irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Ярчуки. Глава 4. О чумаках дегтевымазанных и запорогах предерзких. Ну и о геополитиках всяческих...

Часть четвертая

Что Литвин видел, и какую смерть командиру самому наваждение посулило, Мирослав спрашивать не хотел. Да и сам Збых не торопился приставать с россказнями, мол, отрубили тебе башку, да прямо в горло и наплевали. В свою очередь и капитан молчал. Кому оно надо, о смерти своей знать раньше, чем последние времена настали? Да и не обязательно совпасть должно. Пригрезилось. Жара, смрад, вот и привиделось, черт знает что. Но, как рассказывал капитан Войцех, пустыня иной раз иногда целые города уставшим путникам начаровывает для пущего смущения.
Положенный для должности список книг был изучен давным-давно. Ничего похожего на пережитый морок там не упоминалось. Конечно, кто-то людей побывал в той смутной зелени призрачного пруда, но не удосужился рассказать другим в назидание. Или так и не вынырнул, померев с испуга. Поэтому, записать надо бы, пригодится на будущее. Жаль, змеиную голову не довести до надлежащего подвала. Хранитель бы порадовался такому подарку. Или стать где на пару дней, выварить или засолить?...
Капитан покачивался в седле, чиркал итальянским карандашиком с грифелем из жженой кости. И плевать, что, скорее всего, доклад осядет на полках пыльного архива, и вряд ли кем-то будет прочтен. Порядок есть порядок. Хотя бы для себя. К тому же, Орден меняется. Возможно, в лучшую сторону. А может, и нет….
Мирослав, поставив последнюю точку, уложил свернутый листок в футляр, нахлобучил крышку. Покосился на Литвина. Тот молчал, глядя в одну точку. Только бегали желваки, как бы зубы не покрошил. Хороший парень, повезло с ним. Под грязью наносов мелькнул неяркий блеск. Конечно, еще проверить надо, сталь, золото или пирит-обманка. Успеется еще, коварные украйны такую возможность еще не раз предоставят.
«Нам не нужны проповеди, нам нужны длинные колбасы». Так он, кажется, ответил тому кардиналу с глазами хитрого, но смертельно испуганного лиса. А тот, проявив недурственное знание поговорок, что бытовали среди наемников, дополнил,: если нет колбас, сойдут и дукаты полновесной довоенное чеканки, а убогой справедливости место на паперти. Хромая добродетель может рядом гроши выпрашивать. Не так ли, господин капитан?
Помнится, Мирослав тогда с трудом сдержался, чтобы не наговорить сидящему напротив итальянцу, что он про все это думает. И про капитанство, и про будущую работу. Зубами скрежетал, конечно, но без ругани. Духовное лицо, все же. Может и не подставлять смиренно щеку, а вызвать гвардейцев. Если новоиспеченный капитан не перестанет выкобениваться, и не выслушает о сути дела.
Важное дело, раз сам Папа метал в пурпуроносцев тяжелые парчовые подушки, когда узнал об ограбленном обозе.
Насчет Папы и подушек, кардинал мог и приврать для серьезности, итальяшки, они такие. Золота, правда, на расходы вручил не много, всё больше серебром. Зато обещал не требовать отчета о тратах ни перед Орденом, ни перед Приором.
Так, а что это такое у нас?..
Узкая дорога поднялась на макушку пологого, заросшего выгоревшей травой, кургана и впереди, шагах в семиста, командир увидел конный отряд, тот двигался как раз навстречу банде Охотников. Запорожцы или поляки? Мирослав лапнул чехольчик с подзорной трубой, но передумал. Одни от других внешне особо не отличаются, но что не крылачи-гусары, и так видно. Ближе подойдут, там и посмотрим, и поговорим. Может, башку змеиную сторгуем, остоебенила она уже вонью своей. А, один хрен не купит никто такую вонищу?
Командовать, чтобы оружие готовили, не пришлось. Парни не один год с копья жрали, отлично знали, что сулят неожиданные встречи. А Магнусс даже торопливо просвирку заглотил, и булькал флягой, запивая ссохшийся кусочек «Христова тела». Надо же, и он в passauische толк знает. Неожиданно. Экое полезное знание скрыть хотел!
Мирослав хмыкнул, вспомнив слова Омельяна о коварных песиглавцах, и сам, на всякий случай поменял местами нагрудные кресты, выставив вперед «оборотня», перевернув его внутренней стороной наружу. Проверять тут нечего, но не помешает.
Навстречу ехали не песиглавцы, и не вовкулаки, каким-то чудом оседлавшие коней. Самые что ни на есть обыкновенные запороги-казаки.
Дюжина и трое, с заводными лошадьми. Ну что, сойдемся, поговорим. Мы для них ляхи, но войны нет, да и завсегда можно прикинуться, что к Хмелю едем, в войско. Под Дюнкеркой, мол, хлопцы задержались, по тамошней моде приоделись…
Что разговора не получится, Мирослав понял сразу. По изготовленным, лежащим поперек седел ружьям, по голодному блеску глаз, сверкающих из-под мохнатых шапок. И по наглой морде старшого, что смотрел на банду так, будто уже лежали наемники дорезанные где-то в канаве, и до исподнего обобранные. Дед Омельян, дурень, песиглавцев опасался. Тут и без них пакостников на шляхах предостаточно. И эти орехами кормить не будут, сразу зарезать возжелают.
Съехавшиеся молча смотрели друг на друга. Оценивали, прикидывали. Размышляли о том, что пятеро против пятнадцати – ну никак! Или очень даже как. Смотря с какой стороны считать
- Мы их точно будем убивать?– спросил лейтенант на-итальянском. Получив в ответ молчаливый кивок, воинственно встопорщил бородку.
- А шо это вы этак лаетесь, басурмане, что ли?! – спросил старший из запорожцев, худющий одноглазый казак, все лицо которого пересекал старый дурно залеченный шрам.
- Ага, - кивнул Мирослав, - самые что ни на есть агарянские басурмане.
И выпалил из «утиной лапы», что скрывалась от чужих взоров за конской шеей. Голова кривого злодея взорвалась, будто кавун переспелый – всего одна пуля мимо прошла. Тело даже еще и заваливаться не начало, как по запорогам хлестнуло безжалостным свинцом…
...Залп из мушкетонов выбил картечью троих казаков, переранив почти всех остальных. Не ожидавшие такой коварности будущих жертв, запорожцы и выпалить в ответ толком не успели, как в них ударил второй залп. А потом еще, и еще…
Залегшие в густой траве по обочинам наемники, били так часто, словно целая рота испанцев сидела, а не шестеро. Им-то, самым метким стрелкам, большую часть огнестрельного оружия вручили, чтобы не теряли время на перезарядку.
Не прошло и полминуты, как стрелять оказалось не в кого.
На дороге, затянутой пороховым дымом, лежали вповалку убитые и раненые.
И как обычно бывает после сшибки с конницей – жалобно стонали, почти плакали лошади. Лейтенант, что так и просидел неподвижно в седле, поднял пистолет, тщательно прицелился, выстрелил. Конь, что тяжело хромал в сторону от побоища, волоча за собой тело хозяина, застрявшее ногой в стремени, упал, подломив под себя тонкие ноги.
- Он бы только мучался, - сказал Угальде, - пулей разворотило брюхо.
Капитан молча пожал плечами. Испанца он отлично понимал. Лошади-то не виноваты, что их хозяева решили вспахать на волках. Вроде бы так говорил про польскую наглость старый чумак? И чего он сегодня так часто лезет в голову?
Раненых пошли добивать и трофеи считать, только когда все оружие тщательно перезарядили. Оно в степи всякое бывает. Стрельба далеко слышна, может, кто и наведаться. Лучше пулю в ствол вложить, запыжевать, и потом уже вытаскивать кинжал из ножен. Впрочем, раненных почти не и было, убитых оказалось куда больше. Что не удивительно - считай, в упор били. Что для пули десять шагов, если не жалея пороху и не боясь отдачи, засыпать полную мерку? Ну и неожиданность и выучка сделали свое дело. Все же неправ был капитан, обзывая в сердцах своих бойцов неумехами. Это против непривычного врага, они могли дать слабину. А вот с привычным, когда из плоти и крови, и не сожрать хочет, а добродетельно застрелить или зарубить, то совсем иное дело… Против человека и рука не дрожит, и штаны не мокреют. Как пальнешь в башку, только шапка с грязным и драным шлыком в сторону полетит! Быстро и ловко управились, не отнять!
— Коня, коня держи! – засуетился хозяйственный Юзек, растопыривая руки и осторожно подступая к вороному казачьему жеребцу – тот зло фыркал, но отходить от трупов на дороге не спешил. Кашуб попытался ухватить повод, волочащийся по окропленной кровью пыли, едва не схлопотал копытом.
— Вот дьволов сын, горяч как нидерландская вдова! Не упустите красавца, парни!
Упустить вороного скакуна действительно было бы жаль. Запасные лошади отряду всегда пригодятся. А уж такого холеного черного чертяку всегда можно выменять на двух спокойных меринков. Да и продать при случае всегда можно. Кардинал мешок увесистый дал, но и у колодца дно есть. Мирослав тронул своего коня, отрезая вороному путь к бегству. Тот звонко заржал, попятился…
— Куда?! – Юзек изловчился и подхватил повод.
— Та не спеши, — хрипло сказали у него за спиной. – То мой коник.
Капитан вздрогнул. С дорожной пыли поднимался безголовый покойник — верха башки не имелось, длинные усы слиплись, висели сосульками черного льда, струилась кровь, заливая единственный глаз. Лопнувшая под пулей черепная коробка кожаными и костяными лепестками обвисла на ворот жупана, белел в жутком цветке открытый влажный мозг.
Да нет же, не мертвый он! Дурная пуля голову расколола, да сознание вышибла. Бывают такие случаи малоприятные - горшок лопнул, а жив еще человек, мыслями жадными вскипает.
— Ох, скорые вы хлопцы, — молвил раненый разбойник, пытаясь пристроить на место один из осколков черепа — из-под ладони вяло брызнула кровь, покатились густые капли. – Э, бывало, и я не медлил…
Остолбеневшие наемники не успели понять как скоро покинула ножны кривая сабля запорожца — лишь блеснул клинок – куда быстрее молнии, да позже донесся шорох-свист… Еще стоял так и не успевший осознать Юзек, лишь начала сползать к плечу его начисто отсеченная голова…
Капитан выстрелил в поворачивающегося на него недобитка. Тот дернулся, отпустил свой несчастный череп, оторвалась, шмякнулась в пыль костяшка с кровавой кашицей внутри…
Стреляла вся банда – пули рвали тело запорожца, однако ноги одноглазого разбойника в мягкую пыль шляха словно вросли – стоял крепко. Наконец, выпустила мертвая рука саблю, повалилось тело, в котором уж мало что от человека можно было угадать.
Эх, не подумал капитан, не вытребовал в Риме пушку. Тут бы ядром - самое то...

