irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Арктика 1-4 Спирт и 1-5 Ведомости

Оба эпизода из "северной линии"

Погода по прежнему «радовала» в полный рост. Над их районом вовсю бушевал даже не ураган, а самый настоящий пургец. И неизвестно, когда собирался остановиться. По крайней мере, штатный синоптик только смущенно разводил руками и бормотал про перистые облака, лучевые кости и медицинский спирт. Слово «пургец», родилось у Позднякова еще с год назад, во время второй «зимовки» за службу. Попался как-то в руки ободранный томик. Написано там было про мир после ядерной войны. Сама книжка выглядела подстать жанру – без обложки, с одного краю слегка подпаленная, и, явно побывавшая в воде и паршиво высушенная.
Ну и было в той книжке слово «пургень» для обозначения затяжной паршивой погоды со снегом, ветром и прочими прелестями метеорологических явлений. Но «пургец» был как-то позвучнее. Ну и ситуацию описывал ярче. Попадаешь в подобное, находясь посреди льдины, и все. Тут тебе сразу, и конец настает, и песец приходит. Пушистый такой, теплый…
Служба, несмотря на погоду, естественно не прекращалась. По-прежнему на полную мощь шарашили фазированные решетки радаров, высматривая маловероятного, но все же возможного супостата, решившего в эту ночь нарушить границу у реки. Все так же сидели бойцы в БОТах(?), надеясь, что не подведет ни автономное отопление караульного “тулупа”, ни сама «атомная батарейка» бронированной огневой точки, и в «стакане», увенчанном башней от БМПшки, не найдут в конце наряда закоченевший труп. Ну и Поздняков, с которого никто не снимал должностных обязанностей, мотался по всему периметру, раздавая командирские пинки и советы, совмещенные с указаниями и приказами.
Армейский организм, он как сердце, процесс если остановился, то взопреешь запускать. Но как же тяжело его подгонять…
Старший сержант, открыв люк, ввалился в модуль и упал прямо в тамбуре. Тут тепло, не дует, будто бы ледяным шилом прокалывая любую одежду, сколько бы в ней слоев не было… Не любящий лето и вообще жару, после забега по «заборту», Поздняков был согласен даже на мух и комаров.
Чуть собравшись, он поднялся, обтрусил ледяную крупу, набившуюся, похоже, везде. Нефиг лишнюю влагу внутрь заносить. Да и как начнет таять, да затекать обжигающе холодными струйками о всякие интересные места.
Изнутри модуля зашуршало, кто-то отдраивал внутренний люк. Наконец, в тамбур сунулась выбритая голова прапорщика Пацюка по прозвищу Индеец. Кроме фамилии, которой родители наградили любимого сынульку звучным именем Аверьян, обеспечив отпрыску повышенное внимание окружающих, прапорщик Пацюк выделялся среди прочих, еще и склонностью к возне с электричеством, отчего вполне закономерно служил в ПЭЖе.
- А я все думаю, кто это скребется в дверь моя с синий сумка на ремня! – поприветствовал вождь свободных электронов привалившегося к стенке Позднякова, наслаждающегося отсутствием ветра,- а это Стёпыч в гости ломится, - и тут же, без перехода, уточнил, - Сашок, ты спирт будешь?
- Ты за кого меня, кадрового военного принимаешь?! Да я тебя… – оскорбился Поздняков, всем своим видом выказывая желание немедленно подняться с ребристого пола и настучать Индейцу в бубен. Впрочем, последнее вряд ли бы удалось. Прапорщик, хоть и невеликий габаритами, был человеком резким и четким. Все же, сочетание фамилии с именем и служба в каком-то глубоко сибирском СОБРе, помноженная на лет пятнадцать рукопашки, наложили неизгладимый отпечаток на душу прапорщика, до сих пор переполненную жаждой дарить окружающим доброе волшебство.
- Значит, будешь! – засмеялся Индеец и, протянув руку, помог встать задолбанному вусмерть старшему сержанту.
Уже минут через двадцать в микро-комнатушке, отделенной от прочего ПЭЖевского модуля куском панели, на откидывающемся столике стояла литровая банка, наполненная до краев, на расстеленной кальке, исчерканной синевой схем, лежал мелко порезанный кусок сала, а сбоку громоздились на крышке от какого-то хитрого агрегата соленые огурцы, неведомо каким чудом, пережившие долгую вахту. На все это кулинарное великолепие, с плакатика, выдранного из ведомственного журнала, с укоризной смотрел нынешний президент, сфотографированный в позапрошлом году в Киеве. Нехорошо смотрел, словно осуждая употребление национально идеи соседей под банальный спирт, а не под любимую прапорщиком Пацюком зубровку. Только где же ее возьмешь, на льдине-то? Ученые, негодяи этакие, до сих пор еще телепортатор не выдумали, все кадры марсианскую экспедицию обсчитывают…
- А скажи свой злобный тост, Стёпыч, очень он у тебя занятно выходит, – проявил инициативу Аверьян, цыкнув зубом на подчиненных, что прямо на полу разложили какую-то схему и азартно тыкали в нее паяльником. Подчиненные, что с затуманенными взорами продолжали реанимировать сдохший агрегат, на командира внимания не обратили.
- Наноболт слетел, и вся обмотка коту под хвост. Ретранслятор подох, кина не будет, - туманно пояснил Индеец, - продолжаем.
- Найвыздыхають! – поднял стакан Поздняков.
- Во, блин, я такого и не выговорю-то. Но в целом – солидарен. Найвыз… - попробовал повторить прапорщик, но махнул рукой на это безнадежное занятие, - А, хрен с ними! Бахнем!
Выдохнув выпили, хрумкнули огурчиком, снова выдохнули, замерев в ощущении растекающегося по телу блаженного тепла.
- Тут Сергеев заходил, - сказал Пацюк, с хитрым, натурально ленинским прищуром глядя на Позднякова.
- И что? – с деланным безразличием произнес сержант, наливая по второй. Из банки с широким горлом получалось не очень. Чутка драгоценного продукта капнуло на стол, грозя завонять модуль. С другой стороны, если инспектор пограничной службы, гоняющий браконьеров, пахнет рыбой, то почему бы электрику не пахнуть спиртом? Он же контакты протирает всякие, и вообще, по тонкому слою С2Н5ОН электроны быстрее бегут – научный факт!
- Да ничего, - пожал плечами Индеец, - морда у него разбита специфически, но всем говорит, что в переборку спросонок влепился. Ты не в курсе, что за переборка такая? Специфическая?
- Откуда? – изумился Поздняков, чувствуя, как валится с плеч огромный ропак…
- Тоже верно, - хмыкнул многомудрый прапорщик, - не сторож ты переборкам ихним. А все же зашел бы к херу гауптману. Он не такой говнистый, как кажется. Спирту если своего нету, выручу.
- Разберемся, - неопределенно пожал плечами старший сержант и добавил, - спасибо.
- Було б за що! – хмыкнул Индеец, - я правильно сказал?
- Потренироваться надо.
- Ну так чего греешь?...



