в Рассказ из цикла. (часть первая)

Короткая ночь


Памяти бойцов и командиров

87-го погранотряда

Июньские ночи – самые короткие, это все знают. Но разные ночи и в июне случаются. Та выдалась длинной…

Сергей сидел за складским сараем и курил, далеко отводя руку с папиросой, и поглядывая как алеет в предутренней тьме яркая точка. Было в этой живой точке что-то живое, обнадеживающее. Утром сержанту Сергею Афанасьевичу Чмурнову предстояло ехать в  пограничный отряд в Ломже. Катить с удобством на бричке, в сопровождении заботливого старшины и груза. Сергей кататься без ремня и под конвоем еще не пробовал, но наверняка знал, что не понравится. В городе знакомые встретятся, и хотя старшина печальные обстоятельства приезда афишировать не станет, всё равно унылая поездка выходит. А уж дальше…


«Доставить старшего наряда и последствие» — было приказано по телефону из погранотряда. «Последствие» лежало за стеной дровянника – место там прохладное, но пока до больничного морга доедет, определенно начнет попахивать.

Мертвецов Сергей не боялся, на границе четвертый год. Всякое видел, особенно в первое время, когда на новую границу только вышли. Среди поляков разные люди попадались, оружия, гонора да обид у несознательного элемента хватало. Но всё же «свой» труп, иное дело. Изумление в тех, еще живых, глазах Сергей помнил – до последнего немец не верил, что его кончить могут…

…Наряд обнаружил свежие следы нарушителей в сгущающихся сумерках. Видимо, на то и имелся вражеский расчет – проскочить, пока глаз к темноте привыкнет. Шли гости нагло, вдоль ручья, отпечатки каблуков на сырой траве зияли, словно специально оставляли. Сергей подумал на демонстрацию – не отвлекают ли от настоящего прорыва? Но в любом случае преследование нарушителя никто не отменял…

Наряды на охрану границы уже третью неделю заступали усиленные. Сержант знал, что на подмогу с заставы выдвинут лишь одну тревожную группу с собакой. В резерве у старшего лейтенанта останется пятеро – на случай того самого основного прорыва…

…Чуть слышно журчал ручей, вечерний ветерок стих, но комарье как всегда в этот час временно сгинуло. Сержант двигался по следу – маршрут вполне угадывался – нет, просто на редкость нагло перли, почти не скрываясь. Неопытные? Быстро идут…

Сергей на миг остановился в просвете береговых кустов, угадал замершего на другой стороне ручья Пашку и махнул рукой – ускоримся!

По ровному Сергей попросту бежал, у зарослей приходилось притормаживать, ветви цепляли за винтовку, норовили сбить фуражку. Сержант Чмурнов вырывался из зеленых лап, выдергивал из-за подсумков подранные листья лещины. Ночь пахла пораненной зеленью и чем-то чужим – похоже, нарушитель шел совсем случайный, неученый, что-то такое приторное за ним оставалось – одеколонился что-ли?..

…Сергей еще раз затянулся, надо бы заканчивать с баловством. Как бы там, в Ломже, дело не обернулось, нюх самому себе отбивать незачем. Может, еще и ничего – переведут в ЗПЗ (зону пограничного заграждения), там тоже служба нужная...

…Нарушители спешили, Чмурнов уже понимал, что их двое, что идут к Панскому Горбу. Далее или к дороге спустятся, или за болото свернут. Что им там понадобилось? Рассвет застанет, оттуда вообще не выскочишь – с большака заметят или с хутора.

Преследуемые бежали – Сергей иногда улавливал шорох, останавливался, сдерживая дыхание. Уходят, напрямую уходят… Русло ручья отвернуло в сторону, Было слышно, как хлюпал напарник, перебираясь на эту сторону – вот вроде опытный боец Пашка, а портачит…

…Прогалина, за ней пологий спуск к излучине, густо заросший ивняком, за ним уже и склон Панского Горба. Звезды над холмом скачут-мерцают, оттуда топографы тригонометрическое нивелирование производили – очень ответственное измерение…

То ли неоднозначные воспоминания, то ли наработанный опыт заставил сержанта Чмурнова запнуться на ровном месте. Вспышка выстрела подслепила, падая на колено, Сергей крикнул:

— Бросить оружие! Вы задержаны!

