irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Categories:

Мёдом по крови 2-3, 2-4

Круков. “Пропитый квадранс” 2-3

Обычно, в тех местах, куда пускают с рваными сапогами, пиво больше похоже на разбавленную помоями конскую мочу, а жратва такая, что и пацюки брезгуют. Тут же – самое то. И горькое в меру, и пена густая, вон, стоит сколько, не опадает...
Хуже другое было. Время тянулось смолой. Тягучее, липкое…Обычно с дороги, которая, несмотря на всевозможных попутчиков, все же предполагает определенное одиночество, любая деревенька казался подожженным муравейником. Народ куда-то бежит, кого-то ловит, от кого-то убегает. Вон, на взорке, какой-то ворюга промчался, а за ним толпа целая. Рыжий еще такой. С конопушками на всю харю. Тщета мирской суеты, понимаешь. С другой стороны, в городе не успел оглянуться, а полдня где-то потерялось.
А вот как-то не выходило. Медленное все, нудное. И пиво, как бы оно хорошо не было, слишком много не выпьешь. С одной-то стороны, самое то будет, но с другой, как потом дела делать и работу работать, если разит от тебя, как от бочки? То-то же. Хотя, никто особо внимания не обращал. Сидит себе заезжий шляхтич, кружку обнявши, пиво хлебает маленькими глотками. Да и нехай себе сидит, может вера у человека такая? Или Айону зарок дал, кварту за раз не выхлебывать?
Дмитр протянул руку, взял с широкой тарелки зажаренную гренку, обильно сдобренную чесноком, захрупал. Вкусная ведь штука! А сам, сколько не бился, всё чушь какая-то выходит. То пережарит, то вовсе спалит к чертям собачьим. Похоже, корчмари знают Слово, чтобы хрустела, а внутри мягко…
Народу вокруг начало потихоньку прибавляться. Рабочий день подходил к концу, и многие мастеровые и приказчики, получив свои заработанные честным трудом деньги, заскакивали, пропустить кружку-другую. Далеко не каждый на этом останавливался. Кое-кто и горелкой догонялся, чтобы после, уйти, шатаясь, домой…
Но сидели чинно, без драк и громкого рыка. Разговоры разговаривали. В основном, городские сплетни. Кто с кем переспал, кто у кого родился, кто кому козу отравил. Но и соседей государственных поминали часто. Империю альвов – матерно, Орсанию с ихним королем – очень матерно. Своего же круля Казимежа, как ни странно, особо не склоняли. Разве что, в укор ставили, что не помог согласно Старому Уговору, полковнику Косачу, коего по здешней привычке называли паном Вылком. Вообще, похоже было, что про этот самый Старый Уговор знали все. Неудивительно, что не выгорело у Косача-Вылка. Альвы-то, не глухие и не слепые. Меры приняли. То ли посулили чего, то ли пригрозили чем недобрым.
Россов тоже поминали, но с оглядкой, и вполголоса. Никакого вреда от восточного соседа не было, а прямая польза имелась. И в голодные года помогали, и литвинские товары с охотой берут, и молодежи в учебе не отказывают. Ну и альвам дули в их рыжие наглые хари тычут раз за разом. Как такого соседа ругать-то? Не за что! А что вполголоса, так на всякий случай. Не всякий круль потерпит, чтобы на его месте народ державный другого помазанника рад видеть был…
Все же, как не стремился не напиваться – не вышло. Тело, отвыкшее от доброго пива, нахлебалось будто само. И теперь, тяжесть в брюхе забирала быстроту у мыслей, добавляла туману в голове.
Пройтись надо. Продышаться, да коника проверить. Ну и природе волю дать, не под пол же лужу прудить. Воткнув в столешницу двузубую вилку, оставляя знак, что место занято, и хозяин скоро вернется, Дмитр вылез из-за стола, придерживая ножны, чтобы никого не ударили по ноге. Когда человек выпьет, ему для драки повод нужен ничтожный. А драка сейчас – ну никак не нужна.
Ветер, заблудившийся в узких проулках, выскочил на маленький дворик позади корчмы, и с размаху ударил в лицо. Дмитр поморщился, упрямо мотнув головой, и продолжил путь к щелястому строению, в двери которого была вырезана дыра в форме кривоватого сердца, больше похожего на сраку.
Когда на душе стало легко-легко, Дмитр вышел наружу, морщась от запахов. И тут же, чуть было не захотел обратно, в царство злобных и кусачих мух.
Его ждали. Недобрым взглядом голодных волкодавов, на гостя столицы пялилось четыре стражника. Двое держали пищали. И что хуже всего, здоровенные – палец пройдет, дула, смотрели точнехонько в Дмитра. Одно в голову, второе в живот. У третьего в руках был длинный протазан. Четвертый же, на вид безоружный, держал, норовящий скрутиться пергаментный свиток. Вот же ретрограды, холера ясна! Все давным-давно на бумагу перешли… Хотя, чего у пергамента не отнять – живучей он, и дурную погоду лучше переносит, кашей не расползаясь.
- Дмитро Ярошевский, шляхтич из Северной Мазовии?
- Он самый, – отрицать очевидное глупо, - Только, позволю уточнить, не Дмитро, а Дмитр.
- То мелочи! – Довольным голосом произнес безоружный, пряча свиток в продолговатый футляр на поясе. Тубус, вроде бы, называется… - Пройдемте, шановний пан.
- А еще мне бы хотелось уточнить, какого, спрашивается, хера? – Ярошевский положил ладонь на рукоять карабели, второй коснувшись пистоля, заткнутого за пояс. – Порядков я не нарушаю, на ратушу не ссу, круля нашего ругательно не поминал. А тут хлопы какие-то…
- Сказано, что пройдемте, значит, пройдемте! – Тут же начал багроветь рожей старший. Тот, что с протазаном, перехватил свою рогатину поудобнее, целя Дмитру в грудь.
- Ну раз надо, значит, надо! – Развел руками Дмитр и открыто улыбнулся. Ситуацию до предела доводить он не собирался. А то в этом тесном дворике, можно и остаться. Что не засланные – уже ясно. Старший явно из шляхты, вон, харя как буряк стала. – А куда идем-то?
- На месте разберетесь, ясный пан! – Буркнул старший, явно удивленный столь легким разрешением дела. И тут же скомандовал, - Свят, рысью в конюшню, коня его милости захвати. А то, ясный пан местечко себе подстать выбрал! Моргнешь, и коня уведут. Вместе с сапогами. А мы виноваты.
Ярошевский пожал плечами, и хмуро глядя на свой сапог, решивший окончательно расползтись именно сейчас, произнес:
- Так то ж вашими советами, панове! И только ими!

