irkuem (irkuem) wrote,
irkuem
irkuem

Categories:

Порубежники (часть 1-1)

Боек сошелся с капсюлем. Гонимая пороховыми газами, пошла по нарезам пуля. Прошелестела в жарком августовском воздухе и, совсем не больно, ударила парня в выгоревшей форме. Сержант погранвойск НКВД Павел Верещагин споткнулся, выронил "трехлинейку" в ломкий бурьян, и умер, глядя в раскаленное небо.

Высоченная белая стена. Сторожевые вышки. Рубят серые тучи лучи прожекторов. И дежурный по КПП. Хмурый бородатый дядька в полевой форме "образца осени 41-го": гимнастерка наша, штаны румынские, истоптанные ботинки, вообще, никогда не виданные - со шнуровкой сбоку.
- Стой! - Скомандовал дядька, и, как бы ненароком, положил руку на внушительную кобуру. - Откуда, куда, зачем?
Новоприбывший уставился на разбитые сапоги, серые от пыли.
- Ну, это, вроде убили меня...
- Неграмотный, что ли? - Удивился дядька.
- Десятилетку окончил.
- Не в том суть, бестолочь. Атеист?
- Ага! Так точно, то есть, - понуро ответил сержант, - некрещеный.
- И меня не признаешь?
- Никак нет!
Придирчивый дядька аж присел. - Чудны дела твои, Господи! Иди отсель, атеист хулев! Десятилетку, он закончил! Тьфу, нехристь! - и истово перекрестился.

Пройдя КПП, Верещагин оказался в огромном дворе, забитом людьми и техникой. Все куда-то бежали, что-то несли. Сквозь толпу к сержанту продрался пехотный лейтенант. Сверился с помятым списком - Верещагин? 95-й отряд?
- Так точно, тарищ лейтенант! - Ничего себе, уже и в штатку внесли!
- Идешь к вон тому "студеру", - лейтенант махнул в сторону обшарпанного грузовика с простреленным тентом, - Скажешь, в Порубежную Стражу. К Бестужеву. Как раз по профилю попадешь...

Алярм боевой тревоги больно стегнул по ушам. Гнусно завыл " матюгальник " на столбе: - Прорыв с юго-запада, по местам!
Дернули за плечо, сунули битый жизнью немецкий карабин с подсумком. - Бегом, мать твою, адовцы прорвались!
- Кто? - не понял Верещагин. Но организованная суматоха людского водоворота подхватила, стесала им пару раз углы. И выплюнула посреди иссушенной степи.
Горло перехватила судорога. Снова атака, за атакой, отступление, больше похожее на бегство. Приказ ни шагу назад. И удар под сердце...
Рядом, в траншею плюхнулся белобрысый ефрейтор, в форме вермахта. Фриц сноровисто передернул затвор ППШ.
- Не робей, Иван! Своих не трогаем! - И оскалился дружелюбно.- Новенький здесь?
- Ну! - Павел успокоил дыхание и прицелился. Глупо ойкнул и вгляделся. Во второй цепи шагал с винтовкой наперевес дядя Моня - зловредный кляузник и сплетник. Угодил под трамвай в 36-м. Слухи ходили - помогли.

- Да он мертвый! - Оторопел сержант.
- Ты чего? - Не понял сосед. - А-а-а! Так эт, он ТАМ мертвый, а здесь живее всех живых. Как ваш Вольдемар.
Пуля снесла репейник на бруствере и зарылась в пыль.
- Давай, русский, работай! - Немец отвечал одиночными. - В пацифисты записался?
Верещагин нажал на курок. Привычно толкнул приклад. Один из наступающих схватился за плечо, осел на землю.
- Так их, так! - завопил радостно сосед и, привстав, начал лупить очередями, подвывая в такт, что-то совсем не мелодичное.
- Ложись! - Верещагин дернул берсерка вниз, к земле. Поймали... ефрейтор завалился набок, хватая воздух. ППШ сиротливо уткнулся в плечо.
В прицеле замаячили, расплываясь, почему-то, фигуры. Рядом взревел мотор. Из немецкого БТРа, с наспех, замалеванным крестом на борту, выскакивали солдаты, на бегу примыкая штыки к СВТшкам. Накатывало мощное "Ура-а-а-а!". И тело само понеслось в броске...