— Бах-бах-бах… — ответила темнота.

Во садит! Похоже, «наган». На бегу палит, вспышки смещаются. Вот же заяц… ядовитый. А где второй?

— Стоять, стрелять буду! – донесся хриплый рев Пашки. Набегался, однако, товарищ пограничник…

Заяц с наганом проскочит до ручья, а дальше… Или там засядет, что вряд ли, или на склон полезет… А там высветится, его же снизу как на клубной сцене будет видно… Глуповат гость…

Мишка бежал наперерез вниз по склону, тоже все понял…

Но где же второй гость? В сторону скакнул, затаился тушканом туркменским? Обмануть норовит, фашистский грызун…

На грызуна нарушитель не сильно-то походил. В нору забиться не пытался, стоял, прижавшись к стволу дерева, отчего не сильно толстый дубок окривел жирной некрасивой опухолью.

— Руки вверх! Вы задержаны погранвойсками Советского Союза. Поднимите руки или буду стрелять.

— Найн, стрелять! Найн! Я есть заблудифшись, — запротестовал нарушитель, приваливаясь к дереву и преувеличенно загнанно дыша.

Так себе актер, хрипит как барбос, а ноги напряженные, к прыжку готовые. Спортсмен, наверное. Пробежались на славу, а он ничего.

— Отойти! Поднять руки! – Сергей приглашающе качнул стволом нацеленной винтовки.

— Найн так строгость, — ухмыльнулся гад. – Я есть заблудифшись.

Лицо нарушителя Сергей различал смутно, но в том, что тот улыбался, сомневаться не приходилось. Совсем, суки, обнаглели.

— Руки!

— Найн, камрад, не понимать коммунифисткий язык, — лыбился немец.

Внизу, под склоном, разом ударили два выстрела: сухенький треск нагана и тут же стук винтовочного выстрела. Вот черт, видимо, не взял Мишка зайца, теперь рапорт писать…

Огорчиться по поводу писанины Сергей не успел – немец резко отшатнулся от ствола, вскинул так заботившую сержанта правую руку. Пистолет…

…Значок «За отличную стрельбу» сержант Чмурнов не носил. Не принято это было на заставе, здесь все бойцы нормативы «на отлично» сдавали. Потому Сергей выстрелил не колеблясь, целясь в плечо задержанного – обездвижить…

Попал чуть ниже локтя, рука немца мгновенно обвисла, «парабеллум» сверкнул желтым, всадив пулю в землю.

— О, швайн! – взвыл немец, перехватывая искалеченную правую руку здоровой левой.

— Брось пистоль! – закричал сержант, щелкая затвором винтовки.

Немец рычал, скрипел зубами и все поднимал, поднимал оружие, ствол пистолета курился дымком…

— Брось!

«Парабеллум» дергался, норовя взглянуть стволом в живот Сергею.

Да что ж ему и вторую руку простреливать?!

Целился сержант в ногу задержанному, но тут обоим не повезло: нырнул подраненный немец и винтовочная пуля ему выше попала…

Сергей сапогом отпихнул пистолет подальше. Немец лежал, смотрел, конвульсивно дергал одной ногой, словно мотоцикл вознамерился заводить. Лицо его было бледно и изумлено до крайней степени.

— Nein,  Ach du Dummkopf[1]

Замер немец, отраженье звезд в распахнутых глазах потускнело. Сергей присел, тронул на мертвеце ворот – под затасканным пиджаком оказалась солдатская куртка, бриджи и короткие сапоги, — те так и вообще форменные.

Подошел, не скрываясь, Мишка:

— Вот черт, и твой тоже? Мой сам того… В рот ствол сунул. Усатый такой, явно из панов…

— А ты-то чего стрелял? – машинально спросил сержант Чмурнов.

— Так я поверх башки пальнул, думаю, вдруг передумает…

Через несколько минут прибыла тревожная группа. Хильда возбужденно вертелась вокруг, поскуливала и тянула в темноту. Овчарка и отыскала рюкзак с радиопередатчиком. Судя по виду, штатная, армейская аппаратура.

