November 4th, 2014

Арктика 1-3 Пляж и кабинет

Сержант Поздняков сидел в лодке и пил чай из термоса, глядя на волны, безуспешно вытающиеся выбросить на берег останки сдохшего еще в августовском заморе бычка и мятую пивную баклажку..
Хотя, если приглядеться, то лишь наличие термоса было правдой.
От «Южанки», варварски разделанной «металлистами» на порционные куски дюраля, остался только кусок кормы, неприкаянно валявшийся на песке. Который и лодкой назвать было стыдно.
Если верить слухам, незадачливых сборщиков металла, вооруженных аккумуляторными «болгарками», и полюбивших по ночам разделывать оставленные на берегу плавсредства, спугнул легендарный Вася – Прапор, вооруженный магазинным карабином. Милиция потом искала что самих «металлистов», что карабин… Естественно, не нашла. Вася был в Приднестровье и в Югославии, и зацепок для органов оставлять не умел в принципе. Креветку-то, подкармливать надо…
В термосе тоже был не чай. По цвету, конечно, жидкость была похожей. Но вот по действию… Жуткой бризантности смесь. Дешевый «технический» коньяк пополам с кофе и «полтинничком» спирта – для пущего эффекта, и, так сказать, в качестве маслинки в мартини или вишенки на торте. В запасе было ровно 750 грамм. По примерным расчетам хватало до темноты. А там – можно было возвращаться в дивной сложности архитектурный узор из контейнеров, самодельных домиков, старых лодок, сетей и прочего мусора, гордо именующего себя Пунктом Базирования нумер двадцать три «Якорь», где кемарил остальной состав диверсионной группы, готовясь к будущим свершениям. Группу местные «якорёвские» жители приняли радушно. Власть они не любили всякую, а уж нынешнюю, и вовсе ненавидели. Русские все-таки люди, тут живут, хоть и смешанного, кацапско-хохляцкого происхождения.
После трехдневной беготни по окрестностям, в ходе которой, пара человек сломали ноги, а минимум четверо пропали без вести, укры успокоились, поняв, что не найти им батальон грозненских боевых пловцов. В эфир они выдали информацию о том, что злосчастный Пункт Технического Наблюдения изничтожили чеченские наемники Владимира «Кровавого» Первого. И практически махнули рукой, прекратив планомерные поиски, лишь усилив патрули по окрестностям. Патрули катались на джипах, боялись всего, и в глубь не лезли…
Хулиганить по окрестностям диверсанты пока не рисковали – был небольшой шанс напороться. Да и с Большой Земли приказали пока не дергаться, и ограничиться присмотром за Морской Охраной.
Морская Охрана, усиленная сбежавшими из Крыма катерами и личным составом, дислоцировались на Мариупольском Судоремонтном. Естественно, при изначальных прикидках мест, где можно качественно нагадить в украинский тапок, Поздняков предложил мелкое хулиганство прямо на территории СРЗ. Благо подходы и дырки в заборе, ограждающем вотчину морских прикордонныкив он знал. Но «старшие товарищи» обозвали Хюнтером Праймом и намекнули, что сержант всем хорош и полезен, кроме излишней инициативности…
С территории порта было два выхода. Один – прямо в открытое море, второй – по-над берегом. Катерники обычно выскакивали через Хлебную Гавань, но иногда выходили, прокрадываясь вдоль Западного мола, и, соответственно, неминуемо проходя мимо «Якоря».
Именно их и сторожил Поздняков, прихлебывая мелкими глотками «чаек». Сержанта клонило в сон, но он держался. Большей частью на кофеbyt, меньшей – на осознании того факта, что никто не заставлял вторую ночь подряд приходить в дом на Приморском Бульваре, где «отдохнуть горизонтально» получалось от силы два-три часа…
Как он помнил по мирным временам, в порт за день заходило не меньше десятка судов. Сегодня же, считай с семи утра и до пол-третьего, прошлепал всего один «Волго-Дон». Да и тот, судя по красному брюху, торчащему над водой, вышел не груженым.
- К перемоге движемся скорыми скачками, - прокомментировал сержант, - скоро допрыгаемся…
По лестнице, выложенной из обломков кирпича и ЖБ-шных плит, на пляж спустились две фигуры в пограничном камуфляже, разгрузках, и с автоматами. И неторопливо двинулись вдоль стены порта, на которой, году в две тыщщи седьмом, младший сержант Поздняков собственными руками и синей краской, рисовал лозунг: «Перед выходом в море – позвони на пограничную заставу!». И номер телефона внизу. Конечно же, через некоторое время, под надписью появилась приписка: «А не то мы заберем у тебя одежду, ботинки и лодку». Потом, холодной зимой две тысячи восьмого, когда с моря шел лед, громоздясь на берегу «торосами» метров до десяти в высоту, стену вместе с надписями снесло…
Поздняков допил «чай», выплеснув остатки из крышечки на песок. С одной стороны, хотелось потрепаться с преемниками «за службу», заодно провентилировав настроения среди рядового и сержантского состава. Но с другой стороны, была вероятность напороться на бандерлогов, спешно переведенных с западной границы. Вон, как на радаре нехорошо получилось…
Сержант бросил последний взгляд на Южные ворота, уложил термос в рюкзак и, стараясь выглядеть как можно естественнее, побрел к дороге, загребая кроссовками грязный песок, смешанный с осколками ракушек и частичками угля…

Collapse )

Атаман - реконструктор . 1919 г

Оригинал взят у oper_1974 в Атаман - реконструктор . 1919 г.
     Одним из самых оригинальных атаманов Украины, времён гражданской войны был бывший царский офицер Ефим Божко.
До революции он служил в инженерных войсках, рыл окопы и наводил переправы. Никто даже не догадывался, что под его мундиром с серебряными погонами скрывается редкий креативный человек, заблудившийся во времени.
       Батька Божко - основоположник украинского униформистского движения. От него идут все современные военно-исторические клубы, члены которых любят переодеваться в одежду былых эпох.
     Божко верил в то, что в него вселился дух Богдана Хмельницкого. Единственный среди украинских политиков XX века он задумал возродить Запорожскую Сечь в полном объеме - с куренями, валами и кошевыми. Свой лагерь он разбил на острове Хортица, где такие же, как и он, брутальные мужчины объявили его атаманом "Новой Запорожской Сечи".
    Знаки власти - бунчук и булаву - Божко попросил официальным письмом у директора исторического музея в Екатеринославле - известного казаковеда Дмитрия Яворницкого. Тот очень удивился, получив послание от "новых запорожцев".
    Подчёркивая весёлый нрав, и анархическое восприятие мира атаман всё делал по-своему... Даже приказы он писал не стальным, а гусиным пером. Очевидцы вспоминали его владения, как настоящее вольное образование - тут с утра до вечера танцевали гопак, стреляли из ружей, пели народные песни.
   В промежутках между этими интересными занятиями Божко успевал поучаствовать в восстании против гетмана Скоропадского, послужить в армии Петлюры, куда новую "Сечь" зачислили как одну из дивизий, а потом послать Петлюру на три буквы и снова отправиться в автономное плавание.


Collapse )

HqvsoEPp6V

</lj-repost>