Круков

- Дмитр Ярошевский, урожденный в Северной Мазовии? – Человек, что в своей серости вполне мог соперничать с мазуром, голосом обладал под стать себе. Такой же бесцветный. Будто не с человеком говорил, а с деревом. И комната у него была такая же. Разве что коричневое пятно на стене выбивалось из общей картины. Свежее, видать, не высохло еще.
- А с какой, простите, целью интересуетесь, пан безымянный?
Все может быть. И то, что сработали так быстро – совершеннейшим образом ничего не доказывает. Могли Штефана и перехватить сразу же, и перекупить за полгода до. Все возможно. А дерьмо, на то оно и дерьмо, чтобы в него с размаху влетать. И хорошо, если сапогом, а не рожей.
- А с той, что Ярошевским записали, а не Радзивиллом[1], - и улыбка у человека была такой же. Неразличимой. Но отзыв знал верный. Что не могло не радовать.
- Ну так Радзивиллам соответствовать надо. Золотом сорить, серебро на сдачу не брать. И в драных сапогах ходить не можна.
Человек заглянул под стол, скривился, увидев кусок грязной портянки, вылезшей сквозь дыру:
- Сапоги заменим. Запасной конь тоже будет. Ну и вообще по списку. Отдельные пожелания будут?
- Не без этого. Если в двух словах, то зачем меня вообще выдернули? Не верю, что местные чем-то хуже.
Собеседник хмыкнул, разом растеряв серости.
- Ты, пан Ярошевский, вудку потребляешь?
- Да вроде не из Анатола, чтобы рожу кривить. Особенно, когда сам пан безымянный угощает. Или неназываемый?
Пан Безымянный хмыкнул:
- Томашем зови, если без имени не можешь.
Дмитр кивнул. Томаш так Томаш.
Безымянный встал из – за своего стола, подошел к шкапчику, вмурованному в толстую стену. Достал бутылку мутного стекла, заткнутую каким-то корешком. Затем последовали и медные стопочки, и тарелка с несколькими ломтями вяленого мяса и парой соленых огурцов.
- Местные не хуже. Но они местные. А тут такие дела, что нужен кто-то, чью парсуну не знают все. Кому положено и кому не положено.
Томаш подвинул гостю стопочку, лихо опрокинул свою, хрупнул огурцом. Продолжил:
- Задача будет твоя проста и незайтелива. Как курчонку бошку отвернуть.
- Курчонку-то оно вроде как и не сложно, но ведь и птичник следит.
- Вот поэтому и ты. К лисам оне привычные, а к хорям навыка нет.
- Хорь, получается? – недобро ухмыльнулся Ярошевский, зачем-то посмотрев внутрь опустевшей стопочки.
- Хорь не только вонью ценен, но и изворотливостью, - снова налил Томаш, - хотя и вонь качество по нашим временам очень уж пользительное. Выезд назначен на завтра. Ты в списках значишься. Изъять нужное вряд ли выйдет – щупали мастера. А вот присмотреться со стороны свежим взглядом, оно никогда не вредно. Ну и пресечь, по необходимости.
- Выезд? – оторопел Дмитр, - какой-такой выезд?
Томаш кротко улыбнулся и убрал со стола бутылку.
- А вот что за выезд, и что тебе в том выезде сделать надо будет, вот про это мы сейчас и поговорим. На трезвую голову.

[1] Радзивиллы – вторая по богатству, после Вишнвецких семья в Ливонии. Отдельные представители сиживали и на троне.
Tags: Мёдом по крови (текст)
Subscribe

  • Причастных - с Праздником!

    А что тут еще скажешь?)

  • (no subject)

    Что самое смешное, у меня есть в заначках пара историй о подобных историях (не про сиськи, про преследование и организацию документальных…

  • (no subject)

    Маска "влюбленного" эскимоса-алютиик с острова Кадьяк. Разумеется, влюбившийся эскимос, не надевал ее, чтобы стенать под жильем возлюбленной.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments

  • Причастных - с Праздником!

    А что тут еще скажешь?)

  • (no subject)

    Что самое смешное, у меня есть в заначках пара историй о подобных историях (не про сиськи, про преследование и организацию документальных…

  • (no subject)

    Маска "влюбленного" эскимоса-алютиик с острова Кадьяк. Разумеется, влюбившийся эскимос, не надевал ее, чтобы стенать под жильем возлюбленной.…