- ... Если это не Рай, то, что тогда?
На скрипящей табуретке, со стаканом в руке, сидел обер-лейтенант Курт Росбах, панцергренадеры. Похлебывал самогон, закрашенный чаем, и отвечал на глупые вопросы.
- Все местные называют Буфером. - Росбах потер подбородок. - Переходная форма между Адом и, соответственно, Раем. Резервация для недостойных ни того, ни другого.
- Кто грешил мало?
- Или приходилось. - Немец обвел рукой комнатушку. - Для примера, нас возьмем. Ты людей убивал?
- Ваших только, - нахмурился сержант, - не надо было нападать вероломно!
Росбах скривился. - Не о том разговор. Убийство грех. Притом серьезный. Но! - Многозначительно поднялся палец. - Мы защищали Родину, семью, убеждения и т. д. и т. п. Каждый по-своему, но смысл не меняется. Вот и держат из таких прослойку. Волнорез, блин, между адским огнем и райскими кущами.
- Кто-то должен делать грязную работу...
- Сообразил! - Росбах хлопнул по плечу. - Хоть и сержант.

- Паша! - Верещагин обернулся. Через толпу у буфета, бежал Витька Шунков. Сгоревший с танком под Минском в 41-м.
- Живой! - Орал сержант, обнимая друга.
- Живой, Паша, живой! И бэтэшка здесь, и мужики целые! Давно с нами?
- Позавчера. Точное время, извини, не засек. Не до того было.
- На юге отметился?
- А то! - Щелкнул затвором. - Или не ПВ?
- Уважаю! Молоток!
Верещагин промолчал скромно. Орден Ленина не вручат, так зачем кричать лишний раз?
- Че с берданкой похабной? - Удивился карабину Шунков. - Выкинь. За бутылку ППШ подгоню. Отменная машина. Здесь с десяток, не больше. Не, мужики, я в отрубе. Пашка, и в Буфере! Смех один. За одну Светку, та-а-а-ак законопатить можно...
- Здесь климат лучше. - Скромно усмехнулся. - Да и своих побольше будет.
- Эт точно! - Согласился Витек. - Поискать толково, пол корпуса соберу.
В Шункова врезался спешащий куда-то эсэсовский унтер в расхристанном мундире. Оба упали.
- Падло! - Прошипел Витька и схватился ТТ. Щелкнул боек. - Бля! Ну какого, ты в них не стреляешь!
Фриц сразу подскочил в стойку и отвесил хорошую плюху. Танкист выдернул из сапога нож. Унтер поймал лбом рукоятку и улетел в толпу. Толпа, радостно взревев, приняла на кулаки. От казармы уже бежали немцы, закатывая рукава. Погнали наши городских...

Утром всю БП-43 подняли по тревоге и загнали на плац.
- Вы собраны здесь для великой миссии! Избранны из многих миллионов! И что? - Оратор перешел от грохочущей патетики к угрожающему шепоту. - Устроили междоусобицу! А враг не дремлет!
Верещагин еле сдерживал смех. Шестикрылому серафиму, явившемуся с утра, еще очки на шнобель, и, чистой воды, старший политрук Бац получится. Тип мерзкий, но пал геройски. Под рухнувшими стенами уборной. Бомбежка, знаете ли...
- И никогда, запомните, никогда, - распинался серафим, - враг не оставит попыток завладеть душами вашими!
- Кому они надо? - гаркнули из строя.
- Вот! - Восторженно заорал политрук, указуя перстом, точнехонько, на побитую физию Шункова. - Люцифер захватил его душу! Так истребим же тело, ставшее вместилищем демона!
Вокруг приговоренного никого не стало. Не впервой...
Глухо ударило вдалеке.
- Витька! - закричал, даже застонал от боли Верещагин. Рванул через плотный строй к оседающему на пыльную брусчатку другу. Остановили. Закрыли от недобрых глаз серафима.
Tags: Графоманство
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments