August 24th, 2011

к сожалению, не мое...

Ты соткана из нежности
Небесного дыхания,
Из полнолунной млечности,
Из звёздного мерцания;
Из утреннего зарева
Янтарно-золотистого,
Из солнечного марева
На фоне аметистовом.

Ты соткана из запахов
Сирени да черёмухи,
Из семицветья радуги,
Из грозового всполоха;
Из пасмурно-осеннего
Шаманского камлания,
Из солнечно-весеннего
Живого волхования.

Ты соткана из пламени,
Из искр костра купальского –
Горит Цветочек Аленький
Светлей огня бенгальского;
Ты соткана из облака,
Из ветра дуновения,
Из радостного возгласа,
Из вспышек вдохновения.

Ты соткана из дождика
Задумчиво-печального,
Из бархатного воздуха,
Из цвета иван-чайного.
Весенняя-весняная,
Яр-Солнышком хранимая,
Медовая-медвяная,
Несказанно любимая.
  • Current Music
    Арктида - Кто сотворил?
  • Tags

"Талисман". Продолжение "Косаря", если что

- Хуго, ведь ты слово знаешь, зуб даю! – Переход был длинной в полтора десятка миль, и ничего не хотелось. Даже говорить. А вот двинуть сержанту, чем тяжелым по зубам хотелось все сильнее и сильнее.
- Адлер, сходи-ка, лучше на исповедь. Нехорошие мысли тебе в голову лезут, вот что сказать хочу. – Мортенс попытался отсесть подальше, но сержант Линдеман настроен был решительно и все никак не отставал.
- Не скажешь, - сержант сделал паузу многозначительную, - каппелану все как есть доложу. Думаешь, раз студент, так самый умный? Мы тоже не гульфиком бульон хлебаем. И глазами Бог не обделил.
- А зря. Весьма пикантно получается. Только штаны пореже стирать надо. А насчет угроз, так это ты сержант зря, Богом клянусь.
- Ну ты, это, - Адлер понял, что может и не получить разговор нужного завершения, - верно меня пойми. Говорят про тебя много. И всякого.
-Про всех говорят. Если словам верить, то у Папы рога в пол-ярда. И хвост под сутаной.
- А точно нету? Уверен? Ты же у нас чертознай, вроде как? – спросил Адлер, оглянувшись по сторонам. Чтобы ни одни лишние уши нигде не мелькали.
- Ишь ты, «чертознай»…. – Криво улыбнулся Мортнес. – Никогда так не называли еще. Все больше чернокнижником за глаза кличут. Ну и студентом.
Притухший, вроде бы, костерок, вдруг полыхнул, выбросив в небо длинный язык пламени. Адлер шарахнулся, мелко крестясь.
- Боишься. – Протянул ладони к огню Мортенс. – Очень боишься. Не стоит. Один уже добоялся.
- Ты про капитана Густлова? – Спросил Адлер, снова присев, но уже выбрав место подальше от Хуго. – Вот про то и поговорить хотел.
- Говори.
Сержант, никогда не считавший себя трусом, вдруг понял, что дрожит мелкой трусливой дрожью. И что ему совсем больше не хочется сидеть у одного костра со странным пикинером. И просить ничего не хочется.
- Чего застыл? Лотовой женой прикинулся? Так у нее бороды не было. Хотя кто тех евреев знает. – Хуго достал из заплечного мешка флягу и кинул сержанту. – Выпей вина, Йозеф, а я пока скажу то, что должен был от тебя услышать.
Адлер послушно свинтил дрожащей рукой маленькую пробку и опрокинул флягу над разинутым ртом. Забулькало.
- Так вот. Сержант Йозеф Адлер пришел, чтобы узнать, правду ли шепчут про Хуго Мортенса, недоучившегося студента и доучившегося пикинера. Правда ли, что он с чертями знается, и слово знает заветное, которое и свинец уводит, и сталь? Ведь за тем?
Сержант согласно закивал и вернул пустую флягу хозяину. И, судя по вытаращенным глазам, Мортенс был прав. Или во фляге было совсем не вино.
-Отвечаю любопытному сержанту. Пока он не растрепал на весь полк. Слова не знаю. Но помочь могу. Про цену молчу. Если сержант пришел с таким вопросом, значит, он знает, чем кончил некий капитан Густлов. Ведь знает?
Адлер снова закивал. Да так усердно, что стало за голову страшно. Как бы не оторвалась.
- И по-прежнему сидит рядом со страшным студентом? - Мортенс явно получал удовольствие от происходящего.
- Сижу ведь. – Собрался с духом Адлер. – И жду, когда тот прекратит стращать. Не на того напал, чертознай.
- Доннерветтер! – Ругнулся Мортенс. – Я еще и стращаю? Это я незваным приперся к тебе на огонек после долгого перехода, вылакал всю аква вита? А потом еще и Святую Церковь поминать начну?!
- Хуго….
- Ладно, посмеялись и хватит. Пора и к делу переходить. Если правильно понял, то тебе не хочется умирать?
- Верно. Совсем не хочется. – Признался сержант. – Нагулялся я уже. С избытком. А в Браубахе вдовушка нашлась пригожая. В Марксбурге стряпухой она.
- Хороший Браубах городок. Это от Кобленца вроде недалеко? Да и замок неплох. Старые господа умели строить. Лягушатники , если помню верно, в прошлом году два месяца под стенами простояли, да и ушли, обгадившись. И кубышка в заветном месте припрятана? Так ведь?
- Зачем спрашиваешь, если ответ знаешь? – Посуровел Йозеф.
- Да так, чтобы скучно не было. Вдруг неправ когда окажусь. – Улыбка была видна даже в неверном свете костра. – И хочешь выжить любой ценой.
- Не любой. Душу не продам!
- Да кому она нужна? – Искренне удивился Мортенс порыву сержанта. – Я же с Темными не знаюсь, а если бы и знался, то золото везде в цене. 20 талеров сразу. И 40 после первого боя, в котором моя помощь нужной окажется. И поможет.
- По рукам! – Поспешил согласиться со всеми условиями Йозеф. С колдунами и прочими лучше не торговаться. Особенно, когда они начинают клясться, что с Люцифером и не думали договор заключать.
Приятно звякнул мешочек, поменяв хозяина.
- Утром получишь. А сейчас, сержант, ради Господа и всех архангелов, дай поспать!


Адлер проворочался почти весь остаток ночи. Заснул под самое утро только. И пожалел об этом. За какой-то час, чего только не привиделось…. И Папа Римский с рогами и хвостом, гоняющийся за генераллисимусом Валеннштейном по окрестностям Штральзунда, и размахивающий над головой гуситским цепом, был далеко не самым страшным. Потому Мортенс и чуть не получил в грудь пол-локтя стали сержантского тесака, когда под самый рассвет тронул Адлера за плечо.
- Не шути так, сержант! – Только и смог сказать Хуго, оказавшись по уши в грязи, упав в лужу. – Не выспался, что ли? На людей кидаешься?
- Нечистый сны насылал богомерзкие, вот и получилось. Видит Бог, не со зла. – Мрачно ответил сержант, забросив тесак в ножны. И растирая помятое со сна лицо, спросил: - Готово?
- Как в лучших домах Парижа! – Осклабился Мортенс. – Был в Париже, сержант?
- Нет. – Буркнул Адлер, пытаясь натянуть сапог. – И не собираюсь.
- Тоже верно! Там, на днях, какой-то полоумный чуть короля лягушатников не грохнул. Так что, приличному протестанту делать там нечего, вот что я тебе, сержант, скажу!
При свете Солнца, хоть и слабого по утренней поре, сержант чувствовал себя намного увереннее.
- Студент, за ногу тебя, да об пень! Деньги вчера получил, а я свое еще в руках и не держал.
- Ах да, точно! - Стукнул себя по лбу Мортенс. – А я все припомнить не могу, зачем доблестного сержанта в такую рань разбудил. Лови!
Мелькнуло что-то в воздухе. Йозеф раскрыл ладонь. Маленький шарик светлой бронзы. Из двух половинок спаянный.
- И все? – Разочаровано протянул Адлер. – И за эту безделушку я отдал двадцать талеров?!
- Шестьдесят, сержант, шестьдесят. – Уточнил проклятый «чертознай». – И сорок я еще не получил. Смотри, сержант, про такие долги не забывают.
- Не забуду. – Огрызнулся сержант. – Что там внутри, и как эта хрень действует?
- Внутри – так нужное тебе слово. – Подмигнул Мортенс. – Раскрывать не советую. А как проверишь при первой случайности. И смотри, не вздумай раскрывать. Если слово знают многие – ничем не поможет.
- Как скажешь. – То ли ответил, то ли сплюнул сержант. И спрятал шарик в мешочек, висящий на шее. – Проверим. Все, Хуго, а теперь уже я скажу тебе, чтобы проваливал подальше. Подъем скоро.


