September 17th, 2013

(no subject)

Ждать пришлось недолго. Впрочем, недолго – понятие относительное. Кому и час пытка, а кто хоть неделю пролежит на пузе, пожевывая травинку. Старались отбирать терпеливых. Время знали заранее. Не один день прошел с той поры, как верный человечек принес добрые вести. Человечек, хоть и свой до мозговых косточек, но деньги берет, а значит - работает на совесть. Кто колотит себя пяткой в грудь, и вопит, что мол, сугубо по велению сердца – трепло. Брехун, хуже дворовой собаки.
Ветка качнулась. Мал ворон, да увесист. В чехольчике на лапке пустота. Как и должно. Мастер Краук тоже любит деньги, а значит – не болтлив. Ворон прилетел – цель рядом. Пора готовиться. Окрестные кусты понимающе зашуршали. Готовятся.
Вот и караван объявился. Получаса не прошло. Сперва, конечно, послышался. Возницы кряхтят, злодеи рычат, копыта стучат, да оси скрипят. Прямо песня!
А потом и выкатили из-за поворота. Богат караван, что говорить! Одиннадцать повозок, да в каждой повозке – клетка, а в каждой клетке – битком набито. И все красавцы, как на подбор, один к одному. У кого уха нет, у кого глаза, у кого клеймо на лице: огромное «ЗК». На каждой щеке по букве раскаленным железом поставлено, порохом натерто. Чтобы каждый видел, в широком поле встретившись, да поближе подходил, дабы вилами пырнуть и награду получить. Награда хороша. За беглого злодея корову дают. А тут злодеи не простые – коронные!
И конвой хорош – десяток верховых гарцует, да два десятка на телегах сидят, по сторонам зыркают глазищами злобственно. Не простые ребята, Внутренняя Стража, те еще цепные псы злые да клыкастые. Вот только мелочь одну не учли. Волкодавов для того и выводили, чтобы волк без добычи не оставался. А погодя чуток и облизнуться мог, языком чужую кровь с шерсти счищая.
Тихий-тихий, не услышать - кожей почувствовать, свист. И понеслась…
Раз! Потрескивает дерево луков, позванивает в напряжении металл арбалетной тетивы, шипит тлеющий фитиль у запальника.
Два! Хлопок по коже рукавицы, щелчок арбалета, грохот выстрела. Глухой удар падающего тела, то ли крик, то ли всхлип раненой лошади.
Три! Шорох клинков, вылетающих из душного плена ножен навстречу не по-осеннему теплому ветру. Царапают доспех колючие ветви можжевельника.
Четыре! Мелькает наконечник копья, молотит копытами конь. В ноги ему, палашом снизу! Падает, выронив оружие, десятник. Застывает, неловко подогнув под себя руки. Радостно вопят злодеи, глядя, как разлетаются замки под крепкими ударами. Смертной тоской воет кто-то за спиной. Булькает кровь из перерезанных глоток, да мерзко хрустит клинок, попадая на кость…
И хмыкает верный товарищ, по-хозяйски окидывая взглядом злодеев, деловито расхватывающих оружие убитых стражников:
- Это мы, выходит, кое у кого цельное стадо увели? Давай, Марек, бросим все, к чертям свинячим, да в магнаты подадимся?
Один из спасенных, тот, что мог похвастаться отсутствием обоих ушей и наличием разорванных ноздрей, обернувшись, подмигивает:
- Что, друже, Франта, решил на братьях гешефту наделать? Так я снова в клетку не пойду!
- Так никто ж и не неволит, друже капитан!
***