irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Categories:

Мёдом по крови. Эпизоды 1-8, 1-9

Орсания. Окрестности коронного города Омелува


Над городом поднимались дымы. Ветер закручивал их в тугие черные жгуты.
- Не удержались… - с нескрываемым недовольством обронил мрачный полковник Косач.
Сидящий рядом с ним человек, чьему лицу придавала особый колорит кроме букв «ЗК», еще и здоровенная цифра “2”, нанесенная тем же способом, только вздохнул.
- Не удержались, – повторил Косач. – Подожгли. А кто-то, совсем недавно, рвал на груди рубаху, и клялся всеми известными ему богами, что не будет ни поджогов, ни беспричинных убийств. Не подскажешь, кто это был, а, Бортнич?
«Разукрашенный», вдруг подскочил, встав на ноги.
- Ты!..
Бдящие рядом Волки, что, судя по длинным усам да просторным штанам, были пану Вылку земляками, и казавшиеся до этого тремя статуями, по чьему-то недомыслию воткнутыми на «лысину» холма, синхронно положили руки на сабли. Один, недвусмысленно наставил на полковничьего собеседника пистоль.
У ротмистра Бортнича, по прозвищу Скаженный, что значит Бешеный, жизнь была сложная. Наличествовали в ней и лихие конные схватки сам-десять, и разрывавшиеся над самым ухом бомбы из инрогов, и двое суток в свежей могиле под трупами убитых побратимов тоже были. Так что, определенную горячность старый вояка мог себе позволить. Но не рядом с полковником Косачем. И не после ночи с двумя покушениями подряд. Покушавшиеся, трое мелких шляхтичей и пятеро селюков, с самого рассвету тщились коснуться пальцами ног земли. Повесили их невысоко. Чтобы назидательнее вышло. А к полковнику было решено приставить охрану. Понадежнее, из козарлюг дикопольских.
- Сядь, друже, не мельтеши! – поднял ладонь полковник, и, обращаясь к охране, продолжил. - И вы, хлопцы, ша! Ротмистр больше не будет. Не будешь, пане Бортнич?
Охрана оружие теребить тут же перестала. Бортнич выдохнул, обмяк, будто у него из спины стержень вынули, и сел обратно на здоровенный тулумбас, окованный медными полосами. Походный барабан приволокли на вершину для передачи важных сообщений, но таковых в обозримом будущем не предвиделось, поэтому полковник не возражал. Пусть сидит пока. Толстая кожа от тощей ротмистровой задницы не порвется.
- Прости, друже полковник. Я сорвался, мои ребята сорвались! Так ведь накипело же у них! – ротмистр чиркнул себя по горлу оттопыренным большим пальцем. – Эти ведь городские которые, они же первейшие нам враги! И корольку нынешнему первые присягнули! Забыли про ласку Сигизмундову, одно слово – крысожоры!
Волки не шевелились. Но по глазам видно было – одобряют они речи Скаженного. И сами вовсе не прочь сжечь Омелув дотла.
А Бортнич продолжал, почуяв молчаливую поддержку:
- Да и мы же им лаской предложили! Тряпку Молодого срывайте, флаг Сигизмунда поднимайте! Даже про рекрутскую повинность до поры умолчали!
Полковник слушал, поглаживая изукрашенную рукоять пистоля. Действительно, не попрешь против истины. Городу предложили сдаться. Кровь лить никто не собирался. Да и новобранцев ставить в строй пока нужды не было. С каждодневно приходящим пополнением сиволапым разобраться бы. Чтобы хоть «право-лево» путать перестали и пику не роняли…
Но парламентеры в город вошли. И обратно вышли. Правда не целиком, частями. Голову ни один не сберег, все в Омелуве оставили.
После такого разъяренных бойцов не остановила бы и перворазрядная крепость альвов, не говоря уже о полуразваленных стенах коронного городка. Безликие, как втихую именовали себя те, кто одел кожаную личину, в кровавые брызги размолотили прямо в воротах оборону и выплеснулись на улочки Омелува серой волной. Две роты Волков, выделенные в усиление, даже пальцем не успели пошевелить. Так и просидели в седлах, борясь с зевотой, пока дорвавшиеся до крови Безликие рвали всех, до кого могли дотянуться. Ну и, конечно же, вслух рассуждали о том, сколько старых долгов списывается здесь и сейчас. Волки с Безликими делали одно дело. Но вот, почему-то, первые вторых недолюбливали. И этого не скрывали, вполне логично предполагая, что если бы пан полковник не вернулся, то те по-прежнему бы славили Владзислава. И вся бы их война кончилась на дуле в кармане…
Косач поднялся на ноги, упершись в хрустнувшие колени:
- Жарко-то как! Будто и не осень на дворе…
- Так бабье лето, – неожиданно спокойным голосом произнес Бортнич, вглядываясь в небо над горящим городом.
- Помнишь Грунвальд? Точно так же парило, – Косач искоса глянул на небо, где безраздельно господствовал ослепительный солнечный круг.
- Его забудешь… - хмыкнул ротмистр и потер тыльной стороной ладони щеку. – Ничо, мы и до альвов доберемся! Топленного сала им за шкуру плесканем!
- Они сами придут, – равнодушно ответил полковник. – И приведут свеонов. И вырежут твоих возлюбленных Безликих. А кого не вырежут, тех в Лабе перетопят. Как кутят, – и спеша остановить возмущенного Бортнича, уже начавшего наливаться дурной кровью, добавил:
- Хороши твои Безликие, хороши! И селюки хороши, и шляхтичи! Только первые драться не умеют, а вторые только гонор показывают и сбежать норовят. Это они сейчас храбрые, когда мы сила. А как выйдут против нас свеоны, а?
- И свеонов порвем! – стукнул себя по груди кулаком Бортнич. – И на шляхту ты зря наговариваешь! По паре ублюдков всех меряешь!
Косач развел руками, кивнув в сторону шибеницы.
- Только там трое висят, не?
- И пусть висят! – отмахнулся ротмистр. – Только все равно зря! Айону хвала, что никто кроме нас не слышит.
- Хвала-то, хвала… Вот только как панцирников начнут резать как баранов, тогда и поговорим. Одно дело жирную стражу грызть, и совсем другое - с кирасирами схлестнуться.
- Обязательно поговорим, пане полковнику! – улыбнулся редкими зубами Бортнич. - Обязательно! Не будь я дважды злодей Короны!

Орша. Харчевня «Кошка и сковородка»

Невысокий лысоватый мужчина, несмотря на возраст сохранивший остатки былой выправки, удивленно заглянул в кружку. Желтоватая шапка пены держалась стойко, будто свеоны под Лореаной и опадать не собиралась. Мужчина крякнул. Похоже, что в Пуште сдохло нечто большое. Прямо сказать – огроменное. Или с небесной тверди шляпка гвоздя отвалилась и в гости падает. Иначе бы, с чего вдруг, Старый Войцех хорошее пиво в харчевню завез?
На вкус, кстати, тоже оказалось очень даже. Впрочем, после изрядно принятого на грудь количества дикопольской горелки и конская моча могла показаться даром небес, ниспосланным волею Айона Милостивейшего для скрашивания серых будней обитателей Орши. Обитатели, кстати, почему-то решили сегодня обходить «Кошку» десятой дорогой. Кроме них с хозяином, почти никого и не было. Не считать же, сидящего в тени крысомордого незнакомца, судя по одежде – из углежогов.
- Это ты меня кем только что обозвал? – хмуро поинтересовался Войцех, вытирая руки о засаленный передник. Хозяин «Кошки и сковородки» поставил перед мужчиной еще две кружки. – Гляди, Чардаш, на лысину наплюю, будешь тут богохульствовать.
Чардаш улыбнулся, пригубил. Поцокал языком.
- Пиво у тебя, Войтеку[1], прямо таки, не твое. В злодеи подался? Начал королевские пивные обозы щипать?
- Ты пиво пей, да языком не трепись.
- А то что? - Чардаш заинтересовано поглядел снизу-вверх на Войцеха. – По горлу ножом, за ноги, да в колодец, к пиявкам сволочешь? Или, как старого товарища, на кухарне в дело пустишь? Ток гляди, у меня срака жилистая, гости плеваться будут.
- Тебя сволочешь… - грустно ответил харчевник. – Ты, сам кого хочешь и куда хочешь.
- Не мы такие, жизнь у нас такая.
- Это ты точно подметил. Как оно вообще?
Чардаш махнул рукой и присосался к кружке.
- Тоска зеленая, друже Войтек. Прямо как на погосте посреди болота. Разве что жабы не квакают. А у тебя, как посмотрю, - Чардаш указал глазами на плохо затертые следы крови на полу, - жизнь ключом бьет?
- Матиуш заходил. Да с купчиком поспорили, – пожал толстыми плечами Войцех. – Слово за слово, хреном по столу…
- А убирать тебе довелось? – продолжил мысль Чардаш. – Матиуш человек хороший. Только вспыльчивый. И за саблю хвататься любит. Как бы ему башку его горячую в подворотне кистенем не проломили.
- Не проломят. Наш капрал нынче на казарме живет. Военное положение объявили. Всю стражу посадили по месту приписки.
- Оттого и пиво доброе появилось? – попробовал угадать Чардаш. – Дороги перекрыты, купцам деваться некуда, цены скинули?
- Твоя правда, да не вся, – Войцех, воровато оглянувшись, достал из-под грязнючего передника шкалик, глотнул прямо из горла, предложил Чардашу. Тот и не подумав отказываться, вылил остатки в пиво, довольно поцокал языком.
- Пиво в Омелув везли, да незадача вышла у купчика. Полковник теперь в Омелуве. Пришлось возвращаться, и за бесценок расторговываться, пока не скисло. Я под это дело бочек пять и взял.
- Да ты что…
- Вот тебе и «да ты шо!» - передразнил собутыльника хозяин. – Подчистую сожгли. Из горожан, не больше полусотни сбежало. Остальных всех порешили.
