November 30th, 2012

Гомункулюс Лигнеус

Гомункулюс Лигнеус


Тот, кто пару часов назад махал топором, судя по всему, был дровосеком не слишком умелым. Иначе, свежие щепки не устилали бы все вокруг. Хотя, с другой стороны, может, показался чем-то, кривой сучковатый ствол похожим на нелюбимую жену? Или на алькальда, к примеру? Вот и уходила злость в работу, вгрызаясь тяжелыми ударами в неподатливую древесину. Впрочем, какая разница, что было когда-то, если мы живем сейчас?
На пень, бесстыдно желтеющий свежим срубом, присела сойка. Что-то протарахтела на своем, на птичьем, встопорщила хохолок, зорким взглядом черных выпуклых глаз, окинула полянку, выбирая, откуда начинать поиск червяков. И дернулась, получив быстрый, как молния удар по спинке, практически разваливший птицу пополам. Тельце, еще не понявшее, что умерло, доли секунды еще удерживало прежнее положение. Упало, распавшись на две половины, удерживаемое лишь лоскутом кожи.
Несколько капель крови, на ярком солнце кажущимися индийскими рубинами, выступили из тушки. Но стороннему наблюдателю не долго пришлось бы любоваться переливами. Кровь исчезла с поверхности сруба практически мгновенно, оставив лишь след из темно-коричневой каемки. Да и ту сдуло первым порывом теплого летнего ветерка...
Трупик сойки не долго портил идиллию майского леса. Для невнимательного глаза незаметно, но все же достаточно быстро, птица словно бы провалилась внутрь пня, поглощенная хищным обрубком дуба. Провалилась без остатка. Прошло каких-то полчаса, и идеальную желтизну поверхности ничего не омрачало. Да и верно. К чему низменным мелочам портить пасторальные виды? Сущим извергом рода человеческого будет тот, кто к пастушке с пастушком, дорисует огромную кучу говна, наваленного овцами.
А молодой побег, к которому прилипло несколько перемазанных перышек, изогнулся, охватывая пень пятнистым кольцом. И сыто ворочаясь, заснул...

Collapse )