Фыркали лошади, пятились от запаха крови. Тела погрузили, старшина сочувственно сказал Сергею:

— Бывает, разберутся. Но надо бы ловчее, ты ж с опытом…

…Опыт. Такой вот опыт: смотрит на тебя человек, свиньей обзывает, и не верит, что ты его убить способен. Вроде, фашист, мракобес, молиться должен или грозить, а он просто не верит, что умрет…

Мучился Сергей с рапортом часа два – имелись у товарища сержанта сложности по бюрократическому направлению. Закончил, с облегчением смял попорченные листы. Чему быть, того не миновать – должны разобраться. Чмурнов потушил настольную лампу, сидел  в темноте комнатушки канцелярии – на заставе было тихо. Проинструктированные наряды заступили на охрану Государственной, сменившиеся бойцы попадали отдыхать. Усиленный режим порядком умучил – на заставе народ сознательный, но все же не железный…

За форточкой стояла полная тишь – птицы еще спят, только иногда слышно как на конюшне переступают дремлющие кони. Вот так бывает – бежал, орал, стрелял, а сейчас такое беззвучие… хоть бы разговор услышать какой.

Сергей откинулся на спинку неудобного стула и принялся слушать тиканье часов в коридоре. Звучно идут, точно те куранты. Страна спит, Москва спит, пусто в воскресенье в секретных топографических отделах, оставили свои чертежи усталые специалисты-картографы, отдыхают. Лето, жарко, наверное, в городе. Куда они там купаться ездят? На Москву-реку, и еще Клязьма, кажется, есть. Пляжи, небось, с зонтиками и песком как на курорте…

Не то, чтобы сержанта Чмурнова так уж беспокоили проблемы отдыха специалистов картографическо-топографического дела, просто вспомнилось почему-то. Наверное, оттого, что что-нибудь веселое вспомнить захотелось. Хотя какая она веселая? Очень строгая, хотя и молодая, специалист.

…К топографам Сергея прикомандировали в мае. Десять дней водил сержант специалистов по участку заставы. Приезжал с ними капитан из Гродно, но тот мотался между отрядами, работы велись спешно, так что умаялись все. Ученый народ был настырен, но непривычен к условиям пограничной полосы. Сергей выводил их между болот, показывал высоты и прочие географические трудности. По-правде говоря, имеющаяся на заставе карта, скопированная с польской, чертилась еще при царском режиме, и не особо соответствовала текущему моменту. Нужное дело делали товарищи географы.

А ее звали Стефа, если полностью, так Стефания. Комсомолка, с оконченным высшим образованием. Очки и строгость по полновесному фунту с гаком на каждый из сорока шести кило живого веса. Ростом со свой теодолит. Можно подумать, их, студентов, в Москве недокармливают.

Нет, ничего такого романтического в тех маршрутах не случилось. Не до того было, да и в мыслях не имелось. Сергей вообще считал, что стрижеными должны быть красноармейцы и пионеры, а не девушки. Прошли времена Гражданской с коварным тифом и прочими санитарными пережитками. Девчатам вполне можно ходить красивыми, с косами. Хотя, конечно, Стефе с ее очками и неимоверной строгостью, стрижка даже как-то шла.

Образованная она была до жути. Сергею, к спорам не особо склонному, всё время хотелось возразить. Просто так, из принципа. Сдерживался и старался не позорить звание пограничника. Но уж тогда с книгами влетел, так влетел. Ну, кто мог знать, что писателей Толстых столько и все они разные? Могли бы псевдонимы брать. Графья, что б им…

Когда уж уезжали топографы, поймала сержанта за рукав товарищ Стефа, дернула за борт полуторки, сунула сложенный тетрадный листок и строгим шепотом сказала:

— Список вам. И не возражайте! Вы же советский человек и такие провалы в образовании! Я понимаю, служба и граница, но все же перечтите непременно. Пометки я сделала.

— Спасибо, — растерянно сказал Сергей. – Непременно, да.

Глупо получилось, хорошо, что бойцы и старший лейтенант сделали вид, что ничего не заметили.

