June 8th, 2014

Медом по крови. Эпизод из третьей части.

Кости брошенные сержантом Велгой прокатились по грязному столу, неведомым чудом не влипнув ни в одну из многочисленных лужиц вина, в изобилии усеивающих поверхность.
- Шесть-шесть! - оторвавшись на миг от потертой карты, готовой рваться на сгибах, произнес Рышард, скосив взгляд на грани.
Не проронив ни слова, сержант дотянулся до костяных кубиков, сгреб их. Метнул.
- Шесть-шесть! - снова озвучил результат поручик, сложив карту. - А ну еще разок!
На лице сержанта, щедро украшенном дюжиной мелких шрамов, родилось некоторое подобие кривой ухмылки.
- Не видят - не верят. Но и узрев, продолжают пребывать в неверии...
- Последние времена наступают! - вклинился в разговор Гаспар, отложив в сторону свой любимый мушкет. -Знаем, знаем, кое-чьи отговорки!
- Не отговорки это, а непреложные факты, сиречь -истина! - насупился Велга. И метнул в третий раз.
- Шесть - шесть! - хмыкнул Рышард. - Велга, ты нам определенно что-то о себе не рассказываешь.
- А разве я отрицал когда либо наличие в жизни своей лакун, про кои вслух, особливо при наличие вокруг стольких внимательных глаз и ушей, - сержант обвел рукой таверну, набитую ракушанами, будто бочка селедками. Несколько человек явственно вздрогнули, почуяв на шкурах внимательный взгляд Велги.
- Вот не надо про уши! - буркнул Гаспар, машинально коснувшись правой рукой того места, где когда-то было ухо, а нынче остался лишь старый шрам.
- Играем? - прохрипел вдруг кто-то над ухом. С легким хрустом в столешницу, вплотную к костям, вонзился длинный складной нож, на рукояти которого веднолось странное украшение в виде трех соединенных друг за другом шариков
Рышард поднял голову. Хмыкнул.
Возле их стола, уперев ладони в грязь досок, стоял невысокий ракушанец в плаще. Голову его покрывал красный платок, явно видавший виды, а то и сменивший не одного владельца. По крайней мере, три пятна скорее всего были небрежно застиранными пятнами крови.
- Играем! - утвердительно сказал сам себе ракушанец. - А эльбарато кто платить будет, а? Или думаете, что если чужестранцы, так вам с рук все сойдет? Так каморра видит все!
- О чем это он? - спросил ничего не понявший Рышард у многомудрого сержанта Велги. Впрочем, от незваного гостя поручик не отворачивался. Мало ли, может у него под плащом и пистоль найдется...
- Он думает, что мы играем, и пришел получить свою долю с выигрыша. - хмуро пояснил сержант. - Местная традиция. У нас тоже такое дерьмо водилось.
- Может ему еще и авиньонский флорин в пасть сунуть? - буркнул Гаспар. - Милейший, мы не играем. Так что идите, и возлюбите какого-нибудь осла. Благо тут их на каждом углу полно.
- Ах ты сын шлюхи! - взревел ракушанин, выдернув нож их доски и скинув плащ. Под плащом у него оказалась грязная рубаха и широченный пояс, закрывающий живот чуть ли не целиком. Пояс был богатый - из толстой кожи, с множеством нашитых монет. - Думаешь, что ты вальент?! Выйдем, и ты увидишь свои потроха в пыли!
Посетители таверны давно уже прекратили жрать и орать, наблюдая за бесплатным представлением. Не каждый день ведь кто-то осмелиться сказать что-то против Игнасио Аргуманьо!
Поэтому сдвоенный выстрел прозвучал оглушительно. Таверну заволокло дымом. Но не настолько, что не разглядеть ужасную картину. Славный баратеро Игнасио валялся на полу, сжавшись в комок. Из под судорожно сжатых пальцев толчками выбивалась кровь. Темно-вишневая с легкой зеленцой. Впрочем, в полумраке цвет было особо не различить, но Рышард Гарайд мог за него ручаться
Над умирающим разбойником присел на корточки сержант Велга. Под гробовое молчание окружающих, старательно обшарил карманы будущего покойника. Взвесил на ладони жалкую полудюжину мараведи. Подумав, срезал заковыристым ножом баратеро его же щегольский пояс, с натугой выдернув тот из-под хрипящего наглеца. Встал, ковырнул носком сапога свеженатекшую лужицу:
- Искустный гаруспик мог бы увидеть многое в жидкости, истекающей из брюха сего прохвоста.
- А что видишь ты? - спросил Гаспар, предусмотрительно ухватив мушкет. Вдруг да решится окружающая шваль кинуться на троицу альвских солдат. Гарнизон мал и далеко...
- Я же вижу, что сей плут подохнет с развороченной печенью.

ПС. Огромное спасибо Д. Черевичнику и его замечательной книге!

Медом по крови. 1-36

Орша. Воинский конец

- Шагай, падла! – и пикой в спину. Не острием – древком. Главное – не упасть. Подняться не дадут. Разрядит свеонский драгун пистоль, а колонна дальше пойдет. И на тебя, умирающего, наступит. Потому шевели ногами, да слова ругательные не в полный голос ори, а шепчи. Вон падла на коне рядом едет. С пикой наперевес.
Эх, рвануть бы в подворотню, да уйти дворами! Только не выйдет ни черта! Ноги кандалами надежно скованы – каждый шаг в ладонь длиной, не разбежишься. Да и куда ты дернешься, по бокам колонны, «внутряки» вышагивают. Кто с парой пистолей, кто с самопалом-воронкой. Редкая штука… И гренады мечет, и дробом шарашит. Попрыгаешь, будто заяц, а тебе в спину и жахнут. Тулово в кашу, руки-ноги-голова отдельно… Не уйти…
Колонна пленных свернула в очередной раз, изогнувшись по-змеиному. Те, кто шел в первых рядах, начали замедлять шаг, поняв, куда привели остатних бунтовщиков. Вернее, приведут.
До конечной точки оставалось два квартала. Пехотные казармы. Те самые…
Передние и вовсе остановились, не желая идти. Но, командир конвоя будто знал, что так будет. В спины задних тут же уперлись пики. И те поневоле надавили на соседей, а те, в свою очередь... И вся процессия двинулась дальше.
- Новиков убирать будете! – буркнул один из конвойных, седоусый капрал, перемазанный с ног до головы сажей. - Вы же ребят накрошили… - и злобно харкнул в глубь колонны, попав шатающемуся поручику в лицо.
Поручик дернулся было, но тут же был остановлен прочими. Да и что ты сделаешь, если ноги в кандалах, и руки. А помереть - дело быстрое и несложное. Вот жить труднее…
Завидев пленных, из окрестных домов высыпали жители. Они стояли, оттесняемые к стенам, и во взглядах мешалось многое: от ненависти до страха. А кое-где, отдельными проблесками, мелькало уважение. Но его было мало. Казармы располагались совсем рядом, а дни стояли жаркие…
Внутри все осталось точь-в-точь, как тремя днями ранее, только добавилась удушающая вонь. И мириады мух, плотно облепивших трупы. Впрочем, кое-какая работа уже была выполнена. Возле заваленного телами плаца громоздилось кучи свежей земли, и темнели провалами глубокие ямы…
Задача была немудреной – уложить убитых в яму, после засыпать известью и закопать. По уму, следовало бы в приказном порядке обязать родственников разобрать своих. Но мертвецкие переполнены, лед давным-давно кончился, все новобранцы – не из Орши, а Солнце все никак не уйдет на покой… Еще немного, и, в довершение всех бед, поползет по многострадальному городу эпидемия. А там и на страну перекинется…
Хоть руки развязали. Всё равно провозились почти до темноты. «Внутряки», отобрав у пожежников, прикатили бочку с водой. О еде не позаботились, да и не полез бы никому кусок в горло. И так почти каждый метнул харч, добавив вони…
А когда последняя лопата извести полетела в яму, работников построили у ее края…
Всего один залп. Больше выстрелов не требовалось. «Внутряки» стреляли метко. А где нужна была правка –справились лопатой.
Ямы засыпали уже в темноте. И никто не увидел, как шевелилась земля…