Казаки вылетели нежданно. Как умеют только они. Ну и кумаши с татарами. Вырезали передовые дозоры и налетели степным злым вихрем. Миг назад тихо кругом было, только мерный шаг марширующих солдат, да кое-где чуть слышна походная песня над строем. И сразу же, воздух наполняется визгом и разбойничьим посвистом атакующей конницы, грохотом выстрелов, прочим шумом боя.
Рота, в которой служили Мортенс с Адлером, шла в авангарде. По ним первым и ударила казачья лава. Или как там эти негодяи называют свой строй? Сержанту не до умствований было. Намного важнее перестроить растянувшуюся роту, собрать из рыхлого стада сбитый кулак, ощетинившийся копьями. Встретить удар, удержать строй, устоять на ногах, а там, можно и в ответ вмазать. И утопить в грязи бесчестных наемников, готовых пойти за кем угодно, лишь бы платили.
Конница не стала лезть на каре пикинеров. Казаки кружили вдоль тракта, время от времени разряжая в гущу строя многочисленные пистолеты, торчащие за матерчатыми поясами.
«Везет же схизматикам проклятым! - подумал сержант Адлер. – И грязь им не мешает, и мушкетеры наши остали. А про нашу кавалерию и вспоминать не хочется…. И стреляют, метко, им что, черти руку направляют». – Больше Йозеф подумать ничего не успел. Очередная пуля ударила его в грудь, выбив дух, уронила в грязь….


- Эй, сержант, ты чего это?! - Адлер попытался открыть глаза. Чтобы хоть разглядеть того ангела Божьего, что к Вратам провожает. Вернее, должен проводить. Только не бывает ангелов без крыльев. И по уши перемазанных липкой красной глиной из Долины Рейна…. И не орут они на ухо всякую пошлую похабщину…. И денег не требуют. Целых сорок талеров.
- Просил же, чтобы не забыл! - Сержанту все же удалось прийти в себя. Несмотря на отчаянную тряску за плечо. И оглушительные крики радостного Мортенса.
- Ведь сработало же ведь! Прав, значит, Швальбе был! Вот же капитан чертов! Вот плюну на вас всех, да к нему в отряд подамся! Ну, скажи, Адлер, ведь помогло?! Так что, с тебя сорок талеров. Жду к вечеру. – Увидев, что Йозеф жив, и помирать всяко больше не собирается, Мортенс оставил того приводить в порядок смятенные мысли и побрел по растоптанной обочине к куче свежих трупов.
Сев прямо в грязь, Адлер полез за пазуху, ощупать отчаянно болевшую грудь. Пальцы нащупали мешочек. И остатки талисмана. Шарик от удара сплющился и развалился на половинки. Внутри оказался туго смотанный кусочек пергамента, с трудом развернувшегося под грязными пальцами.
- «Donec a bello atque magis in coquinam»! - Прочитал через пару дней капеллан, когда Адлер, решился представить под бдительное око Церкви такое чернокнижье. Ну и признаться, пока не поздно, и пока Люцифер не сумел проникнуть в заблудшую душу через сроки омерзительные Капеллан прочитал и свернулся рот хохота, неприличествующего духовном улицу.
- Шестьдесят талеров, говоришь? - Только и сумел выдавить сквозь слезы капеллан. – Но слова, действительно, заветные, не обманул тебя колдун неведомый! В Праге обучался, похоже. У них там такие шуточки в ходу.
- Так что там написано? – Только и смог спросить закипевший сержант, уже придумавший с десяток казней для Хуго.
- Там? «Держись подальше от боя и поближе к кухне». Вот же шутник какой попался! – С трудом сумел успокоиться капеллан. – Но жизнь он тебе спас. Так что, не стоит неведомому колдуну бить рожу. А то он ведь может и пику в суматохе в спину сунуть. – И подмигнул обалдевшему Адлеру.