Кроме Юзека Кашуба, которому казак отрубил его моряцкую голову саблей, на тот свет отправился еще и Густав, поймавший вражескую пулю сердцем. Еще трое щеголяли свежими повязками, но раны были не тяжелые, больше по касательной прилетало. Ну и Збых, выкарабкиваясь на дорогу, умудрился подвернуть ногу.
Кое-кто даже ляпнул, что хитрый Литвин подскользнулся нарочно. Чтобы не возиться с трупами, собирая все ценное с теплых еще тел. До исподнего, конечно, не раздевали, куда его денешь? А вот перстни с деньгами, да оружие из того, что поцелее, да поновее, хозяев поменяло. Ни к чему мертвецу хороший пистолет, с собой-то его не заберешь на тот свет…
А проклятого жеребца так и не поймали. Удрал, адский скот. Надо было бы тоже пристрелить, да где там -- умен вороной, не подставился.

Переправа, не та, о которой говорил чумак, а другая, на четыре версты выше по течению, открылась перед глазами на следующий день, уже в потемках. Через широкую речную гладь медленно тащились прямоугольники паромов. Пока одолели длинный спуск, солнце скрылось за горизонтом, и у реки банда оказалась уже в темноте.
На берегу раскинулся настоящий лагерь из ждущих перевоза. Горели костры, лаяли собаки, мычали волы, пели бабы, слышались пьяные крики, кому-то били морду, а кого-то, судя по хриплому бульку, оборвавшему визг – прирезали. Жизнь кипела.
Tags: Дети Гамельна, Ярчуки
Subscribe

  • Глава 11. Замок на холме или Кристина из Алеманнии

    – Слышно что-нибудь? – поинтересовался Хуго. Гавел, приставивший к уху ладонь, помедлил и покачал головой. Наглухо закрытые ворота в замковой стене…

  • Шаг в сторону. Глава 10. Коленицкий тракт

    Радка маялась от тоски. Караван тащился по раскисшему тракту под дождём – тот лил без устатку который день, и как только на небе столько воды…

  • Улетела птица

    Последние кадры с фотоловушки. К сожалению, ушел не по направлению съемки. Но это, впрочем, мелочь. Главное - улетел. А значит, ожил) П.С. И…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments