March 16th, 2014

Кузнечик

«Худой» с желтым коком мягко подпрыгнул и покатился по влетно-посадочной. Холодный ветер игриво свистел сквозь дыру в левой плоскости.
Гауптман с трудом вылез из кабины и сдернул шлемофон. Седая прядь упала на глаза.
- Пауль, ты как? – спросил подбежавшийтехник.
- В норме,как иначе. – пилот ласково погладилразлохмаченное крыло. – Напоролся на двух Иванов на Яках. Сталинская гвардия, мать ее… Еле ушел. Еще б чуток и прижали бы.
- И все…- помрачнел техник.
- Не без этого… Зато, когда обратно полз – на «Грасхопера» наскочил, представь!
- «Кузнечика»?- почесал затылок техник.– Не верю,что его Иваны штамповать начали. Пауль, ты ,похоже просто перепутал с «Ночной Ведьмой».
- Что, я их , по-твоему и различить не могу?!– махнул рукой гауптман.– Они совсем разные. Хоть и то и то – швейные машинки с крыльями. Даже на вираж уйти не пытался.
- А ему бы помогло? – ухмыльнулся техник. – От тебя уйдешь…
- А-то, - довольно оскалился летчик. – Я такой!

Летит себе самолет, летит… И вдруг под крылом ревут динозавры, щелкает бич надсмотрщика на строительстве Великих Пирамид, сходятся решать судьбу мира на полях Каталауна дикие варвары и гордый Рим…
В семье потомственных летунов такие байки услышать совсем не мудрено. Специфика работы, профессиональная деформация личности. Романтика там всякая…
А вот эта - запала. И накрепко, заставив перелопатить тонны архивной пыли в поисках жалких крупиц правды.
Одиннадцать лет.. . Даже поверить трудно. Роберт еле удержал мелкий, нервный смешок. Сегодня или никогда. Или известность на весь мир и исполнение мечты или простой летчик до самого конца.
Снежно-белая «Цессна» оттолкнулась от бетонной полосы и вошла в прохладную темноту ночного неба. Если нет ошибок в расчетах, то окно ждет в 24 милях на юго-восток. Квадрат, примерно 300 на 300 ярдов, пульсирующей пустоты.
Налетевший порыв качнул легкий самолетик. Штурвал чуть влево. «Цессна» послушно выровняла полет.
Поджигая кровь, потоком хлынул адреналин. Победа!!! Прямо по курсу призывно чернел «пробой». На секунду дрогнули руки. А вдруг навсегда, без права на возврат?! Страшно… Но ведь все возвращались, чем он хуже?
Самолет вошел в «пробой». Тело мучительно пронзило иглой холода, в стекло ударило снегом. Роберт поставил новую кассету в камеру, снимая все вокруг.
- Холодно, очень холодно. Тут совсем не лето. – дрожали от холода губы. – Подо мной лес, похоже, что занесло в Европу.
Сбоку хлопнуло маленько пушистое облачко.Ветер злорадно засвистел по пробитой кабине.
- По мне стреляют!!!
Блик скользнул по стеклу пробоев. Американец только и успел, что повернуться навстречу смерти…

Что новое писать времени нету, а этот рассказик вроде бы еще не выкладывал.

Порубежники (часть 1-1)

Боек сошелся с капсюлем. Гонимая пороховыми газами, пошла по нарезам пуля. Прошелестела в жарком августовском воздухе и, совсем не больно, ударила парня в выгоревшей форме. Сержант погранвойск НКВД Павел Верещагин споткнулся, выронил "трехлинейку" в ломкий бурьян, и умер, глядя в раскаленное небо.

Высоченная белая стена. Сторожевые вышки. Рубят серые тучи лучи прожекторов. И дежурный по КПП. Хмурый бородатый дядька в полевой форме "образца осени 41-го": гимнастерка наша, штаны румынские, истоптанные ботинки, вообще, никогда не виданные - со шнуровкой сбоку.
- Стой! - Скомандовал дядька, и, как бы ненароком, положил руку на внушительную кобуру. - Откуда, куда, зачем?
Новоприбывший уставился на разбитые сапоги, серые от пыли.
- Ну, это, вроде убили меня...
- Неграмотный, что ли? - Удивился дядька.
- Десятилетку окончил.
- Не в том суть, бестолочь. Атеист?
- Ага! Так точно, то есть, - понуро ответил сержант, - некрещеный.
- И меня не признаешь?
- Никак нет!
Придирчивый дядька аж присел. - Чудны дела твои, Господи! Иди отсель, атеист хулев! Десятилетку, он закончил! Тьфу, нехристь! - и истово перекрестился.

Collapse )

Поребежники (часть 1-2)

- Ротмистр Бестужев. Карс. 915-й. - Щелкнул каблуками офицер, с интересом оглядываясь в маленькой комнатушке. - Вы позволите войти?
- Конечно. - смутился Верещагин. Не каждый день к тебе заходит начальник базы. - Входите, товарищ ротмистр, располагайтесь.
- "Товарищ ротмистр..." - покатал на языке Бестужев. - Неплохо звучит. Впрочем, большевики частенько находили отличные фразы, владели, так сказать, языком. – Итак, Верещагин Павел Григорьевич. Сержант погранвойск. По-старому, фельдфебель Пограничной Стражи. В наших славных рядах меньше недели, но в паре стычек участвовали. Неплохо зарекомендовались. Росбаха помните? Из гансов. Отличный вьюнош, не без тараканов в голове, конечно. Хотя у кого их нет? Ганс, сей описал вас в тонах совершенно радужных. Прям не человек, а ангел.
Ротмистр задумался на мгновение, выпустил аккуратное колечко дымка. - Не обессудьте, вам не предлагаю. Ибо яд. Кстати, во времена кадетские, знавал я одного Верещагина, тезку вашего. По таможенной части пошел. Никоим образом не родственник?
- Никак нет! - По-уставному рявкнул Павел. - Из пролетариев.
- Впрочем, отвлеклись. Ведь явился я, в такую рань, вовсе не забивать вашу похмельную голову вопросами о предках.
... Противно и страшно. Монотонно, словно лекцию читал, Бестужев рассказывал о брошенных на смерть базах и отрядах, о показательных смертях, о подкупе Раем...
Ротмистр натужно поднялся с продавленной койки. - Я вас, на время, оставляю. Подумайте об услышанном. Что сможете - примите, что - отбросьте. И будьте готовы. Витает что-то в воздухе...

Collapse )

Порубежники (часть 2)

Часовой курил, пряча огонек сигареты в кулак. Луна на полнеба, высветит даже муравья, который покрупнее, тишина гробовая, чего зря нервы беспокойством тревожить?
- Не спит, сука. - Чуть слышно прошептал старший группы, отложив бинокль.
- А что ему спать, если три по два, и наряды через три дня.
- Паша, не трави душу, а то серафимам сдам.
- Не сдашь, старшой, - ухмыльнулся сержант, - я сейчас вроде священной коровы.
- Значит, на говядину пустят. - Огрызнулся старший. - Лучше по сторонам слушай.
- Хули слушать, резать надо! Пока не рассвело окончательно.
- Молчи, стратег, рассветет ему, пол-второго ночи! Тучи подождем, и вперед.
Ждать пришлось недолго. Слабый, вроде бы, ветерок сумел затянуть небо надежным ковром предгрозовых туч. В высоте грохнуло раскатом близкой грозы.
- Работаем!!!
Темнота вдруг распалась на осколки, ощетинилась выстрелами. Гулко грохнула безоткатка, вонзив снаряд в ограждение. Завертелся на вышке, отчаянно расстреливая боезапас в темноту, по огням выстрелов, часовой. Откинулся, роняя автомат.
Первая группа рванула в проход в стене. Грохнуло несколько гранат, пара коротких очередей и тишина...
Уцелевшие адовцы подняли руки почти сразу. Их, на скорую руку обыскав, согнали в кучу и расстреляли возле полусгоревшей казармы, торопясь до появления "комиссаров". А то ведь начнут перевербовывать. Или, как они это называют, "ставить на путь истинный". А кого там перевербовывать? Стрелять подряд. Или резать, если патронов жалко...

За взятую, практически без потерь, базу похвалили, раздали обещанные пряники, не забыв пожурить, что, мол, трупы, не надо лениться растаскивать, а то ведь два десятка безоружных тела по-над стеной заставляют думать про бойцов Отдельной Гвардейской Группы всякие нехорошие вещи.

Collapse )