irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Categories:

Ярчуки. Глава 6*. Покойники навкруги...

* - нумерация изменена, выкладывается под фактическим своим нумером

Часть первая

День лишь начался, а уж словно и вечер. Льет с набрякших туч неумолимо и безустанно, словно всё долгое лето копили небеса ту тяжкую влагу. Истаял за тридевять земель дальний, высокий днепровский берег. Бурно влачатся порыжелые воды, несут ветви, жирную грязь, траву и прочий мусор. Вот проплыл, раскачиваясь, несчастливый кавун, эх, не быть ему съеденным честным селянством. Доплывет плод до порогов в компании с вот тем размокшим гайвороном, что покорно поджал лапы, вверив свое бренную тушку водам древней реки, лягут они бок о бок в густой ил, удобрят своей плотью бесконечные приднепровские камыши.
Скверна непогода на речных берегах – мрачен шелест дождевых струй, жуток плеск накатывающих на берег волн. Слились, смешались хляби небес и речной простор. Поглотит подступающий потоп и берег, и ивы, и оцепеневшего от лицезрения конца всего сущего наблюдателя. Смоет, всё смоет стихия. Смирись, человече, ступай под кров, налей доброй горилки, а еще лучше пряной, густой варенухи, и помысли о вечном. Ибо слаб ты и мелок как случайная щепка, несомая бурной волною бытия.саа
Льет. Обморочно и конечно льет. Нацедить повторную чарку, испить и верить: развиднеется, непременно развиднеется, всплывет назавтра благословенное солнце, накалятся на баштанах литые бока кавунов и дынь, просушат перья и явятся свету важные гайвороны, и иная веселая пернатая мелочь.
Иль нет? Утопнет, всё утопнет. Льет, льет, льет… Боже ты мой, как льет...

- Я так погляжу, у пана коронного жовнира есть самый настоящий золотой дукат?
Старший паромщик, здоровенный, не меньше давешних волов, мужик смотрел на капитана, хитро улыбаясь.
Остальные, статями немного уступающие ватажку, не торопясь, черпали деревянными ложками кулеш из медного казана, как бы не следя за разговором. Оно и понятно, намахаешься веслом, до всего глухой будешь, кроме скулящего от голода брюха, что к хребтине прилипло.
- Ну есть, - кивнул Мирослав, - Но только один. Сверху разве что пару солидов добавлю.
- Та не, - отмахнулся широченной лапой паромщик, - и одного хватит. Ты тот дукат, пан, заверни в трубочку, вижу, чоловик ты крепкий, совладаешь…
Капитан слушал неторопливую речь, предчувствуя, что не выйдет с перевозом ничего. И придется ночевать на этом берегу. И почему-то захотелось вынуть пистоль из-за пояса, перехватить за ствол, и двинуть наглючего посполитого по зубам. Так, чтобы во все стороны брызнуло…
- Вот как совладаешь, так засунуть тот дукат себе пид хвоста, пан коронный жовнир. Выгребать среди ночи, да в такую погоду… Не, то пан коронный жовнир лучше пусть вплавь на тот берег махнет, - закончил сволочной перевозчик и оскалился в улыбке. Пары зубов не хватало.
Не успел Мирослав схватиться ни за пистоль, ни за саблю, как под навесом, будто из ниоткуда объявилось четверо казаков во главе с пятым, разодетым будто куренной атаман. И крест-мощевик тебе, чуть ли не двухфунтовый на груди висит, и жупан золотом отделанный, и в аграфе серебряном перо торчит, аж из павлинячьей сраки выдраное…
Хлопцы были своему старшему под стать: с новенькими мушкетами, в черных реестровых жупанах, построенных, похоже, что не только из одинакового сукна, но и одним мастером. Вояки своим грозным видом начисто отшибли желание продолжать спор.
- Что стряслось, ясный пан? – с нескрываемою издевкой произнес «атаман», пренебрежительно разглядывая изрядно потрепанного долгой и трудной дорогой облик капитана, смотрящегося подлинным нищим, рядом с пышно разодетым казаком.
- Да ничего, - как можно дружелюбнее улыбнулся Мирослав, внутренне передергиваясь от злости, - то мы так, пан гетьман. Дурью маемся.
Конечно, можно было бы их всех перебить - пятерых расслабившихся на денежной но необременительной службе казаков, капитан разделал бы с легкостью. Но вот беда, сие действие, хоть и выглядело заманчивым в своей простоте, в будущем сулило множество неприятностей. Среди которых, попытка вдесятером сдвинуть с места тяжеленный паром выглядела сущей мелочью.
- Ну раз так, - раздулся от важности «атамано-гетьман», то иди-ка ты пан жовнир отсюда, и поутру, как стихнет, и приходи. Может и перевезем, если два дуката найдешь.
Капитан молча отсалютовал, коснувшись шляпы, и вышел из-под навеса. Тут же коварно обрушились струи дождя, мигом смыв желание переправляться тут же и немедленно. В такую-то погоду, люди как мухи тонут… Правы и перевозчики, и ихняя охрана.
Но несмотря на доводы разума и погоды, капитан, пробираясь меж людским столпотворением подлинно вавилонского размаху, ругался так, что даже самый лихой обозник обзавидовывался бы тем словесным сооружением, что громоздил разозленный наемник. Поминал он и реку, и погоду, и волны, и боязливость людскую, что не дает иной раз жадности над рассудочностью возобладать…

Темнота – страшная штука. Это капитан знал с детства, а долгая служба на Орден, еще более укрепила веру в коварство ночи. Вон, даже расстояние удлиняет хитрым способом. Вроде как в сумраках шел – и пятнадцати минут не насчитал. А как стемнело окончательно, так вроде уже и не меньше часу. Или заблудился ненароком?
Заблудиться, и вправду было не трудно. Сюда, к Барсучьему(777) перевозу сбегалось множество дорог и путей. И людей теми путями-дорогами бродило тоже множество. И паломники, и посполитые, и казаки, и шляхта. Жизнь, штука такая, что на одном месте усидеть трудно! Вот и приходится по свету мотаться.
Капитан, обходя какой-то шатер, зацепился ногой за шнур - оттяжку, и чуть было не шмякнулся в грязь. Устоял еле-еле. Понаставили, сволочи, поперек дороги!
Наконец, обойдя последнюю преграду – десяток возов, выставленных полным подобием гуситского вагенбурга – даже хмурые посполитые с цепами наличествовали, Мирослав вышел туда, где оставлял своих.
Банды, впрочем, на месте не оказалось. Один Магнусс с грустной рожей сидел под деревом, почти лишенном веток, явно пошедших в один из многочисленных костров. Закутавшийся в епанчу чуть ли не целиком, наемник при виде капитана, злого как трансильванский упырь, выставил из-под промасленного плаща нос.
- А мы думали, капитан, что тебя уже пустили на пирожки!
Из-под епанчи дохнуло таким ядреным перегаром, что Мирослава перекосило.
- Гляжу, время зря не теряешь…
- Капитан, тут такая вкусная эта, как ее… - поднявшийся финн шатался, но падать не спешил, для верности ухватившись за ствол дерева, - не помню, но она вкусная…
- Где банда?
- Там! – махнул наемник в темноту, - они уходили туда! И лейтенант сказал, чтобы я дождался нашего капитана! Капитан, я ведь тебя дождался?
- Дождался, - обреченно выдохнул тот, представив поиски в темноте, еще и с хмельным финном на пару.
Однако мрачные предчувствия не оправдались. Банда нашлась практически сразу, идти далеко не пришлось . Было сложно пройти мимо парней – вряд ли бы кто другой мог на берегу Днепра орать песни на той смеси языков, что ходила среди ландскнехтов. А куплет, в коем восхвалялся ум и прочие достоинства императора Максимилиана, слышен был шагов за триста, несмотря на дождь, ветер и всяческие шумы прибрежного лагеря…

