June 27th, 2016

"Ландскнехты" 34

Оригинал взят у red_atomic_tank в "Ландскнехты" 34
Лагерь и раньше был заметен издалека - костры горели так ярко, что их пламя отражалось от неба и давало чудесную подсветку на многие мили вокруг. А теперь обиталище не только светилось, но и звучало. Поэтичный автор вроде Бокаччо мог бы сказать, что крики неправедных исполняли симфонию первородного ужаса, вопия, словно все адские легионы, выведенные на поле Армагеддона. Однако ландскнехты пиитами ни разу не были, так что нашли бы дорогу и в кромешной тьме с завязанными глазами, ориентируясь на адову какофонию. Гюнтер и представить не мог, что люди в состоянии производить столько шума. Еще хлопали ружейные выстрелы - редко, беспорядочно.
Кажется, охотнички таки обрели столь вожделенную ими экзотическую дивность, с мрачным удовлетворением подумал капитан. Совсем как в потешной истории про польского пана и медведя. Только, похоже - как и в той истории - радости им это не доставило.
Лошади вынесли троих всадников на полянку, миновав разбросанные костры и мечущихся людей. Похоже все, кто мог, дал деру в лес, полагая, что ужасы ночного Шварцвальда могут приключиться, а могут и нет, но оставшийся в разоренном лагере - точно не жилец. Большинство бегущих было в одном белье, а кто и без.
- Желтое спереди, коричневое сзади, - каркнул злобно Отакар. - Вояки херовы!
Ландскнехты мчались по лагерю, словно всадники Апокалипсиса.
- Охренеть! - вырвалось у Швальбе, резко осаживающего коня.
Прямо перед ним - еще шаг и стоптал бы копытами - ползали в черной, мокрой траве два егеря. Оба были еще живы, но им оставалось только пожелать быстрой смерти. У одного была взломана грудная клетка, словно раковина устрицы в руках голодного и безыскусного едока. Второму некая сила не просто вспорола живот, но и раскидала внутренности на добрую сажень вокруг.
- Не фартануло бродягам, - пробормотал капитан, заставляя храпящего коня перешагнуть через полуживых покойников.
Гавел перекинул на грудь перевязь с тремя пистолями и вытянул руку вперед.
- Ты глянь, Гюнтер, - почти спокойно сказал сержант, что в складывающихся условиях прозвучало примерно как сдержанная молитва в самом наигнуснейшем вертепе. - А я думал, паладины уже перевелись на белом свете...
Поглядеть было на что. Вольфрам фон Эшенбах дрался с подлинным выходцем из преисподней.
Collapse )