Старый мудрый Индеец оказался прав почти по всем статьям. Единственно, в чем он ошибался – капитан Сергеев все же был неприятным человеком. Из той породы нередкой среди мелкого и среднего руководства, которым обязательно требуется или получить от подчиненного в хлебальник, или же быть этим самым подчиненным матерно облаенным. Вот тогда сразу просыпалось уважение, и пакостное отношение будто водой смывалось.
В случае с Поздняковым смылось спиртом. Но с другой-то стороны, далекие предки руманештов и примазывающихся к ним молдаван, называли его «водой жизни». А мудрые же люди были. Хоть все и вымерли.
Не сказать, что капитан со старшим сержантом стали товарищами, и уж тем более не резали консервными ножами вены, чтобы побрататься, смешав кровь из вспоротых вен. Нет, просто посидели почти без слов, употребили по сто грамм за примирение, да и разошлись по разным уголкам «Кушки».
Одному надо пулеметную установку проверять, ТО и иные регламентные работы проводить. Второму… Да мало ли какие дела могут быть у командира ССП? Пусть даже и временно назначенного?
Вихри, враждебно завывающие за звенящими от мороза стенами модулей и не думали затихать. А значит, впереди еще минимум двое-трое суток ожидания. Затем – суматошная беготня сдачи имущества и прочая пересменка.
Поздняков, что после общения с капитаном, вернулся к себе, минут двадцать просидел на койке, молча глядя на несколько фотографий, в беспорядке налепленных напротив столика, заваленного документацией. Некоторые традиции в армии бессмертны. Вся информация из старательно заполненных отчетов, давным-давно уже улетела по сети на главный сервер «холодной линии», а журналы один хрен заполнять надо. Отчетность и бюрократизмус! Вдруг электро-магнитный импульс потроха сервачиные повредит, и вся, архиважная информация без следа испариться? Как потом жить, не зная, сколько именно ССП-19 в позапрошлом году патронов 5,45Х39 БС израсходовала? Нисколько! «Кушка» всего шесть месяцев и четыре дня как действует. Да и нету у нас соответствующим образом забронированных целей. Белые медведи, которые через Новоземельский полигон бегают, конечно, потихоньку перепонки отращивают. Но кости мифрилом с адамантином не укрепляют.
Вот только как не матери руководство, думающее лампасами, а не головой, заполнять надо. Сейчас надо махнуть кофе поядренее, да начинать приводить в порядок ведомости. Один хрен делать надо, а по расположению со свежим выхлопом рассекать – дурная идея. Подчиненные и сослуживцы, конечно же, поймут, и куда не следует, не настучат – сами не без греха. Но не стоит. Мало что как, а влетишь под конец, и срежут премию, нафиг. А без премии – скучно и тоскливо будет. Ни Аленку на юга свозить, чтобы отогрелась хоть немного перед следующей сменой, ни ремонт в квартире добить, давным-давно вставший. Жену, хоть и будущую, надо в приличное место на руках вносить. А его двушка - помесь взорванного бомбоубежища с каптеркой…
Старший сержант залил кипятком щедро насыпанный в кружку кофе, не найдя дежурной чайной ложки, поболтал стилусом от потерянного где-то в снегу «Йотофона». Электрочайники на ССП официально были под запретом, но фактически, их наличие чуть ли не поощрялось начальством. Оно и верно – не набегаешься за кипяточком по их «подводной лодке»…
Тяжело вздохнув, Поздняков вытащил наугад из толстой стопки прошитую тетрадь. Начнем, что ли?
Tags: Арктика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 28 comments