Парни расположились удачно – в здоровенном сарае, предприимчивыми селянами пущенном под странноприимный дом. Видать, то ли новый построили, то ли странников принимать оказалось куда прибыльнее. Припомнив мерзкие рожи перевозчиковской охраны, капитан решил, что второе куда ближе к истине. Специально и перевоз затягивают, чтобы народ больше денег оставлял. Кругом заговор и тамплиеры! Хотя, были бы тут тамплиеры, все было бы куда цивилизованнее. Храмовники, хоть и помощь Ордену оказывали редко, но хоть не мешали. И не спаивали чужих подчиненных!
Последнюю мысль Мирослав тут же прогнал. Не те у него бойцы, чтобы можно было силой споить – сами не откажутся и с радостью нахлебаются. Вон, как Магнусс нарезался…
- О, капитан, а мы думали, что тебя пустили на пирожки! - радостно, будто пару месяцев не виделись, поприветствовал хмурого командира Котодрал. Если верить довольной улыбке – тоже пьяный…
- Не дождетесь, - отмахнулся капитан, - где лейтенант?
- Лейтенант? – переспросил Йозеф, а затем скорчил физиономию, которая должна была изображать умиление. Наверное. – О, лейтенант попал в сети древних шкифских богов! Там такая, ну ты понимаешь… - Котодрал начал описывать ладонями крутые окружности.
Прервав загадочный рассказ Йозефа, финн, что стоял у капитана за спиной, покачнулся и, окончательно утеряв равновесие, грянулся на пол. Где тут же блаженно засопел. Котодрал удивленно посмотрел на упавшего соратника и, очевидно забыв, о чем шел разговор, лихо развернулся на пятке – будто гвардеец какой, и замаршировал к столу, громко вколачивая подошвы в утоптанную землю.
Стол, что стоял у облезлой глиняной стены, радовал изобилием. Выстроилась батарея пузатых бутылок, рядом громоздилось несколько надрезанных гречаников, что в здешних краях считались первейшим хлебом, в глубоких мисках, выставленных полукругом и охватывающих с флангов блюдо с кусками жареной баранины, поблескивали пупырчатыми боками соленые огурцы и маринованный чеснок, пестрела кровяная колбаса среди пышнейшей зелени и роскошнейшей цибули, громоздились печеные яйца и еще теплые румяные кныши, сияли болотца разлитого по столу сыровца. У всего этого истинного кулинарного рая, сидела большая часть банды и сосредоточенно жевала, грызла, чавкала, плямкала и булькала, не обращая никакого внимания на приход командира. Да и зачем тот командир нужен, когда рядом столько местных селянок, что так и вьются вокруг, подкладывают, подливают и совсем не уворачиваются, если бравый солдат вдруг пожелает огладить по тугой заднице.
В желудке у капитана заквакали лягушачьи хора, намекая, что разгром нажравшейся банде надлежит попозже учинить, а сейчас можно и перекусить, ведь, оказывается, все для этого подготовлено. Что, впрочем, и не удивительно. Народ здесь ждет перевоза не по одному дню. А то и по неделе. Ночевать где-то нужно, харчеваться – тоже не повредит. Оно, если дорога долгая, а тут и горилка, и сало, и борщ, скорее всего, тоже найдется.
Вот предприимчивые местные все и подготовили. И евреев не понадобилось. Да и где их возьмешь после того, как Хмель частым гребнем прошелся, даже самого малого жиденка истребив?
Мирослав присоединился к общему веселью, селянки-хохотушки тут же нацедили из бутылки мутной горилки, протянули на двузубой вилке огурец и, в дополнение, видать, со всех сторон попритиснулись к капитану, делясь жаром тел. Куда пропал испанец, спрашивать не стоило -- и так понятно чем хитрые шкифские боги уловили идальго.
Горилка ожгла горло, прокатилась разогретым ядром по брюху, шарахнув отдачею в голову. Но запыжованная хрустким огурцом, мирно улеглась, намекнув легкою теплотой, приятно разлившейся по рукам и ногам, что можно бы и повторить…
Не успел капитан приложиться к закуске, как двери распахнулись, будто выбитые пушечным выстрелом, и в сарай ввалился лейтенант. Был Угальде трудноузнаваем раздосадован и зол. Глаза горели, по лбу, усам и бороде сползала белая масса, наводящая на мысли о сметане.
- Я к ней со всей душой! – грянул Диего прям с порога, - а она кувшином! Этой кры-инкой! Но почему?! О, женское коварство и вероломность! Такая знойная донна… О, мир спятил, последние времена наступают!
- Предпоследние, - пробормотал Мирослав, вспомнив рассуждения чумака.
- Да я и не мнил надежд на миг плотской страсти! - продолжал заливаться лейтенант, - Я желал лишь припасть к коленям столь чарующей дамы, высказать своё глубочайшее восхищение! Да что б ей вечно спать с каирскими евнухами, дуре сисястой! Черт возьми, ну и жирная же здесь сметана! Будь прокляты здешние бабы. Зажрались, мерзавки…
Вокруг испанца засуетились селянки. Одни вытирали полотенцами сметану, вторые протягивали щедрому и, явно расстроенному гостю, кружку с угощением, третьи просто охали и качали головами в такт столь пылкому монологу, хоть и вряд ли понимали хоть слово…
Нарушая торжественность момента, лежащий Магнусс напомнил о себе, громыхнув несвежим бореем. Потрясенный лейтенант замолчал, взирая на негодяя, изобразившего бомбарду. Хлебнул из поданной кружки..
- Вот же Магнусс скотина, - покачал головой Литвин, что подсел к Мирославу. Где Збых шлялся до этого, капитан догадался. Судя по довольной роже сметана княжичу досталась другого рода, - Ему оставили флягу в одну кварту, и как он только сумел набраться? Наш финн такой пошляк...
Мирослав пожал плечами. Ответить у капитана не выходило при всем желании – очень уж вкусна оказалась баранина. Литвин допытываться не стал, тоже решив отдать должное мясу. Зато явился Котодрал, с ходу водрузивший локти на стол:
- Слушай, командир, ты помнишь сегодняшнего запорожца?
- Ну, - кивнул Мирослав.
- Слушай, а что с ним такое было, что мы его убить не могли? Ту же змею мы меньше молотили, чем этого степного выродка.
Капитан дожевал кусок мяса, с подозрением посмотрел на пирожки, хлебнул пива, что тоже нашлось на столе:
- Ты что, никогда не слышал о пассауском искусстве, мой друг?
Йозеф яростно замотал головой.
- О, это искусство является величайшим из всех искусств, и заключается оно в следующем...
На голос капитана потянулись и остальные наемники. Те, конечно, кто мог еще ходить, слушать, и не был занят лечением душевных ран, нанесенных кувшином со сметаною...

... - Помню, стоит наш монашек, ни жив, ни мертв, – пырится, недомерок, как мы алтарь переворачиваем, и как давай записки свои расхватывать, где чья!..
- Алтарь-то, мелочи! Мы, как-то французика одного и кололи, и рубили, и стреляли раз десять! А пока на бочке с порохом фитиль не догорел, живой был! И ругался по-своему, этак заковыристо, лягушатник хренов! Вот где мастер был! А уж летел как чудно!
Магнусс заворочался, поднял голову. Мутным взором окинул соратников, что вовсю веселились, припоминая забавные случаи из жизни, относящиеся к получению у Старухи отсрочки… Опытный хаккапелит мог и сам бы много порассказать об искусственно призванной воинской удаче. Мог и нотхемден из баула своего достать, рубашку последней надежды, что полагалось надевать только перед самой лютой битвой…
Но сейчас было не до этого. Обильное питье так и подпирало изнутри, заставляя понимать некоторых древних мучеников. Ну и во рту было так мерзко, словно проскакал там отряд оверблюженных сарацинов, гадящих во все стороны, и закидывающих в колодцы всякие мерзости.
Финн поднялся, с удивлением осознал, что хоть голова и кружится, будто Солнце вокруг Земли, ноги стоят крепко.
- Кхм, - радостно возвестил Магнусс, и снова испортил воздух.
- Думаешь, стоит? – Оборвав дискуссию, лейтенант и обернулся к пошатывающемуся финну, - Магнусс, скотина ты этакая! Мы тут говорим о всяких интересных вещах, а ты бздишь с неучтивой трубностью!
- Кхм, - задумчиво повторил кавалерист, до которого слова испанца доходили с трудом. Впрочем, понимание, что ему здесь не рады, пришло раньше, чем хмурые наемники решили выкинуть ведущего себя по-свински товарища. Финн дернул головой, что должно было изобразить поклон, цепко ухватился правой рукой за кувшин с пивом, левой уцапав со стола добрую сушенную рыбину. Затем, повернувшись через плечо, Магнусс вывалился из сарая, чудом не поскользнувшись на размокшей грязи, скользкой будто лед.
Дождь прекратился, но было холодно, словно и не летняя ночь вокруг. Финн запрокинул кувшин, жадно глотая пиво. Ощущение обосранной пустыни из глотки изчезло, но подпирать брюхо стало куда как сильнее. Брошенный в стену сарая кувшин разлетелся на куски, а наемник, помахивая рыбиной двинулся по двору в поисках достойного для раздумчивого опорожнения места. Не гадить же посреди двора, через который то и дело шляются какие-то люди? Не оценят и не поймут, нецивилизованные сволочи…
Но то ли местные селяне сроду и не знали о такой придумке, то ли пьяные глаза подвели. Двор, вроде бы и просторный, оказался каким-то запутанным - как не иди, все равно в середке грязь месишь. Прям колдовство какое-то! Этак и штаны намочишь. Стена нужна. А лучше дерево. Дуб! Ибо двухсотлетнее древо оно благородно и… и… Поджимало так, что перед глазами круги шли. Магнусс собрал нордическую волю в кулак и устремился к стене. Не попал -- вышагнул в какой-то высокий бурьян, пошатнулся, чудом не рухнул под уклон, твердо сохраняя равновесие, но кренясь будто каравелла в океанский шторм, преодолел еще какие-то препятствия и оказался среди травы, прибитой обильным ливнем. Под сапоги лезли десятки непонятно высоких кочек. Хватит! Нет стены и дуба - и не надо! Что за дикая страна?!
Завязки распутываться не желали, добавляя мучений. Еще и рыбина, будто живая, билась в руках, колола сухою чешуей и острыми иглами плавников. Злобно выругавшись, Магнусс сунул закуску в зубы, ухватился за шнурки двумя руками.
Струя с шумом ударила в землю. Финн блаженно запрокинул голову, взирая на неторопливое движение седых туч в иссиня-черном небе, будто умытом недавним ливнем.
И тут его ухватили за ногу, чуть повыше ступни. Магнусс сперва и не заметил опасности, списав на коварство местных растений, что любили повсюду раскидывать ловчие плети. Но жесткие пальцы начали проминать твердую кожу второго сапога…
Финн потряс головой, замычал, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. И сообразить, кто же тот наглец, что решил так жестоко подшутить над перебравшим товарищем. Йозеф? Нет, Збых это! Ууу, точно, это мерзопакостный Литвин, чтоб у него пуцька отсохла!
Сильный рывок уронил наемника в траву. Понявший, что этакая шутка уже вышла за разумные пределы, он попытался ухватиться за кинжал, что висел на поясе. Не позволили…
Шаловливая луна выкатилась из-за тучи, осветив все вокруг. Магнусс мигом протрезвел от страха. -- ему в запястье стальной хваткой вцепилась человеческая кисть, на которой кое-где уцелели останки плоти. Финн рванулся изо всех сил, но ничего не добился – неведомый подземный враг ухватил и за последнюю свободную конечность.
Магнусс выплюнул рыбу, набрал воздуху в легкие, дабы панический вопль исторгнуть. Но вышел лишь сдавленный сип - его крепко ухватили за кадык костяными пальцами, пережав крик...
Tags: Дети Гамельна, Ярчуки
Subscribe

  • Сахалинский краеведческий музей

    Зависли на несколько дней на Сахалине - ждем транспорт для финального броска по морям. Чтобы не терять время зря, зашли в местный музей. Он…

  • Про этот ваш Байкал или как нас всех обманывают

    Позавчера вечером стартовали из Ангарска. Связь по дороге был неубедительной, поэтому с опозданием. В целом, все, как говорится -"не дождетесь!" (С)…

  • Про музеи города Ангарска

    Писать что-то обширное, уж простите, нет пока что ни времени, ни сил (пельмени, хариус, черемша и прочее омули), прямо таки окружают со всех сторон,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments

  • Сахалинский краеведческий музей

    Зависли на несколько дней на Сахалине - ждем транспорт для финального броска по морям. Чтобы не терять время зря, зашли в местный музей. Он…

  • Про этот ваш Байкал или как нас всех обманывают

    Позавчера вечером стартовали из Ангарска. Связь по дороге был неубедительной, поэтому с опозданием. В целом, все, как говорится -"не дождетесь!" (С)…

  • Про музеи города Ангарска

    Писать что-то обширное, уж простите, нет пока что ни времени, ни сил (пельмени, хариус, черемша и прочее омули), прямо таки окружают со всех сторон,…