Список сержант Чмурнов посмотрел лишь вечером и ужаснулся: с полусотни книжек, все пронумерованы и с краткими пояснениями. Изложено мелким четким почерком топографа, каждая буква на загляденье. Кошмарное дело – разве столько перечтешь?! Но старался же человек, от души выписывал – вон сколько восклицательных знаков, словно листок из пистолет-пулемета расстреливали…

В библиотеке на заставе только две книги из списка и имелись. Сергей рискнул и взял которую потолще. Нелегко было, но если вчитаться, одолеть можно. Название у книжки оказалось маскировочным – вовсе не о европейской религии там, а наоборот. Ну и об интернационализме в личных чувствах. Хорошая книга, хотя чересчур печальная.

…Все же образование – великая вещь. Семь классов родной калужской школы это хорошо, но, наверное, маловато. Вот хотя бы и с рапортами… Сергей с тоской глянул на документ, дожидающийся начальника заставы. Ведь по инструкции наряд действовал…

Поскрипывал под шагами дощатый пол коридора. Чмурнов вышел на крыльцо, здесь стоял дежурный по заставе, прислонившись к столбу, слушал ночь.

— Чего не спишь, Серега? Нервы? Плюнь. Обойдется с немцем. Всё равно, не сегодня, так завтра…

— Да понятно. Слушай, дай папироску, а?

Старшина проворчал про малодушие вредных привычек, но папиросу дал…

…Во рту горчило, что соответствовало настроению. На затяжку осталась. Сергей смотрел на алый огонек – аж слепит. Маленькая рубиновая точка, наверное, цветом на кремлевскую звездочку похоже. Не довелось повидать. Через Москву тогда проездом проскочили, только вокзал и видел…

Доски сарая повлажнели, небо начало светлеть. Утро идет. Сержант тщательно затушил окурок, сунул свидетельство малодушия в корни лопуха. На листе серебрились капли росы. Слезки книжной Эсмеральды, так ничего хорошего в средневековой жизни и не увидевшей…

…Дробь выстрелов – злая, частая, захлебывающаяся. Немецкий пулемет – голос у него узнаваемый. И еще очередь…

Осыпались с листа капли-слезы. Это верно – не время эсмеральд. Стрельба мгновенно разрослась, покатилась комом вдоль границы. Серьезное дело…

Сергей влетел в дверь заставы.

…— в ружье! – раскатисто командовал старшина. – Чмурнов, не стой столбом, боекомплект выдай. Откладывается твоя прогулка в Ломжу. Вот накаркал ты «не сегодня, так завтра»…

Вовсе не Сергей тогда каркал, да не в том дело. Началось. Все знали – слепые и глухие зеленых фуражек не носят. И все же сердце сжало холодом…

Звенел телефон в комнате дежурного, а почти и не было слышно. Стреляли неподалеку, командовал начальник заставы, немногочисленные бойцы выбегали во двор…

Неся в пулеметное гнездо коробки с лентами, Сергей осознал – нигде тишины не осталось. Беловский участок, Сорокинский, Малиновский – везде пальба…


[1] (нем.) Нет, ты глупец…







Tags: Чужое
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • (без темы)

  • Глава 23. Карты и паспорта (часть 2)

    Вокзальный чиновник-регистратор привык к удивительным персонам. Каждый день мимо его окошка проходили сотни человек (и не только), отчитываясь о цели…

  • Глава 23. Карты и паспорта (часть 1)

    – Пропустите! – Не толкайтесь! – А-а! Ногу отдавили! – Куда вы лезете со своими чемоданами? – Месье, месье!.. Почему такое столпотворение? – Потому…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments

Recent Posts from This Journal

  • (без темы)

  • Глава 23. Карты и паспорта (часть 2)

    Вокзальный чиновник-регистратор привык к удивительным персонам. Каждый день мимо его окошка проходили сотни человек (и не только), отчитываясь о цели…

  • Глава 23. Карты и паспорта (часть 1)

    – Пропустите! – Не толкайтесь! – А-а! Ногу отдавили! – Куда вы лезете со своими чемоданами? – Месье, месье!.. Почему такое столпотворение? – Потому…