October 31st, 2014

Ярчуки

Глава первая (начало)
Глава первая (окончание)

Вихрь, вволю наигравшийся с деревьями и уставший подталкивать тяжелые тучи, стих, уступив речные и прибрежные просторы наследнику – легкому ветерку, но и тому тоже быстро наскучило забавляться. Опустилась на берега и рощи тишина, перемежаемая лишь тихой возней всяческой лесной мелочи. Луна снова залила все вокруг мертвенно-желтым светом.
Успокоившаяся было вода у крутояра, покрылась рябью. И из реки, там, где ветви дубов склонялись над водой, показалась голова. Одна, вторая, третья...
На берег, один за одним стали выбираться, оскальзываясь на мокрой траве, дети: крохи вовсе, чуть ли не младенцы - груднички. Правда, детьми их можно было посчитать лишь за невеликие размеры. Личики их, покрытые трупными пятнами, будто принадлежали взрослым людям. И не просто взрослым, а повидавшим в жизни своей всякое. Плохое, по большей части. Впрочем, от хорошей жизни у человека вместо волос не отрастут грязно-зеленой копной водоросли-колтуны.
Последней на берег выбралась, а вернее, вышла, женщина. Лет тридцати, не старше. Была бы та темноволосая панна дивно красива, если бы не пятна разложения, расползшиеся по статному, полуобнажённому телу, слегка прикрытому остатками некогда богатого господского платья. За длинный подол уцепился клешнями глупый рак, не желающий выпускать добычу. Женщина улыбнулась краешками губ, обнажив на секунду черные осколки зубов. Наклонилась, подхватила “панцирника”, осторожно опустила его в воду. Повернулась к разбежавшимся по роще детишкам, вновь жутко улыбнулась...
Дети, чьи движения дерганностью были схожи с куклами, что бурсаки в вертепах за веревочки трясут, разбрелись по роще. То сбивались в кучку, поймав не успевшую сбежать мышь, то отбегали в сторонку, жадно поедая трухлявый грибок.
Трое диток, отойдя чуть в сторонку, начали прыгать через скакалочку, напевая в такт тоненькими пронзительными голосками, от звука которого странно дрожали листья, а заяц, бежавший опушкой по своим неведомым зайчачьим делам, вдруг поскакал стрелой, прижав уши - лишь бы оказаться подальше...
Речная панна, став поодаль, склонила голову к плечу, наблюдая за скачущими детьми:
Ух! Ух!
Солом’яний дух, дух!
Мене мати породила,
Нехрещену положила.
Місяченьку!
Нашу голубоньку!

- Ой, мамо! - пронзительно взвизгнул ребенок, маленькая девочка с тоненькой, и, похоже что, золотой цепочкой на синеватой шейке, - а я тут живую знайшла...
Collapse )