August 23rd, 2015

А я чо? Да ничо...

Коробка бомбардировщиков шла как по линейке. Ровно и целеустремленно. На инструктаже особый упор делали на то, что противодействия большевиков не ожидается ни малейшего. Все их самолеты давно уже сгорели на аэродромах или были сбиты "экспертами". А если какой шальной истребитель и проскочит сквозь плотный "зонтик", то его радостно встретят пулеметы. Их на каждом самолете под десяток. И перекрывают они почти все пространство, оставляя очень узкие сектора "мертвых зон". Да и любую такую дырку в обороне, всегда прикроет кто-то из верных камрадов из родной эскадры...
Только гауптману Шмульке, несмотря на все вышеперечисленные пункты, было не по себе. Гауптман бомбил Польшу, принимал участие в "Битве за Англию". И хорошо знал цену уверениям пропагандистов. Над Ла-Маншем тоже не должно было быть ни одного "Спитти". Но они почему-то вываливались из облаков и прошивали любой оборонительный строй, оставляя за собой пылающие клубки на месте бомберов и затухающие последние вопли в динамиках...
Так то - англичане. А тут - русские. Они вовсе не "унтерменши", как бы ни капал ядовитой слюной Альфред Розенберг... Русские летчики - умелые и страшные бойцы.
Шмульке в "Кондор" попасть не успел. Но "легионерам" рассказывать об Испании не запрещали. А они, все как один человек, вспоминая схватки в безоблачном небе над Иберийским полуостровом, и не думали скрывать уважения к противнику. Вот и крутил гауптман головой во все стороны, надеясь не прозевать черточку на горизонте. Которая вскоре становится лобастой "Ратой", а еще через несколько секунд попытается укусить огненными струями выстрелов...
Но все же прозевал. Огромная распластанная тень свалилась из ниоткуда, клацнула сотней мелких зубов в вытянутом тонком клюве и ушла к хвосту, обдав самолет чем-то очень похожим на помет. По крайней мере, гауптман сумел разглядеть в странной субстанции, залепившей обтекатель кабины, остатки недопереваренной пищи...
Потом стало не до разглядывания. Когда за странной тенью на "Юнкерс" Шмульке один за другим начали пикировать страшные твари, словно сошедшие с гравюр великого Дюрера... Взвыли в ярости пулеметы, сотрясая фюзеляж грохотом неумолчной стрельбы. Бесполезно. А еще гауптман понял, что не может ничего разглядеть сквозь оргстекло фонарей. Они прямо на глазах тускнели, превращаясь в нечто, сравнимое по прозрачности с темным бутылочным стеклом....
И встреча с землей оказалась полнейшей неожиданностью.
***
- А дальше что было, потом? - торопили окружающие худенького рядового, гордо восседающего на снарядном ящике
Но рассказчик не торопился. Он со вкусом добил преподнесенную самокрутку, оглядел собравшихся бойцов, выждал еще с пол минуты для пущей важности и продолжил.
- А что дальше? Ну как те зверины фрицев потрепали, то поразлетались в разные стороны, что твои воробьи. Только говно кругом от них осталось. Сыпало, как из золотарской бочки худой. По ним еще Петров, лейтенант, с перепугу хотел из зенитки шарахнуть. Еле отговорили. Не дело ведь, в божьих птахов снарядами пулять.
- В божьих? - недоверчиво переспросил усатый кряжистый сержант. - Ты уже вовсе забрехался! Сам же кричал, что те звери страшнее тещи!
- Так то снаружи страшнее! - отмахнулся от недоверчивого сержанта зенитчик. - Ты, Василич, тоже на вид не красавец. Зато душа мягкая! Как говно!
Последние слова утонули в общем смехе.
- Ну так вот! - продолжил "травить" рядовой. - Перебил ты меня, чичас вспомнить не могу... Точно! Что птица та страшная и воняет хуже нужника, то дело десятое! А вот что они своей стаей бомбежку сорвали, да двух "Юнкерсов" в болото вогнали, так за то я не только могилку той образине вырою, но и табличку приделаю. И напишу на ней крупными буквами: "Неизвестный науке звероптиц, героически павший в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками!"