- Ну насчет остальных - это кто-то очень много выпил … - протянул Чардаш, почесав лысину. – Но, что коронных вырезали, зуб даю.
- Мне твой зуб и даром не сдался, – Войцех собрал на треснутый поднос кружки, - Ты еще будешь? Пока есть?
- Не вижу повода не выпить! – хмельно улыбнулся Чардаш. – Так что тащи еще кружечек пять, пока, как там говоришь, не прокисло?
- Ага, – многозначительно ответил Войцех и уплыл в сторону разливной стойки.
Тут же на согретое тушей харчевника место, присел тот самый углежог.
- Пока хозяин ходит, разговор есть.
- Ну… - Чардаш немного откинулся, уже прикидывая, как ухватит крысомордого за его рыжую куцую бороденку, перемазанную в саже, да чиркнет кривым засапожником по напрягшейся жилке. А бороденка-то с перебором выпачкана. Специально, что ли, в сажу макал?
Крысомордый дернулся. Видать, прочитал что-то в глазах. Или же догадался. Не стал разводить всяческих мермихлюндий:
- Ты, друже поручик, приходи завтра на Черную, что в Златом Мясте. Только хвоста не приведи. Не боишься?
Чардаш пытался собрать мысли в кучу и сообразить, что же делать ему: то ли углежога, который, к бабке не ходи, такой же углежог, как Чардаш – моряк, хватать и резать, то ли пивом угощать. Но пока собрался - крысомордый сбежал. Только дверь хлопнула.
Вернувшийся с пивом Войцех поразился. Старый знакомый размахивал руками, и говорил сам с собой. Добро, хоть не на два голоса:
- Приду, зуб даю – приду! И не боюсь я!
Харчевник осторожно поставил поднос около Чардаша, не замечающего ничего вокруг, и пятясь, мелкими шажками отошел в сторонку. Достал пустой шкалик, опасливо принюхался. Маком вроде бы не пахло. Значит, не в горелке дело. Перебрал старый друг. Ну, то бывает. Пива выпьет, мозги на место станут. А нет – так на лавке переночует, да домой пойдет…
А тот вдруг улыбнулся и сказал:
- При Грунвальде не боялся, а тут возьму, да труса отпраздную?!
И Старый Войцех, хозяин харчевни «Кошка и сковородка», а в прошлом - хорунжий альпенских стрелков, понял, что поручик, Чардаш Косовар, ныне – скромный работник Королевского Архива, вовсе не перебрал. Обрадовался человек, что тут непонятного?

[1] Уменьшительная форма имени Войцех
Tags: Мёдом по крови (текст)
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • И коротко о новостях и продолжении традиции

    28-го мая (как уже неоднократно было), мы с Сергеем начнем выкладку новой книги из мира "Никакой магии"/"Кордона". Пограничников среди персонажей…

  • (no subject)

    Я и единственная, на данный момент, найденная, лопата-щит Бобровского. 3,5 мм толщиной (проверял!)

  • (no subject)

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments

Recent Posts from This Journal

  • И коротко о новостях и продолжении традиции

    28-го мая (как уже неоднократно было), мы с Сергеем начнем выкладку новой книги из мира "Никакой магии"/"Кордона". Пограничников среди персонажей…

  • (no subject)

    Я и единственная, на данный момент, найденная, лопата-щит Бобровского. 3,5 мм толщиной (проверял!)

  • (no subject)